причина их существования — четче, их магия ожила, а тела окрепли. Высохшие русла энергий

наполнились свежими потоками; по небесам множества миров пронеслись ветра, о существовании

которых давным-давно позабыли. Эти ветра несли не свежесть, а смерть; одни создания гибли, вдыхая их, другие менялись. Затем перемены ощутил седьмой дух, соответствовавший темному

потоку: он смотрел вниз, в глубину Преисподней, и увидел, как засочились жгучей росой

обугленные ущелья и трещины; как взвились над пустошами бесплотные призраки; как

затанцевали, слипаясь и соединяясь друг с другом, осколки Сфер, некогда разрушенных Князьями

Дна в качестве свидетельства верности договору, заключенному между Светом и Тьмой. То, что

было позабыто, теперь возвращалось; древние печати оказались сорваны; а те, кто должны были

навсегда исчезнуть в результате сделки между Князьями Света и Тьмы, снова вступали в этот мир.

Это был знак, и седьмой дух верно истолковал его.

Третий дух, соответствующий желтовато-зеленому потоку, следил за малым, а не за

великим: предметом его созерцания многие тысячи лет был один-единственный цветок, растущий

в пространстве сновидений. Однако его созерцание было столь тонким и изощренным, что в этом

цветке для него отображалась вся Сальбрава со всеми Сферами ее миров; и в капле росы на листке

воображаемого цветка он разглядел тьму, надвигающуюся на замок Гхадаби — тьму, которую они

так долго ждали.

Затем перемены ощутили первый, второй, пятый и шестой духи — каждый по-своему. С

какого-то момента перемены стали заметны и для обычных обитателей этого мира: лиловые

небеса Когхагидобона темнели и наполнялись мечущимися тенями; подули ветра, убивающие и

извращающие все живое. Буря из теней двигалась с запада на восток, и когда она подошла к

пустому пространству вблизи замка, то ядовитые испарения Гниющей Бездны слились с ней и,

казалось, еще больше ее усилили.

— Вот и все, — сказал первый, наблюдая за этой картиной. — Она уже здесь.

— Не она, — возразил пятый. — Он.

— Как такое может быть?

— Боги двуполы, — объяснил третий. — Прежде ее женская часть была выражена

сильнее, теперь более выражена мужская.

— Его сила влияет не только на то, что мы видели, но и на нас самих. — Сказал четвертый.

— Даже сейчас, когда он еще далеко, я чувствую себя иначе. Мой ум стал яснее, а зрение четче.

— Он близко, — произнес пятый.

Духи смотрели, как буря, протянувшаяся с запада на восток, коснулась замка и, словно

дым, втянулась в его стены и башни. Чары, окружавшие постройку, должны были препятствовать

любому проникновению извне — но вместо этого они свободно пропускали внутрь ту силу,

которой была наполнена буря.

— Почему мы были оставлены? — Спросил шестой дух. — Раз конец близок, я хочу знать.

— Я не знаю. — Ответил первый.

Остальные также сказали, что не имеют понятия, с какими целями и для чего это было

просделано.

— Мы важны для него, — сказал седьмой. — И этого достаточно.

— Он не видит нас и не помнит, — вновь возразил пятый. — Как же мы можем

представлять для него ценность?

— Верно и то, и другое, — произнес третий. — Он не помнит, но мы важны. Он еще не

знает, в чем наша ценность, но когда он спустится сюда, то поймет.

— Откуда ты это знаешь? — Спросил шестой.

— Мы все помним разное, представляя собой различные аспекты сущности, которая

прежде была единой. Я уверен в том, что сказал, но ты наверняка знаешь нечто такое, что мне

неведомо.

— Для чего же мы были разделены? — Спросил четвертый.

— Это другой способ спросить о цели нашего существования, — произнес седьмой. — А

нам ее знать не нужно. Знание об этой цели не напрасно разделено между нами; все обретет

смысл, когда мы соединимся вновь. Торопить события не следует.

Бесстрастно духи наблюдали за тем, что происходит наверху. А наверху бушевал хаос:

бессмертный страж вступил в сражение с тенями, проникшими в замок. Ни демон,

представлявший собой ожившую и бесформенную пустоту, ни тени, бывшие частями одной

соборной сущности, не имели четких размеров и форм. Их битва шла сразу по всему надземному

пространству замка, во всех башнях и залах. Поначалу казалось, что демон одерживает верх: он

пожирал тени, оставаясь неуязвимым к их собственным попыткам воздействовать на него. Но буря

продолжала вливаться в Гхадаби и тени появлялись вновь, проникая с каждым разом все глубже и

глубже. Теперь они появлялись уже не только на верхних уровнях замка, но и на средних, и

демону пустоты приходилось действовать все активнее, чтобы успеть везде.

— Разве так должно быть? — Спросил первый. — Он сам оставил демона здесь. Почему

демон не служит ему так же, как служит замок и Гниющая Бездна?

— Может быть, мы ошиблись? — Задумчиво произнес второй. — Может быть, пришел не

тот, кого мы ждем, а кто-то похожий на него?

— У демона нет хозяина, — сказал шестой. — Он нападет на любого. Я помню, как

создавался этот демон и знаю его уязвимые места.

— А я знаю, что памяти наш господин лишил себя не зря. — Отрезал седьмой. — Демон

связан с замком, а господин не должен помнить ничего, что связано с ним.

— Тогда, может быть, стоит подать ему знак? — Обеспокоился шестой. — Как-нибудь

сообщить о том, каким способом можно одолеть стража?

— Нет! — Седьмой и третий произнесли это одновременно. Затем седьмой замолчал, и

далее говорил только третий:

— Если это он, то справится сам. Найдет способ. Если же это не он, а кто-то другой в его

личине — то страж здесь был поставлен не напрасно.

Духи смотрели на разворачивающееся сражение. Теперь оно охватило и большую часть

средних уровней замка. Звучала Истинная Речь, но и ее власти не хватало для того, чтобы смирить

пустотного демона. Но, по крайней мере, тени теперь гибли реже: пришелец, пусть не всегда и не

полностью, за счет Истинных Имен мог сдерживать силу демона или уклоняться от его прямых

ударов.

— Единственный способ победить — это… — Начал было шестой, но седьмой рявкнул:

— Молчать!

И подсказка, которую мог бы услышать пришелец, осталась непроизнесенной.

Тем временем, часть башен наверху рухнула, удивительные лаборатории оказались

разрушены.

— Думаю, есть и другой способ, — задумчиво проговорил четвертый. — По крайней мере,

я знаю один. А раз мы помним разное, то, вероятно, это какой-то другой способ, а не тот, что

помнишь ты.

— Возможно.

— Я помню несколько неправильных способов, — похвастался пятый.

— Демон может существовать только в особой среде, которая создана в нашем замке. —

Заметил второй. — Почему бы просто не разрушить ее?

— Это один из неправильных способов. Если так сделать, распространение пустоты, из

которой состоит демон, станет взрывообразным. Да, в итоге демон исчезнет, но вместе с ним

исчезнет и вся Сфера, весь Когхагидобон, не говоря уже о нашем замке.

Сражение завершилось столь же внезапно, как и началось. Поле замка исказилось, сжалось

и часть его словно втекла во врата в иной мир, что располагались на вершине одной из семи

башен. Врата закрылись, на той стороне поле замка распалось, не имея более возможности

существовать в прежнем виде. Духи Гхадаби в медитативном созерцании бесстрастно наблюдали, как оправдываются слова пятого: далекая Сфера, куда вместе с большей частью энергии замка был

выброшен пустотный демон, стремительно вспухает и разрушается, превращаясь в рой обломков, кружащихся между многочисленными мирами Сальбравы.

— Это не тот способ, который я помню, — сказал четвертый.

— И не тот, который помню я, — откликнулся шестой.

— Но и этот неплох.

— На мой вкус, слишком грубый.

— Это все из-за вашей подсказки, — процедил седьмой. — Он услышал ее и использовал в

своих целях. И как мы теперь можем быть уверены, что это именно он, а не кто-то другой?

— Мне кажется, он был слишком занят, чтобы кого-то слышать… — Виновато промямлил

пятый.

— Он бог. У него множество обликов и тел. Одной своей частью он мог сражаться, другой