Объединившись с тобой, она восстановилась бы настолько, что уже смогла бы покинуть

Морфъёгульд, и соприкоснуться с Источниками Силы, которые когда-то входили в ее бисурит. Но

что она могла — одна против неба? Ее сломали один раз, с еще большей легкостью низвергли бы

снова. Поэтому она отдала тебя — мне. Она вложила мой Камень Воли в тебя, и отправила тебя

проходить Мост. В конце пути ты должен был погибнуть и слиться с ней, а я — воскреснуть из

мертвых.

— Подожди. Если она смогла забрать Камень Воли из Озера Грез, зачем…

— Она не смогла. Живой Алмаз может присутствовать в любом месте, я ведь говорил тебе.

Все, что она могла — сделать тебя моим воплощением, временным пристанищем. Сам Камень по-

прежнему покоился внизу, в туманных водах мечтаний и неувиденных снов. Я поднялся к

вершине Столба, как призрак, и там встретил тебя. Явь и греза соединились. Так я вернулся.

— В Бэрверском холме, — медленно проговорил я. — Тень в меня ничего не помещала.

Кроме яда и осколков чужих воспоминаний. Она извлекла из меня какой-то сияющий камень…

— Это был ее собственный Живой Алмаз. Тот его образ, который присутствовал в тебе.

Она лишь забрала то, что ей и так принадлежало. Она лишила тебя своей воли и одарила — моей.

— Я не видел…

146

— Вероятно, ты был в беспамятстве. На ее месте я бы тоже не стал беспокоить носителя

знанием о том, что в него что-то вложили.

Я долго молчал. В это невозможно было поверить. И все же…

— Что тебе нужно от меня — теперь? — Спросил я. — Если все это — правда, какой

смысл в твоем рассказе? Через пару дней я бы умер и узнал все это… сам. — Я содрогнулся.

— Я готов простить сестру за то, что она совершила, — ответил демон в маске. — Но мне

не нравится ее основное сознание. Предавший раз — предаст снова. Поэтому я хочу помочь тебе.

— Каким образом? Если ты не лгал, мне вообще нельзя помочь. Что бы я не делал, рано

или поздно я объединюсь с ней. Так ведь?

— Так. Но объединение может быть разным. Я могу сделать так, что твое сознание станет

основным.

— И… — Я растерялся. — Что тогда?..

— Тогда у меня будет брат, а не сестра. — В бездушном до сих пор голосе мне

послышалась усмешка. — Если, конечно, ты захочешь сохранить мужское — и человеческое —

обличье. У тебя будет большой выбор.

— Я не верю тебе.

Легкий вздох…

— Хотя я и был первым солгавшим в Сальбраве, позже я узнал, что совершенное

искусство обмана имеет и свою обратную сторону. Каждый раз, когда мне выгоднее было

говорить чистую правду, мне не желали верить. Даже те, кто никогда меня не знал.

Лгал ли он сейчас?.. Действительно ли был тем, за кого выдавал себя?.. Нет, я не мог в это

поверить. Но я на секунду допустил эту мысль — только для того, чтобы продолжить разговор с

ним.

— Если так… ты не боишься, что я обращусь к Солнечным Богам, и расскажу, кто ты?..

Может быть, в награду они исцелят меня…

— Тебя невозможно исцелить, — спокойно ответил он. — И твою молитву боги не

услышат, ибо твои высшие души, которые могли бы соприкоснуться с ними, принадлежат моей

сестре. Ты — порождение тьмы, и светлые боги глухи к таким, как ты.

Мне захотелось сказать ему — назло, что он не прав, что я могу измениться, если захочу,

но в глубине души я знал, что неправ я, а не он. Невозможно молиться тому, во что не веришь.

— Если я соглашусь, как это будет выглядеть?.. Сам процесс?..

— Я по-прежнему связан с тобой, — ответил горбатый демон. — У тебя нет собственной

воли. Я одалживаю тебе свою, чтобы волить. Если ты дашь согласие, мы снова соединимся — на

какое-то время. Затем ты оправишься к Тени. И я — через тебя — использую свой талант к Игре, чтобы поработить Тень. Тогда центром станешь ты, а не она.

— Точнее, мы оба будем подчинены тебе.

— Нет, мне это не выгодно.

Я рассмеялся. Как будто не заметив моей реакции, он терпеливо объяснил:

— Если я оставлю сестру в подчинении, то приобрету лишь еще одну маску. С довольно

ограниченными — на данный момент — возможностями. Но сестра лишится шанса восстановить

себя. Стать той, кем она была. Могущественный союзник выгоднее, чем еще одна посредственная

оболочка.

— И ты думаешь, я поверю в эту чушь? — Я покачал головой. Похоже, он принимал меня

за идиота.

— Ты можешь поверить и согласиться. Можешь не верить и отказаться. Простой выбор.

Ты знаешь, что тебя ждет, если ты откажешься. Но ты не знаешь, что будет, если ты согласишься.

Взвесь все и решай.

— Ты же говорил, что у меня нет собственной воли?

— Да, это так.

— По-моему, это самая очевидная ложь из всего, что ты мне тут нарасказывал…

Я не договорил — что-то случилось… Мне вдруг стало все равно. Как будто из меня что-

то изъяли. Я опустился на камень и застыл. Ничего не хотелось — ни жить, ни умирать. Все

безразлично. Я будто бы наблюдал за собой со стороны — ни думая ни о чем, ничего не желая. Я

чувствовал приближение смерти, и там, за ее гранью, терпеливое ожидание Ночной Тени, но меня

это не беспокоило. Я стал куклой, которую отпустил один кукловод и готовился подхватить

другой… листом, несомым течением к водопаду…

147

Сложно сказать, сколько прошло времени — я не замечал часов. Когда я начал приходить

в себя, была глубокая ночь. Светила Луна, и океан тяжело дышал внизу, у подножия скал…

Демон в маске по-прежнему был здесь. Стоял на том же самом месте, в той же позе.

Похоже, он так и не пошевелился за все это время.

— Теперь ты все понял? — Все тем же ровным, ничего не выражающим голосом спросил

он. — Иллюзию твоей самостоятельности поддерживаю я. Сестра отдала мне одно из своих

воплощений во временное пользование. Я должен был оставить тебя после того, как воскрес.

Отдать ей. Но я этого не сделал. Я чувствую, как она злится из-за того, что я задерживаю тебя у

себя. У тебя не так много времени, Льюис Телмарид. Решай.

— Если ты волишь за меня, что я могу решить? — Я рассмеялся. — Получается, я лишь

иллюзия, и ты разговариваешь сам с собой.

— У нас разные тела, разные Шэ, разные Тэннак и Келат. В этом смысле ты вполне

самостоятелен. Пока.

— Решения принимает воля. Если у нас воля одна — твоя, выходит, я просто не могу

принять иное решение, чем то, что хочешь ты. Получается, для меня все предрешено. Зачем тогда

вся эта болтовня? Я должен был бы просто захотеть так, как хочешь ты…

— Дурачок. — Произнес он. — Мне не нужна твоя воля для того, чтобы выполнить мой

замысел. Да у тебя ее и нет вовсе. Мне нужен твой выбор. Я одаряю тебя способностью волить, но

как использовать ее, выбираешь ты сам. Поэтому ты все еще можешь отказаться.

— Для тебя это будет катастрофа, не так ли? Ведь когда я соединюсь с Тенью, она узнает,

что ты мне предлагал…

— Меня это не беспокоит. По сравнению с предательством, которое она совершила на заре

времен, мои интриги против нее — сущая мелочь. Мы в любом случае будем в союзе — в

конечном счете, у нас с сестрой одни цели. Но мне будет трудно сотрудничать с ней.

— А со мной — легко? — Хмыкнул я.

Демон помолчал, прежде чем ответить.

— Ты мог бы оказаться достаточно разумным союзником. — Вот и все, что он сказал.

— А что это за предательство, о котором ты…

— Какая разница? Через несколько часов ты сам все узнаешь. Что бы ты ни выбрал.

Я подумал, что эта хитрая бестия в маске рассчитала все очень тщательно. Даже если он

лжет… У меня был очень ограниченный выбор. Я знал, что будет, если я откажусь. Я не хотел

этого. Что угодно, только не это. Второй выбор предполагал неизвестность.

Я выбрал неизвестность.

***

...Бэрверский Холм я покинул с рассветом. За моей спиной восходило Солнце...

Я — не Льюис Телмарид, не Отравительница, Мать Демонов, которую Льюис называл

«Ночной Тенью». Я — не тысячи людей, демонов, стихиалей, единство которых составляет то, что

я есть. Располагая сознанием и памятью их всех, я — нечто большее, чем каждый из них в

отдельности…

Я тянусь к своему бисуриту и отрываю себя ему, и он становится самой внешней моей