сам был человеком.

— Иллейдшаорх сказал, что твое время еще настанет.

Так звали вагу, моего учителя. Я попытался расспросить Зелкариш о том, что все это

значит и что он еще велел передать, и почему сделал это так странно — через нее, но она

отказалась говорить. Похоже, что она и сама ничего не знала. Она чувствовала, что я разозлен, и

постаралась смягчить впечатление от своих слов, убрав платок, закрывающий нижнюю половину

лица. Это был знак доверия и любви. Как и у всех скайферов, в ее лице было что-то змеиное. Она

приникла к моим губам, и ее раздвоенный язык пощекотал мое небо. Она тоже не вошла в

Тедхарадхим: осталась со мной до утра. Мы провели упоительную ночь…

…Я вспомнил и другие имена. Женщину, которая стала моей женой, звали Анталис.

Яальские кочевники убили ее, и ее детей, которые называли меня «отцом», хотя родным отцом им

я не был. Анталис вспороли живот, оборвав не только ее жизнь, но и жизнь ребенка, которого она

вынашивала. Моего ребенка.

144

Тогда все началось. Не у скайферов, и не в Бэрверском холме. Когда я приехал к своему

сожженному дому, в моем сердце поселилась смерть, и больше она не покидала меня. Я больше не

мог не любить, ни радоваться. Словно пробудилось что-то, что жило во мне всегда, ожидая своего

часа. Я разыскал отряд, который побывал в моей деревне, и перебил их всех. Когда я подвесил

предводителя над огнем, он стал просить, чтобы я убил его быстро.

— Нет, быстро не будет. — Сказал я. И напомнил, что они сотворили с моим домом и с

моей семьей.

— Так захотели наши боги, — прохрипел он.

Я пытал его больше суток. Потом он умер — не выдержало сердце…

Воспоминания…

…Я помню, как меня и Оллегри привели к друидам. Моего товарища они забрали сразу,

меня — не хотели брать.

— Почему? — Спросил я.

— Ты нам не подходишь, — ответил высокий старик в буром плаще. — На тебе печать

тьмы. Будет плохо, если ты обретешь силу и дашь тьме волю в твоем сердце. Будет очень плохо.

Я заплакал. Я был всего лишь маленьким мальчиком и ничего не знал ни о каких печатях.

Другой старик, не такой суровый, сжалился надо мной.

— Кто, кроме нас, поможет ему удержать эту тьму на цепи? — Спросил он своего

спутника.

Они приняли меня к себе — на время — и обучали так, как остальных…

Было много воспоминаний, и я погружался в водоворот памяти, как утопающий — в

морскую бездну. Мне всегда казалось, что в моей жизни есть какой-то смысл, цель, неведомая мне

самому. Что-то, что сделает меня целым, даст ответы на все вопросы… Совсем скоро я умру, и за

гранью смерти не увижу смысла — стану кормом для демонической твари, что поджидает свои

жертвы в покинутом адском городе… Так в чем же смысл всего этого? Для чего я рождался и жил, предавал и ненавидел, боролся за свою жизнь на долгом пути сквозь Алмазные Княжества и

Речное Королевство?.. Зачем, для чего?.. Только для того, чтобы привести в мир горбатого демона

в маске?.. Я не хотел в это верить. Я искал смысл, но не находил его. Я так и не обрел

целостности, и все мои вопросы так и останутся только вопросами…

Я не знаю, как долго он находился рядом — я совершенно не ощущал его присутствия.

Вечером похолодало, подул ветер. На западе Солнце погружалось в океан, раскрашивая море и

небо золотыми и алыми красками. Я повернул голову — и увидел его. Он тоже любовался

закатом. Стоял на скале, опираясь на клюку, всего лишь в нескольких шагах от меня.

— Люблю смотреть, как Солнце умирает, — сообщил он.

Я молчал…

Немного позже он повернулся ко мне лицом… нет, там не было лица: только маска,

нацепленная на пустоту.

— Я думаю, тебе есть о чем меня спросить, — сказал он.

Я усмехнулся. Я не ощущал страха — внутри все перегорело. Я чувствовал странную

отрешенность, как будто происходившее было чем-то нереальным, какой-то картинкой или

сном…

— Ты всегда был особенным, — сказал он. — Не таким, как все. Я хорошо изучил тебя,

пока жил в тебе. Я рад, что ты прошел Мост и остался в живых.

Я покачал головой.

— Случайность. Если бы не вмешался Фремберг, я бы вступил на Слепую Гору в

неурочное время. Я даже немного жалею, что этого не произошло.

— Тебе не следует ненавидеть меня, — произнес демон. — Разве хоть в чем-то ты можешь

меня упрекнуть? Игра — это моя магия. Сейчас ты утратил ее, но благодаря ей ты вырвался из

темницы, ты прошел Княжества и Речное Королевство. Я спас тебе жизнь, когда выбросил тебя в

портал…

— Перестань. Ты отнял у меня все. Что тебе еще от меня надо?

— Ты не понимаешь. — Возразил он. — Ты был обречен в любом случае. Разница в том,

что та, которую ты называешь «Ночной Тенью», желала, чтобы ты прошел Мост в неурочное

время. Она отобрала часть твоих воспоминаний, и дала взамен другие — ровно столько, чтобы ты

обманулся, полагая, что знаешь о ловушках книги и времени прохождения всё. После того, как ты

прошел бы Игольчатый Мост, я бы воскрес в любом случае, это было уже вне твоей власти. Но ты

должен был погибнуть. Однако, повторяю, я рад, что этого не произошло.

145

— Когда ты… поселился во мне?

— Меня вложила в твою душу Ночная Тень.

— Значит, вы заодно… — Я отвел взгляд.

— Не так, как ты думаешь. Ты полагаешь, что Тень использовала случайного человека,

подвернувшегося ей под руку, но это не так. Она долго ждала твоего появления в Морфъёгульде.

— Для чего?

— Ты не поймешь, если я отвечу сразу. Сначала нужно объяснить, кто ты — на самом

деле. Ты воображаешь себя человеком и думаешь, что с тобой поступили несправедливо. В этом

твоя ошибка. Ты не человек. И никогда им не был.

— И кто же я такой, по твоему мнению?

— Многие могущественные существа, — будто не заметив моего вопроса, продолжил он.

— Высокоразвитые демоны… или боги… присутствуют в Сальбраве не как одно-единственное

существо, но как множество, восходящее к одному центру. Их сущность соборна. Такое существо

может иметь множество воплощений в различных мирах. В этом случае Лийт — высшая душа, и

Живой Алмаз, в котором покоится она, у такой сущности одно, но принадлежит сразу всем ее

воплощениям.

— Какое ко мне все это имеет отношение?

— Ты — одно из таких воплощений.

— Что за бред… Я — это я, и никто кроме. Я никогда не был частью чего-то большего… и

не хочу быть.

— Сложность в том, — произнес демон в маске. — Что если силу бога… или демона…

повреждают, его единство может быть разбито на множество «я», имеющих призрачную

самостоятельность. У них есть свой Холок, свое Шэ, свои Тэннак и Келат… иногда есть свой

аспект Тобха, тела судьбы, и даже, бывает, свой собственный бессмертный Анк… Но у них нет

собственного Камня Воли, Живого Алмаза. Вернее, он присутствует в них, потому что может

присутствовать везде. Но он им не принадлежит. Случилось так, что соборная сущность, в состав

которой когда-то входил твой Келат, была разбита на части. Тогда ты и начал свою жизнь — как

индивидуальность. Ты и подобные тебе — в этом и других мирах. Ты несколько раз воплощался.

Ты обрел максимум самостоятельности. Но сущность, которую низвергли много тысяч лет назад, вернулась к жизни, и стала собирать частицы себя, разбросанные по различным мирам. И,

наконец, она встретила тебя…

— И эта сущность — ты? — Криво ухмыляясь, перебил его я. Веры этой твари во мне не

было ни на грош.

— Нет, не я, — спокойно ответил он. — Ночная Тень.

Я сжался на земле — это имя хлестнуло меня, как плеть. Нет. Не может быть. Не верю.

— Она моя сестра, — продолжал он. — Я привык называть ее «сестрой», хотя у нее

столько же мужских обликов, сколько и женских. Есть двуполые и бесполые вовсе. Как и у

любого из нас. Давным-давно она предала нас. Когда обман раскрылся, мы выбросили ее вон, и

Князья Света испепелили ее. Немногим позже схожая участь постигла и нас. Мой Камень Воли

бросили в Озеро Грез, и самостоятельно возродиться я не мог. Сестру всего лишь убили, прошли

века и она, накапливая мощь, частично смогла вернуться в мир яви. Она ждала тебя.