приобретают вторую природу, не теряя своей изначальной. Их очень сложно уничтожить. Даже

будучи развоплощенными, они могут овладеть живым существом и попытаться пройти Мост в его

обличье. При правильном учете баланса сил подобное прохождение исцелит их — по крайней

мере, одну из двух половинок их естества, в то время как человек или демон, служивший им

носителем, не получит ничего.

— Понятно. — Эдрик еще раз оглядел пещеру. — А зачем ты уничтожил храм?

Фремберг заскрипел зубами.

— Я не хотел… не подумал… Эта мерзость так выбрала место… — Он выругался. — Не

хотел дать ей сбежать…

— У богов будут претензии?

— Возможно, и нет. Постараюсь восстановить тут все, как было. — И мрачно закончил. —

За сто лет, думается, справлюсь…

136

— Ты не можешь узнать, куда этот демон выкинул Льюиса?

— Боюсь, что нет. Забудь о нем. Есть кое-что поважнее.

— Что? — Без интереса спросил Эдрик. Его гнело какое-то неприятное чувство. Как будто

бы что-то… неправильно. Предчувствие было смутным, неотчетливым. Что-то не так. Но

непонятно — что.

— Теперь, когда сила Солнечных Богов не влияет на это место, одна очень опасная бестия,

запертая под храмом, — драгоценный камень в его посохе качнулся, указывая на пол, — может

пробудиться. Нужно прикончить ее, пока этого не произошло. Я рассчитываю на твою помощь.

— Боишься, что не справишься с ней сам?

Фремберг кивнул.

— Я знаю, что не справлюсь. Даже эта вещь не поможет, — он задумчиво покрутил посох

в руках. — Она неуязвима к магии. Только такое существо, как ты, могло бы ее убить.

Он подошел к разрушенному святилищу и произнес несколько заклинаний. Эдрик увидел,

как плавится камень — сначала исчезли упавшие с потолка глыбы, затем, когда заклятье

добралось до пола, в скале появилось углубление, еще через минуту превратившееся в изогнутый

туннель. Второе заклинание придавало расплавленному камню некое подобие ступенек, третье —

охлаждало туннель.

— Пойдем, — сказал Фремберг. — Это недалеко.

Он стал спускаться вниз, и Эдрик последовал за ним. Предчувствие крепло. Что-то не так

со стариком.

— Надеюсь, мы спускаемся не к Убивающему? — Поинтересовался Эдрик. — Говорят, он

лежит где-то под Столбом.

— Нет, нет… — Фремберг издал короткий смешок. — Его «где-то» гораздо дальше. Речь

идет всего-навсего о демонице, фаворитке одного из Последовавших. Очень древняя и опасная

тварь.

— Почему она заперта, а не уничтожена?

— Потому что в тот период, когда ее изловили, у нас были очень плохие отношения с

вашей Школой.

Чтобы освещать путь в темноте, Фремберг создал шар света, который повис над его

плечом.

— При чем тут Школа?

— Я же сказал: ее может уничтожить только существо вроде тебя. Тот, чья бессмертная

сущность — оружие. Магия позволяет ее удерживать, еще, как я полагаю, играет роль влияние

святилища. Но сейчас влияния нет и неизвестно, смогут ли ее удержать мои чары. А ты тут. Очень

удачно. Давно стоило бы договориться с кем-нибудь из вас и разобраться с этой головной болью

раз и навсегда.

Они спустились приблизительно на шестьдесят-семьдесят футов, и заклятия Фремберга

прогрызали перед ними дорогу. Внезапно снизу появился свет — лестница закончилась, в

образовавшуюся дыру можно было увидеть кусочек какого-то помещения. Фремберг шагнул в

отверстие и слевитировал вниз, Эдрик спрыгнул.

Это была небольшая комната с возвышением в центре. Вдоль стен располагались статуи

молодых девушек; в руках они держали хрустальные шары, от которых и исходил свет. Тут пахло

магией и тайной. Взглянув на постамент, Эдрик замер.

— Хитрая тварь, — Хозяин Обсидиановой Башни протер глаза, — принимает обличья тех,

кто нам дорог. Не знаю, что видишь ты… мне кажется, что я вижу свою мать.

Эдрик подошел ближе. В восприятии что-то сместилось — он вдруг понял, что это не

Вельнис. Просто похожа… Нет, не похожа вовсе. У нее совсем другое лицо, и светлые волосы,

когда у Вельнис — темные. Иллюзия освещения. Или… что-то другое? Может, быть Фремберг

прав и это… существо… как-то воздействует на его разум?

Он долго смотрел на нее. Одетая в обычное белое платье без всяких украшений, она

лежала совершенно неподвижно. Не смотря на то, что нельзя было заметить, как она дышит,

девушка казалась спящей, а не мертвой. Она была прикована к возвышению тоненькими, почти

игрушечными серебренными цепочками. Впрочем, можно было не сомневаться, что эти цепи так

перенасыщены магией, что на них можно подвесить и гору — выдержат.

У Эдрика возникли странные чувства. Ему опять почудилось, что это Вельнис.

Совершенно иррациональное ощущение. Как будто он был влюблен в нее, и забыл об этом, а

137

теперь начинал вспоминать. Нет, это не Вельнис. Но у них определенно было что-то общее. Он

протянул руку…

— Не делай этого! — Резким голосом предостерег его Фремберг. — Разбудишь… это.

Она и сейчас на тебя влияет. Если она проснется, создаст такие иллюзии, что ты забудешь даже, где находишься. Я ведь говорил тебе. Она очень могущественна.

— Я не чувствую никакого влияния.

— Вот именно. И твои, и мои способности по сравнению с ее силой — ничто. Мы даже не

можем обнаружить, как она воздействует. Скорее, убей ее! Мне тоже трудно держаться. Мне

кажется, она пробуждается. Давай же!..

Несколько мгновений Эдрик колебался, глядя на спящую. Ему показалось, или она

действительно вздохнула?.. Похоже, его проводник прав: она вот-вот могла пробудиться.

Он перешел в меч, на мгновение завис в воздухе… Когда он метнулся к своей жертве,

Фремберг уже ничего не успел сделать. Эдрик рассек старика на две части, наискосок. Затем он

снова перешел в состояние человека. Он еще не был уверен в том, что его догадка верна, и очень

хотел посмотреть в глаза умирающему. Он досконально изучил науку притворства в Школе

Железного Листа — настоятельницы периодически меняли свою внешнюю форму, а внутреннее

состояние и манеры других людей они могли копировать так, что распознать обман было почти

невозможно — но эта тварь могла притворяться лучше всех.

— Жаль… — произнес Фремберг, выплевывая кровь. Но говорил он не своим, а каким-то

чужим, бездушным, будто механическим голосом. — Такое великолепное лицо…

И Эдрик понял, что не ошибся.

Ему представилось вдруг, что тело Фремберга — лишь кожа, натянутая на «болванку».

Это, второе, покидало тело так же, как вода вытекает из разбитого кувшина. Оболочка осталась, но то, что было внутри сохранило целостность и силу. Эдрик убил Фремберга, но второе не было

даже задето. Он чувствовал, как оно отступает, но не было места, где бы оно находилось. Эдрик

был готов сражаться с любым противником, но здесь не было противника — вернее, он

существовал, как чистое ощущение присутствия, совершенно не локализуемое в пространстве. У

Эдрика возникло впечатление, что это уничтожить вообще невозможно: оно лишь оставит

оболочку и уйдет, а оболочкой для него служил не только Холок, но и Шэ, и Тэннак, и, возможно, другие, более высшие души, которых Эдрик не видел. «Можно ли его вообще победить?..» — За

этой мыслью следовала неуверенность, а за ней — страх.

Если бы не обучение в Школе, он так бы и последовал за цепью навязываемых ему

состояний — до тех пор, пока не потерял бы себя в одном из них. Но его научили видеть мир

иначе, и Школа, при всех ее недостатках, один замок сундука с анкавалэном сумела-таки открыть

— и этот замок назывался «свобода». Не разбираясь, каково происхождение этих чувств, Эдрик не

пошел у них на поводу; он отстранился от своих влечений, желаний, страхов в тот самый момент, когда почувствовал, что они угрожают затопить его внутренний мир. Он не думал о том, что делал

— это был рефлекс, выработанный за годы обучения, воление чистого «я», освобожденного от

всех привязанностей, не желающего отождествлять себя ни с одним из них.

В тот миг, когда давление исчезло, заработал разум. Неуверенность навязывалась ему

извне. Эдрик покачал головой. Это была не магия — он по прежнему не видел никаких