Стоп. Она не может быть матерью Америки. Слишком молодая.

— Так вы… И есть ее родители? — я не смог удержаться от вопроса. Мисс Джонс едва заметно скривилась, а Зак вдруг стал еще печальнее.

— Я— отец Америки, а Эмма— мачеха.

Вот оно что.

— Мы приехали к вам, чтобы немного поговорить о нашей… — Эмма перебила Зака, и от ее холодного ясного голоса у меня в живот будто скользнул кубик льда:

— Твоей.

Я взглянул на мама и папу. Мой отец раньше работал психологом, пока не открыл свою мебельную фирму. По его глазам я видел, что весь его опыт работы сейчас активно показывает: в семье Джонс все далеко не гладко.

— Моей дочери, — выдохнул мистер Джонс и стал словно еще на пару лет старше. — Дело в том, что куда бы она не переходила— в любой школе ей не нравилось. То одно, то другое. У нее нигде не было настоящих друзей, и тут вдруг вчера она приходит вся такая радостная и говорит, что теперь учится в пареллельном классе с тобой, Джеймс, и вашим общим другом Крисом. Такого никогда не было. Поэтому я выражаю искреннюю надежду, что вы станете друзьями. Если что— всегда на меня рассчитывай.

Я только и смог, что потрясти головой.

Зак и Эмма не остались на чай. Их громадный джип «Porshe» укатил, скрипя гравием на подъездной дороге.

Я лег на кровать. Что это вообще такое было? Где это видано, чтобы родители (отец и мачеха, что лишь добавляет невероятности этой картине) девушки приезжали домой к парню, которого она знает всего-то день и раскрывают почти все семейные тайны насчет трудностей с дочкой?

Определенно, тут что-то не так.

Я сделал уроки, немного посмотрел с отцом футбол, помог маме помыть посуду— и все это время я думал о том, что Америка действительно не та, которой казалась. Действительно… Что? Какая она? Веселая и энергичная, такая, какой кажется? Или стервозная любительница закатить истерику?

Возможность получить хоть один ответ представлялась в пятницу. Не раньше.

Вечером я долго переписывался с Крисом— и если я был заинтересован одной лишь Америкой, Крис настойчиво предлагал не париться.

Крис: «Чувак, да на фиг тебе сдались ее проблемы, внутренний мир и вся эта хрень? Забей ты на все это, главное, как она ведет себя с тобой, а остальное просто второстепенно.»

Я: «Крис, я— не ты. Я не могу просто переспать с девушкой, а потом делать вид, что я ее даже не знаю.»

Крис: «Ты какой-то тупой. Блин, я что, говорил, что ты можешь переспать с Америкой и вы благополучно расстанетесь? Я этого не говорил. Послушай внимательно и пойми правильно— я имел в виду то, что совсем необязательно познавать всю глубину тупых капризов девушки чтобы замутить с ней. Да, тебе придется разбираться в ее характере— но лишь тогда, когда это понадобится тебе.»

Я: «Крис, с Америкой что-то не то.»

Крис: «Да что ты можешь знать, когда вы знакомы два неполных дня?!»

Я: «Она не та, кем хочет казаться. У нее какие-то проблемы в семье.»

Крис: «Назови мне имя хоть одного подростка без проблем в семье.»

Я: «Я имею в виду настоящие проблемы. Не просто глупую ссору с мамой из-за табеля четвёртых оценок. Что-то слишком серьезное и личное, чтобы мы могли это понять по одному лишь ее поведению.»

Крис: «Травма детства еще скажи.»

Я: «Может и так.»

Крис: «Даже если это так, нам этого знать ни к чему. Спи спокойно, Джеми.»

Я: «Просто я не смогу с ней встречаться, зная, что в глубине души она несчастна.»

Крис: «Ты не можешь этого знать наверняка. Про ее внутреннее счастье или горе.»

Я: «Локи не тот парень, кто сможет в этом разобраться.»

Крис: «Вот поэтому и начни встречаться с ней. И если тебе так надо— раскопай эту тайну. Если я буду в настроении, то даже помогу тебе.»

Я лег спать думая лишь о том, что теперь не смогу спокойно смотреть на ее улыбку.

Но я смотрел и не нервничал. Я нервничал, когда она начинала кокетничать с другими парнями. Ее глаза дико блестели— как у охотника, поймавшего великолепного оленя. Находясь рядом (а в такие моменты я всегда появлялся рядом, потому, что не мог себе позволить упустить что-либо, касающееся Америки) я не чувствовал ревности— только зависть. Америка выбирала для заигрываний лучших парней. Она проучилась с нами всего четыре дня, а Пит Бэггс уже начал кусать локти— под удар его звание «красавчика всея Красберги» поставил тот факт, что Америка на него даже не смотрела. Я был этому безумно рад, и в тот же момент это лишь усложняло все дело— «парни» Америки были подобраны в странной пропорции: примерно 60 % были писанными красавцами, другие 40 % отличались огромным ростом и пристрастием к рок-музыке.

Этой статистики было чертовски недостаточно чтобы понять, какие именно парни нравятся Америке.

Со мной и Крисом она поддерживала полудружеские отношения— мы еще раз были у нее дома и на сей раз я оставил заказ.

— Под какое настроение? — спросила Америка, сидя в своей очаровательной хлопковой пижамке цвета заварного крема.

— Под свое, — я улыбнулся, а она на долю секунды сузила глаза.

Но только на долю. Потом тоже улыбнулась.

— Ммм… А зачем тебе знать, какое у меня настроение?

Я занервничал. Крис был в Nirvanе— во всех смыслах. Он подпевал Курту Кобейну, качаясь, как в трансе. На него рассчитывать было нельзя.

— А почему ты не хочешь о нем рассказать?

Я понимал, что чересчур загнул, но пути назад не было. Америка уже не просто суживала глаза— она их сощурила настолько, насколько могла и от нее так и сквозило недоверчивостью. Комок подозрительности.

— Почему же не хочу? У меня все хорошо.

Я улыбался, вкладывая в свою улыбку весь интерес, на который был способен. Она была раздражена, ее узкие ноздри то и дело вздувались.

— Кстати. Тони Бейт устраивает вечеринку в пятницу. Пойдешь? — она перевела тему, чтобы дать себе время успокоиться. Я кивнул.

— У Тони самые сумасшедшие вечеринки.

— Да?.. В моей прошлой школе была одна девушка, и у нее были по-настоящему бешеные вечеринки. Полицейский участок стоял рядом с ее домом и копы только и успевали, что развозить нас по домам.

— У Тони все всегда заканчивается также.

— Ты любишь пить?

— Не очень.

— А я обожаю. Обожаю это состояние, когда все фиолетово. Когда тебе весело лишь потому, что тебе не грустно. Когда всем твоим поступкам есть оправдание.

Она осеклась, а я благодарил судьбу за это ее откровение.

Занавес дрогнул— Америка могла перестать быть загадкой уже в эту пятницу.

Глава 3

В пятницу я после школы пошел домой к Крису. Его мама— худая женщина, которая вот уже столько лет носила одни и он же джинсы клеш с нашитой на колене аппликацией, — поприветствовала меня горячими сандвичами и неким подобием йогля (в ее исполнении это звучало очень необычно, и хоть мисс Себ была далека от нот старинной песни пастухов, мне понравилось). Крис тут же потащил меня в спальню выбирать наряд. Боже, он устроил мне целый показ мод. В итоге остановились на темно-синих джинсах и черной рубашке.

Мы болтали, лежа у него на кровати и запивая обжигающе горячие бутерброды колой. Я на этот час даже как-то забыл про Америку с ее загадками.

Но когда я вспомнил, то тут же начал гудеть Крису в ухо про всевозможные варианты развития событий, в ходе чего Америка может стать чуточку понятнее.

— Чувак, ты уже бесишь, — Крис тихо и без зла выдохнул, вытирая лоб. Я прикусил губу— на самом деле я легко мог представить себе раздражение Криса.

— Прости… Я не знаю, что это за глупая потребность во всем разобраться. Наверное, у меня просто слишком скучно в личной жизни, вот я и лезу в чужую.

Крис театрально воздел руки к небесам, потрясая ими.

— Слышишь ли ты, Иисус Христос, что сказал этот человек? Обещаешь ли ты наказать его всеми возможными способами, если он откажется от своих слов? Спасибо, Иисус. Мы ловим этого подонка не слове. Аминь.

— Аминь, — я смеялся (точнее, ржал как конь), и стоит отметить, что при всех недостатках Крис обладал отменным чувством юмора.

— Слушай сюда внимательно. Ты либо начинаешь вести активную деятельность, либо забываешь про эту девку.

— Всего два варианта?

— Ни граммом больше.

Но я видел еще один выход— просто подружиться.

Мы не ели весь день— специально чтобы влезло больше пива на вечеринке. Весь день мы то делали уроки— читали друг другу вслух на латыни, решали примеры, пытались выдумать очередную причину, почему мы не выучили формулы, — то читали Шекспира. Я знаю, что сейчас вы подумали— мы, в диких муках, роняя головы на стол от усталости долбим «Гамлета», поминутно отвлекаясь на малейшие шумы. Нет. Да, из предыдущего рассказа Крис мог показаться вам этаким тупым донжуаном— профессор в девушках, ничтожество в учебе. На самом деле Крис был умным и по жизни— он умел как-то так взвесить все «за» и «против», чтобы это не заняло больше минуты, но вывод все равно оказался верным. Мне этого немного не хватало— я был мнительным, нерешительным. Крис же вроде и в омут с головой не бросался, и все у него получалось.