Нельзя сказать, чтобы мне было трудно выяснить название кустарника и то, какие его части используются для приготовления снадобья. Более того, растение, о котором я веду речь, совсем даже не редкое. Его можно видеть и возле индейских домов глубоко в джунглях, и в поселках, и даже в городских парках перед президентскими дворцами. Везде, где климат достаточно жаркий и влажный, то есть на высотах до 2000 метров над уровнем моря. Большинство сажают его ради красоты, ибо растет оно быстро, а огромные, в виде белых или розовых колокольчиков, цветы густо обсыпают ветви. Имя растения — уанду. Так его зовут лесные индейцы кичуа в Эквадоре. Охотники за головами индейцы ачуар называют этот кустарник майкьюа. Ну а в перуанской сельве оно широко известно как тоэ.

Ботаники же именуют его бругмансией, присвоив нескольким видам этого кустарника латинские названия Brugmansia sanguinea, Brugmansia arborea, Brugmansia aurea, Brugmansia suaveolens и Brugmansia insignis. В народе бытуют имена «флори-пондио», «колокол» и «ангеловы трубы».

Так что же это такое, бругмансия? Надо сказать, что в растительном мире она не одинока и находится в прямом и наиближайшем родстве с обыкновенным дурманом, который широко распространен в жарком и умеренном поясах Старого Света. Последний, так же как и его южноамериканская родственница, ядовит и когда-то считался, а кое-где и сегодня почитается как священное растение Бога или дьявола. Правда, в отличие от дурмана, бругмансия — это кустарник с одеревеневшим стеблем, тогда как дурман больше похож на траву. И вот что любопытно: бругмансию не отыскать в джунглях. Насколько известно, она не встречается в диком виде, и, по мнению ботаников, существуют только ее культурные формы! То есть, как и многие другие растения, тысячелетиями выращиваемые индейцами, тоэ или уан-ду — это исключительно «домашнее» растение, все виды которого используются как «растение силы».

Знакомые индейцы из восточных джунглей Эквадора много рассказывали мне о уанду, хотя и не сумели подобрать эквивалент этому слову в испанском языке. Я тоже не мог отыскать однокоренных слов в амазонских диалектах языка кичуа. Лишь много позже, знакомясь с хроникой за авторством фелипе Уама-на Пумы де Аяла (в русскоязычной литературе этот автор обычно фигурирует как Гуаман Пома де Аяла) и написанной в конце XVI — самом начале XVII века, я совершенно случайно наткнулся на перевод. Это была большая удача, ибо через имя растения раскрывается его сущность. Уанду — это «сопровождение, свита, процессия», а точнее, «сопровождающий». Почему — станет понятно ниже.

Один из индейцев — приятель моего друга с реки Типути-ни — в подробностях поведал мне о том, как приготовить напиток, когда и в каком количестве его следует пить, чтобы не подвергать себя смертельной опасности, о необходимости поститься в течение нескольких дней и как вести себя с лесными чертями.

Говорили, что пьют его в основном шаманы — йячах. Когда человек выпивает сок, то через некоторое время, где-то спустя полчаса, он начинает видеть духов джунглей и рек. Но видит он их не так, как в случае с айягуаской, а будто сам оказывается участником всех событий. Все происходит словно наяву, и не отличить привычной реальности от видений, ибо они сливаются в удивительный новый мир, в котором растения принимают человеческое или получеловеческое обличье.

Приходилось слышать, что знахари — все-таки я не люблю изрядно затертое слово «шаман», — будучи опьяненными соком уанду, способны путешествовать в удивительный нижний мир Уку Пача, откуда родом все демоны индейцев. Они могут путешествовать и по миру людей, который называют Кай Пача, то есть «здешний мир, этот мир». С помощью духа-хозяина растения человек видит болезни в своем теле и лечит их, выхватывая хворь ногтями и бросая ее в пылающий костер. Слышал я и то, что если положить несколько свежесорванных листьев под голову, то сны приобретут красочность, а сюжеты будут подчиняться желаниям человека. Когда же настоять листья в большой чашке воды, то выпивший настой становится восприимчивым к гипнотическому внушению.

Доходили до меня и другие, пугающие рассказы. Например, многие считают, что, отведав прозрачный и практически безвкусный сок уанду, человеку недолго умереть или сойти с ума. Такое мнение особенно широко распространено среди метисов и тех индейцев, которые в большей степени уже сами метисы, нежели члены собственного племени. Другие никогда не пили тоэ из-за страха перед огромной анакондой, которая — как гласит молва — пожирает человека, и тот от смертельного ужаса может никогда не очнуться.

Широко распространено еще одно поверье. Согласно ему, если человек, однажды выпив сок уанду, не станет повторять подобный опыт, то «его заберет дьявол». Для того же, чтобы этого не случилось, ему необходимо регулярно, но не чаще одного раза в несколько месяцев, пить уанду снова и снова. Количество подходов, если верить народной молве, различно. Одни утверждают, что должно выпить «наркотик» десять раз, чтобы навсегда обезопасить себя от козней. Другие говорят, что двенадцать. Третьи сходятся на цифре девять.

Одна из наименее приятных особенностей тоэ заключается в том, что степень воздействия этого напитка на психику человека хоть и различна, но в подавляющем большинстве случаев сопровождается жесткой реакцией организма. Вот, например, как описал прием тоэ в Перу один из путешественников. Это давнее свидетельство, относящееся к далекому 1846 году.

«… Индеец впал в тяжелый ступор, его ничего не выражавшие глаза неподвижно устремились в землю, а рот был сжат в болезненной конвульсии. Ноздри же невероятно расширились. Спустя четверть часа его глаза начали вращаться, изо рта пошла слюна, а все тело задергалось в жутких конвульсиях. После того как эти болезненные симптомы прошли, человек впал в глубокий сон, продолжавшийся несколько часов. Когда же индеец пробудился, то в деталях поведал о своем путешествии к предкам».

В любом случае после встречи с Уанду Курака, или Майкьюа Эйнтсри — так называют духа-хозяина тоэ лесные кичуа и ачу-ар, — человек уже никогда не становится прежним, что, признаюсь, меня настораживало. С самого первого раза он знакомится с духами Нижнего мира, среди которых множество зловредных и откровенно злобных созданий. Поэтому каждый, кто выпил уанду, подвергает себя реальной опасности и должен все время пребывать начеку. Взамен этого «маленького неудобства» он получает возможность лицезреть и общаться с супаи, устанавливать особые отношения с животными, заранее узнавать о кознях врагов и многое другое. Уанду — это шаг в неизвестность, откуда у человека нет возврата. Это все равно что сделать татуировку. С той лишь разницей, что последнюю можно свести, хоть шрам и останется на всю жизнь. Последствия знакомства с уанду «свести» нельзя.

Не надо думать, что любой, пьющий тоэ, тут же превращается в великого знахаря, «колдуна» или просто врачевателя. Хотя, например, в некоторых местностях бескрайних джунглей именно так и полагают. Мой хороший друг и спутник по нескольким экспедициям, узнав, что я — гринго — пил уанду, неподдельно удивился и смущенно заявил:

— Йячахми танги, уауки. Ты йячах, брат. Здесь только шаманы пьют уанду, — сказал он мне тогда, хотя я и предпочел все поскорее свести к шутке, осознавая щекотливость положения.

Многие из тех, кто знаком с тоэ, не сознаются в этом. Поэтому нередко даже тот, кто ни единожды пил сок, всячески отнекивается, когда спрашиваешь об этом. Особых причин на то нет, но — позже я испытал это на себе — удовлетворять праздное любопытство всех желающих как-то не хочется. Те, кому действительно суждено однажды выпить уанду, выпьют его и все поймут сами. Остальным же это просто не нужно.

Думаю, будет небезынтересно поведать вам, уважаемый читатель, о моем самом первом опыте с уанду, который имел место несколько лет назад в маленькой общине Льянчама индейцев напо-кичуа с реки Типутини, что близ эквадоро-перуанской границы. А было это вот как.

Стоял дождливый конец ноября, и сухой сезон ожидался лишь через месяц-полтора. Так что и бурная Напо, и ее приток сонная Типутини были полноводны, мутны и холодны. Вашему покорному слуге как раз выпало сомнительное счастье подселить в собственную кровеносную систему малярийного плазмодия «вивакс», так что я целыми днями отлеживался во временно пустовавшем доме моего друга, молодого индейца по прозвищу Чичику, поневоле голодал и горстями глотал таблетки хлороки-на и примакина. На тот момент мой дневной рацион составляли маленькая тарелка отварного риса и дождевая вода: ни на что другое сил у меня не оставалось. Да и сказать по правде, мне тогда кусок в горло не лез. Под конец, более или менее придя в себя от лихорадки, я решил воспользоваться случаем и «познакомиться», как здесь принято говорить, с уанду. Тем более что обязательный пост перед его употреблением, во время которого запрещается есть соль, перец, сладкое, мясо и спать с женщиной, я поневоле выдерживал уже целую неделю.