Алана Инош


Аномалия-5, или Улитка на склоне Фудзиямы


Аннотация: Будь вдумчивым, как улитка на склоне Фудзиямы. Созерцай реальность сквозь тормознутый фильтр своего восприятия. Магия существует и работает, но сахарная зависимость будет существовать всегда, как ни колдуй. «Кролик Энерджайзер» действительно дарит страсть, но в правильных дозах. А если аннотация пока мало о чём сказала читателю, это нормально. Это фича, а не баг.

 


Кленовая крона сияла золотым шатром в солнечных лучах. Резной жёлтый лист, выписывая в прозрачном сентябрьском воздухе кружевную, замысловатую траекторию, опустился прямо у ног Лоры. Она зажмурилась, встряхнула пухлыми кулачками и шёпотом сказала:

— Да!

Несколькими секундами ранее она спросила... но не у ясеня, а у вот этого клёна, стоит ли ей приглашать к себе Марту. Она попросила дерево дать какой-нибудь знак, и оно уронило лист. Знак ли?.. Лора решила, что это утвердительный ответ от Вселенной. Она была очень романтичной особой.

Впрочем, романтичный склад характера не мешал ей быть владелицей небольшого кафе-кондитерской и обладательницей пышных и округлых, как сдобная булочка, форм. Удачная это была «выпечка», скажу я вам!.. И весьма аппетитная, как лимонно-ванильный кекс с посыпкой из сахарной пудры. Не поскупилась природа на ингредиенты и вложила в неё всё самое лучшее: доброту, отзывчивость, озорной звонкий смех, любовь к вкусной и душевной еде. Лора и себя была не прочь побаловать, и людей любила порадовать кулинарными и кондитерскими шедеврами. Она была невысокой брюнеткой с густыми и длинными волосами, большими голубыми глазами, точёным носиком и весьма соблазнительными губками. При улыбке на её розовых гладких щёчках вскакивали весёлые ямочки. Уверенно умеющая подчёркивать достоинства деликатным, изысканным макияжем, всегда источающая вкусные кондитерские ароматы, с великолепной густой копной шелковистых волос, на работе всегда убранных в тяжёлый узел, она была очаровательна просто до неприличия. В своём заведении она каждый день носила безукоризненно чистый фартук, свежую блузку и излучала гостеприимство и радушие. У посетителей возникало ощущение, что они пришли не в учреждение общественного питания, а в гости к прекрасной и искусной хозяйке.

Кленовый лист лежал у носков её кокетливых туфелек-лодочек, намекая: нужно сделать шаг! Решиться наконец. Кивнув своим мыслям, Лора энергично застучала каблуками по направлению к своему кафе.

Марта частенько заходила в её заведение, а точнее, заезжала. Её спортивная красная машина, «прокачанная» для гонок, выглядела великолепно — настоящий железный зверь, способный развить сумасшедшую скорость. Марта носила короткую стрижку, поставленную дыбом с помощью укладочного мусса, кожаную куртку и облегающие джинсы. Высокая, стройная, с пирсингом в ноздре и татуировкой на шее, она была весьма успешной владелицей довольно пафосного автосалона и по совместительству крутой автогонщицей. Парни её не интересовали, а вот девушки — даже, пожалуй, слишком. И у неё было всё, чтобы очаровывать (если и не всех, то многих) — так сказать, максимальная комплектация, «полный фарш»: красота, успешность, крутая тачка и неотразимое, слегка стервозное, чуть надменное обаяние.

Лора пала жертвой этих чар. Но влюблённость не мешала ей оценивать Марту вполне объективно, видя и её надменность, и пресыщенность женским вниманием, тщеславие и поверхностность. И всё-таки — любовь зла. Видя все недостатки Марты, Лора всё равно не могла противостоять этому проклятому обаянию.

— Лора, солнышко, мне эспрессо и лимонное пирожное, — с ласковой хрипотцой произносила Марта, и Лора самолично бежала обслуживать дорогую клиентку, хотя у неё работали официантки.

Часто Марта приходила с девушками, и сердце Лоры молчаливо страдало и пылало огнём ревности. Если бы её глаза обладали способностью испепелять, от очередной пассии Марты осталась бы горстка золы. О, каким жгучим голубым пламенем горели они! Но и спутницу Марты ей приходилось обслуживать: не могла же она демонстративно отказаться! Просто делала она это с каменным выражением на своём хорошеньком круглом личике.

Марта и с Лорой слегка флиртовала: то розу преподносила, то конфетку «Рафаэлло», то отпускала на ушко какой-нибудь пошлый комплимент. Осознавая всю его пошлость и дешевизну, Лора всё равно пылала румянцем, как та роза.

Чудесное, тёплое и солнечное осеннее утро лилось в окна кафе. Как всегда, Марта зашла, чтобы выпить кофе с пирожным. Под чашку Лора сунула записку: «Приглашаю тебя сегодня к 10 вечера ко мне на чай с тыквенным тортом. Лора. P.S. Если согласна, отправь SMS на мой номер». В конце записки, конечно, она написала свой телефон.

С колотящимся сердцем Лора наблюдала за Мартой. Вот она нашла записку, прочитала, и на её бруснично-красных губах проступила усмешка. Лора внутренне сотню раз умерла и воскресла, пока не увидела, как Марта достаёт свой телефон и что-то набирает.

От звука пришедшего сообщения Лора вздрогнула, как от выстрела. Марта прислала ей gif-картинку — губы, делающие сочный и сладострастный поцелуй-чмок. «Сегодня я занята, моя сладкая булочка. Но завтра в это же время буду рада попробовать твою божественную выпечку».

Что ж, это было даже к лучшему. Лоре пришла в голову одна интересная мысль... Не мысль — бомба!

Чуть дальше по улице располагался магический салон, хозяйкой которого была мадам Беатриса, в миру — Муза Арнольдовна Украдикобыла. Эта дама очень весомых достоинств регулярно заказывала у Лоры выпечку и торты.

Звякнул над дверью колокольчик. Лора робко вошла в приглушённо освещённое помещение салона. Там царил загадочный полумрак, сияли магические шары, а на стене висел портрет хозяйки — необъятной дамы с монументальным бюстом и тремя подбородками. И, конечно же, гипнотическим взглядом проницательных глазок, несколько терявшихся на лице на фоне щёк. Но где-то над щеками глаза определённо должны были находиться, зритель интуитивно об этом догадывался, верил в это и надеялся. Ведь не могла же природа-матушка допустить такой промах, чтоб их совсем не было!..

Но Лору встретила только Виолетта, помощница мадам Беатрисы — худая, высокая девушка с гладко зачёсанными чёрными волосами и большими карими глазами. Её тёмные брови с драматическим изгибом придавали её бледному лицу выражение какой-то постоянной внутренней борьбы. Эту Виолетту Лора знала: она приходила делать заказы для мадам Беатрисы и забирать их, а порой и сама выпивала чашку кофе с пирожным. Виолетта постоянно носила кожаные браслеты и серебряные перстни, тяжёлые ботинки и причёску с выбритыми на висках узорами. Музыку она слушала тоже тяжёлую, а по вечерам после работы выступала в клубе со своей метал-группой. Творчество было её отдушиной и призванием, которое, впрочем, большого дохода ей не приносило, а у мадам она зарабатывала основные средства к существованию: и музыкант, и поэт тоже хочет есть. Один раз Лору случайно занесло в клуб, где как раз шло выступление. Тексты у ребят были полны готической тёмной романтики, мистики и мрачных метафор, от которых мурашки бегали у Лоры по... в общем, ниже спины. Виолетта была автором текстов и гитаристкой. Причём существовали две Виолетты: одна — на сцене, вторая — в жизни. Первая была брутальной, необузданной, с мрачным горящим взором, а вторая — тихая, скромная, застенчивая и замкнутая, слегка не от мира сего. Именно вторая приходила в кафе Лоры забирать очередной заказанный торт или коробку с пирожными для мадам-сладкоежки. Но в воображении Лоры её появление всегда сопровождалось соответствующей музыкой, в тяжёлом, бронебойном ритме которой ступали ноги девушки в ботинках на толстой рифлёной подошве. В обычной жизни она порой чуть заметно заикалась, а на сцене, во время исполнения песен — никогда.

Когда Лора вошла, Виолетта за столом что-то писала. Судя по расположению и длине строчек, она трудилась над стихами, а вдохновляла её тяжёлая музыка в наушниках, поэтому девушка не сразу заметила Лору. Та, подождав немного, наконец не вытерпела и постучала, но не в дверь, а прямо по столу.

— Извините, — пробормотала Виолетта, вытаскивая наушники и прикрывая свою работу журналом. Лора успела прочесть только последнюю строчку: «Сгореть в безумии осеннего пожара». — Мадам Беатриса сейчас в отпуске за границей, вернётся только через две недели.

— Здравствуйте, Виолетта, — улыбнулась Лора, сама как следует не понимая, почему нежность всегда озаряла её сердце изнутри при виде этой девушки — безотчётная, тёплая, как яблочная шарлотка. Что-то трогательное проступало сквозь этот бунтарский облик, что-то хрупкое и очаровательное, отчего Лоре хотелось замурлыкать и обвиться пушистой кошкой, согревая и убаюкивая. Эту девушку ей хотелось обнять, потискать и накормить до отвала вкусненьким.