А что же «обычные, простые» люди, те самые свободные франки, бургунды, алеманны? Придя в эту бывшую Римскую империю, они поначалу наверняка пережили очень неплохие времена. Во-первых, им было очень легко продвигаться, например, по Галлии. Римляне построили такие блестящие дороги (многие из которых целы до сих пор), что варварам не составляло никаких усилий продвижение в сердце империи. Тридцать — сорок пять километров в день проходили легионеры в тяжелом вооружении, а гонцы за сутки пробегали до семидесяти пяти. Франки нашли здесь много земель, богатств и городов, которыми, правда, не умели пользоваться.

Основой их жизни была деревня. Это деревянные дома, крытые чаще всего соломой, пол земляной, что говорит, конечно, о крайней простоте быта. Топится дом по-черному. Часто в доме с людьми живет скотина. Живут грязно, скученно.

Нужда в защите вынуждала мелких землевладельцев селиться поблизости от стен, которыми все чаще и чаще обносились большие поместья, «виллы» (villa). Так «виллы» превращались кое-где в центр или, по меньшей мере, в опорный пункт сельского поселения. Документы свидетельствуют о том, что поселения свободных землевладельцев попадали целиком, в силу распространения системы колоната и общинной солидарности, в полную зависимость от земельных магнатов. Процесс, который завершится превращением «виллы» в поместье или замок феодального сеньора, а поселения свободных и полусвободных землевладельцев — в зависимую от феодала деревню, начался рано, а на переломе VI и VII веков обнищавшие селяне в конце концов отдавали и свободные общины в руки крупных землевладельцев.

В своем поведении люди руководствуются нормативами и традициями, восходящими к дикости, к варварству. Например, знаменитая статья Судебника франков «Салической правды» о горсти земли: «Если кто-то кого- то убил, положено платить штраф». А если у него нет денег, что делать тогда? Тогда он собирает двенадцать свидетелей, своих родственников, выстраивает их около своего дома, берет горсть земли с четырех углов дома и спиной к свидетелям бросает ее через левое плечо (обязательно через левое!) на этих людей. Потом с колом в руке, в рубахе без пояса, босиком прыгает через плетень и — чудесный результат! — родственники должны принять участие в уплате штрафа.

Так начинает формироваться культура жеста, восходящая к этим варварским бесписьменным традициям. И понятно, конечно, что бесписьменная цивилизация придает огромное значение жесту. Когда в суде решается, например, какой-то вопрос мирно, даже на уровне королей, никто не подписывает договор, а происходит обмен веточкой. Два враждовавших короля обмениваются веточками.

Был еще знаменитый, очень умилительный обычай. Очень важная вещь в королевских, да и в простых семьях тоже — приданое. Как он решался? Наутро после брачной ночи жених, уже муж, в присутствии свидетелей должен был войти в комнату своей жены и бросить на ее постель соломинку обязательно левой рукой и громко произнести то, что ей отдается в ее пользование в случае его смерти. Это так называемая вдовья доля, вдовий подарок.

Вся жизнь — от крестьянина до элиты — была оформлена такими вот процедурами. А деревня, крестьянство, которое занято прежде всего вопросами, у кого дом сгорел, где скотина пала, решает все эти вопросы главным образом клятвами и присутствием свидетелей. Самая важная клятва — на мощах святых, самых почитаемых. Страшным образом отомстят покойные, если ты ее нарушишь. То есть деревня живет жестом, традицией, и элита тоже, может быть, несколько в смягченных вариантах. И при этом причудливым образом говорит по-латыни, все более ее переиначивая и порождая диалекты будущих западноевропейских языков.

Деревня и элита с разной степенью успеха пользуются очень простыми предметами быта, а накапливая богатство, зарывают его где-нибудь. Крестьянин — в погребе золотые римские монеты, а короли — в своих кладовых золотые чаши изысканной работы, драгоценности, сохранившиеся от предшествующей эпохи. Они хранят сокровища, не ими созданные. И если учесть, что Галлия — это мир былой кельтской культуры, населенной гномами, волшебниками, чудесами, сказочными существами, по преданию живущими в лесах и в горах, то и сами франки на них в чем-то похожи. Они тоже живут в причудливом мире, где сегодняшний и завтрашний день переплетаются, и, наверное, совершенно незаметно для очевидцев шаг за шагом идет продвижение к дню завтрашнему, где будут мощные средневековые замки с толстенными стенами и несколькими рядами укреплений, рыцарские турниры, будут выясняться вопросы чести, будут клятвы, но уже и писаные, строгие законы и реальная власть короля, а не только призывы к его авторитету. Будет много нового, будут великолепные, потрясающие соборы романские, а затем готические. Но все это — завтра. А сегодня христианский храм — это переделанная римская базилика. На нес кладут тяжелую крышу — сочетание совершенно немыслимое воздушных античных колонн и могучей давящей крыши! И так же нестрого, как в архитектуре, следуют и новой христианской этике. Не строго, но следуют, продвигаясь по дороге к средневековью. В декорациях, очень противоречивых, живописных, наполненных разными людьми, их чувствами, воспоминаниями о прошлом. Их вожди хотят называться императорами, а человека грамотного считают на всякий случай трусом. Это мир великих противоречий. Но только в противоречиях и столкновениях рождается новое.

В исторической литературе спорят, чем считать эту эпоху. Революцией, переворотом? Уж очень соблазняло это Маркса с Энгельсом. Им всегда были симпатичны взрывные слова и социальные взрывы. Но были и другие. А. Допш, Фюстель де Куланж, страшно критикуемые за это марксизмом, говорили: «Нет. Это великая текучая эволюция, в которой всегда есть и слом, и рывок. Но в целом лик ее определяется бытом, движением повседневности». И, познавая повседневность, мы приближаемся к более подлинной, а не вымышленной картине мира. Приближаемся к миру людей. •


Наши Лауреаты

Изображение к книге Знание-сила, 1997 № 05 (839)

Леонид Карасев («По ком звонил колокольчик», 1996, №7) — философ, культуролог. Называет себя писателем по философии, тем самым воскрешая традицию времен Достоевского, когда человек, написавший роман, назывался «писателем по литературе». Его книга «Онтологический взгляд на русскую литературу» стала заметным событием в гуманитарном знании: ведь речь в ней шла не об очередной постмодернистской интерпретации Гоголя или Андрея Платонова, а о новой, непривычной форме анализа, о новой оптике, позволяющей, быть может, пробиться к вещам, веществу мира и литературы, удостовериться, что мир действительно существует. Что он есть.

Мы благодарим всех, кто сотрудничает с журналом, мы поздравляем тех, кто признан лучшими авторами 1996 года.

Изображение к книге Знание-сила, 1997 № 05 (839)

Никита Максимов —

географ, работает в журнале всего полтора года, но уже успел опубликовать статьи на самые различные темы: от антропологии до геофизики. Среди них подборка под названием «Парниковый эффект: миф или реальность», опубликованная в № 8 и отмеченная редакцией.

Изображение к книге Знание-сила, 1997 № 05 (839)

Александр Шумилов —

географ, выпускник Московского университета. Член Географического общества, кандидат географических наук, почетный полярник. Участник и руководитель советских и международных экспедиций. Автор множества статей и десятка книг по истории географических открытий, многие из которых были переведены на иностранные языки. В 1996 году опубликовал в журнале восемь статей из серии «Двадцать путешествий XX века».

Изображение к книге Знание-сила, 1997 № 05 (839)

Валерия Шубина —

прозаик, эссеист. Печатается в журнале с 1994 года.

В прошлом же году:

«Земное прочерчивание», № 4 «Был праздник...», № 5 «Портрет из холодного воздуха», № 9 «На том месте земля была липкая», № 10 «Тому, кто не ждал ответа», № 11 «120-летие одного дождя», № 12


МОЗАИКА

Изображение к книге Знание-сила, 1997 № 05 (839)
А каков он на вкус?

Медведи гризли — обычные животные во многих национальных г арках и лесах США. Их там пока еще достаточно. Обычно они предпочитают питаться растительной пищей, в также падалью.

Однако посетители, прибывшие в национальный парк Денали в штате Аляска на своей машине, не рассчитывали, что вышедший на дорогу медвежонок надумает попробовать их машину на зуб.

К счастью, инциденты, подобные этому, крайне редки, так же, как и случаи конфронтации между медведями и человеком. И все же, если вам придется побывать в национальных парках США, не позволяйте медведю грызть вашу машину. Берегите ее, а также зубы медведя.