Знание-сила, 1997 № 05 (839)

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал для молодежи


Издается с 1926 года

"ЗНАНИЕ-СИЛА” ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 70 ЛЕТ!


ПИСЬМО ЧИТАТЕЛЯ

С января нынешнего года передана «Очевидное — невероятное» (ОРТ) регулярно показывает сюжеты о странном, необычном, сверхъестественном. Редакция «Знание — сила» участвует в их подготовке. Уже появились первые отклики зрителей. Публикуем отрывок из одного такого отклика.


Москва, редакция журнала «Знание — сила», ведущему передачи «Мир сверхъестественного»

Л. Николаеву.

Вероятно, я пишу «на деревню...», но тем не менее:

Добрый день!

Это весьма интересно — все то, что показывается и о чем говорится в вашей передаче. Но кто может судить о том, что истинно, а что есть вымысел? Материалистическая наука отвергает все то, что не укладывается в ложе формул и уравнений, что не поддается физическому измерению. Каким необъяснимым загадочным явлениям может дать объяснение «единственно верная», материалистическая наука, которая представляет собой развитую механику? Но где же истинная наука, которая объяснит суть вещей в мироздании? Не может же так быть, чтобы «наука» — это только о взаимодействии материальных тел. Мир сверхъестественного должен быть объяснен с позиций истинно научных, а не с позиций мистиков, шарлатанов и мракобесов.

Наука ограничила себя рамками материального мира, и из поля зрения науки выпал целый мир — идеальный мир «разума», который охватывает собой всю Вселенную. «Идеальный мир» — это вымышленный мир или мир, в котором обитает наша мысль? Если наша мысль «вымышлена», то благодаря ли только заслугам нашей физической оболочки?

Станислав ЛЕДНЕВ, г. Оренбург


К ПОРТРЕТУ «ВЕЛИКОГО НЕЗНАКОМЦА»

Дорогая редакция!

Мною изданы самиздатом: в 1994 году книжка в стихах с собственными иллюстрациями о своей родословной из села Тарасово (высылал в Народный архив, г. Москва), в 1995 году книжка «Село Тарасово, Сарапулъского района, Удмуртской республики. Очерки истории», получившая пять положительных рецензий в местной печати. Это был скороспелый вариант книги, приуроченный к юбилею колхоза, ныне СХТОО «Мир» (на 60 стр.: текст, карты, планы, около 50 портретов селян, рисунки). Сейчас работаю над основным вариантом книги.

Просьба. Я бы хотел через вас связаться с кем-то из группы российских исследователей, изучающих российские села, под руководством Теодора Шанина. Узнал о них из вашего журнала 11/96 — из статей И. Прусс «Великий незнакомец» и В. Виноградского «Колхоз и крестьянский двор». Может, я могу им быть чем-то полезен.

С уважением доцент кафедры рисунка УГАХА Леонид ОСИНКИН, г. Екатеринбург.


ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ

Александр Семенов

Опять за державу обидно...

Изображение к книге Знание-сила, 1997 № 05 (839)

«Марс-96». 12 ноября 1996 года


Когда Юрий Гагарин полетел в космос, мне было семь лет. Я учился в первом классе и хорошо помню, как отменили уроки и нас отправили домой — радоваться в семейном кругу этому действительно великому событию- И потом так было не раз: несмотря на свою полную непричастность к космической программе, всегда было приятно узнавать, что наши конструкторы и ученые вновь выполнили сложную и красивую работу — послали корабль к Венере или на орбиту вокруг Земли.


Изображение к книге Знание-сила, 1997 № 05 (839)

Последние несколько лет российская наука ничего существенного не открывает и не создает по той причине, что просто борется за выживание. Но глаз по привычке ищет в потоке новостей отечественные достижения, чтобы еще разок воскликнуть: «Жив курилка!» Увы, такие моменты случаются все реже. Поэтому-то я с искренним удовольствием обнаружил информацию о планируемом запуске нашего космического корабля на Марс. Причем об этом упоминали все зарубежные источники, да и у нашего Института космических исследований была создана в компьютерной сети специальная страница, посвященная грядущему событию. На ней расписывалось по дням, как идет подготовка к старту, перечислялись все приборы и аппараты, что полетят к Марсу, в общем — все на современном уровне, «как у людей».

Единственное, что меня огорчило, так это заметка в журнале «New Scientist» от 9 ноября 1996 года, которую я прочел шестью днями позже, накануне запуска «Марса- 96». После объективной информации о целях проекта и его оборудовании журнал дал несколько строк из интервью с заместителем руководителя проекта Василием Морозом. Сквозь сухие строчки текста я чувствовал, как рвутся наружу его эмоции: «К сожалению, зарубежные ученые не могут даже вообразить, как сложно в современной России подготовить проект, подобный «Марсу-96». У нас нет денег даже на проведение всех необходимых предстартовых тестов».

Корабль должен был лететь еще в 1994 году, но пуск его отложили из-за тех же финансовых трудностей. А надо сказать, что отправиться к Марсу можно не в любой день, а лишь раз в два года, потому что наши планеты расположены в эти моменты наиболее благоприятным образом. На корабле были размещены зарубежные приборы, и за отсрочку, я думаю, пришлось заплатить.

Изображение к книге Знание-сила, 1997 № 05 (839)

«Марс-96». 13—15 ноября 1996 года

Изображение к книге Знание-сила, 1997 № 05 (839)

«Марс-96». 16 ноября 1996 года, 22.20


В общем, решили запускать. Как мы уже знаем, у «Марса-96» не сработала одна из ступеней, и он довольно быстро упал на Землю. Особенно больно бывает испытывать негативные эмоции, когда настроишься на положительные. Но ничего не поделаешь. Очередная сотня миллионов долларов была сожжена, и это — в то время, когда у нас нет денег ни на что. Волей- неволей начинаешь размышлять о собственной бездарности и переживать за державу.

При этом, постоянно просматривая десятки зарубежных популярных журналов и сотни заметок в компьютерных сетях, я отмечаю, что финансирование науки сокращается везде. Во всех странах не хватает денег и приходится искать пути для выживания и продолжения исследований. К примеру, проекты американских летательных аппаратов десять лет назад стоили далеко за миллиард долларов, а сейчас руководитель НАСА Даниэль Голдин поставил предел: не дороже двухсот миллионов. И ничего — полетели на Марс за несколько дней до нашей неудачи.

Все-таки дело не только в том, что денег не хватает, а еще и в неумении распорядиться ими с умом. Хочу подчеркнуть, что я никого не обвиняю, а лишь пытаюсь осторожно проанализировать наши некоторые национальные черты. Я сам совершенно не умею считать, планировать и экономить свои скудные финансы, и чем дальше, тем больше думаю, что это серьезный недостаток воспитания, образования и всей нашей системы. Человек, который экономит деньги, иначе как «скупердяй», «жмот» и «скряга» в нашем быту и литературе просто не именуется. Одним из достоинств человека считается его готовность поделиться «последней рубашкой». Я уверен, что любой западный человек прежде всего поинтересовался бы, как эта широкая душа дошла до жизни такой — с последней рубашкой. По-моему, это элементарное неумение все просчитывать и взвешивать разъело и нашу науку. Иначе не запускались бы почти «на авось» стомиллионные космические корабли.

И как назло сразу же после неудачи с нашим «Марсом-96» я прослушал доклад о том, как немецкие ученые планируют строительство будущего ускорителя.

Немецкое правительство почти на десять процентов сократило финансирование всех международных научных проектов на 1997 год. Это связано с тем, что Европа переходит к единой валюте — экю — и всем ее странам рекомендовано иметь резервы на случай возможных финансовых проблем. Вот они и создают эти резервы. Кругом стоит дружный вой, что наука погибнет, а — на тебе! — дирекция физического центра ДЕЗИ в Гамбурге представляет проект нового ускорителя. Причем не простого, а суперускорителя. Длина его должна быть ни много ни мало двадцать пять километров. Это будет (конечно, если получится) линейный ускоритель с лвумя пучками электронов и позитронов. Я не буду вникать в технические сложности, которые ожидают его создателей,— надо будет создавать рекордные ускоряющие мощности, рекордную чистоту обработки поверхностей и многое-многое другое. Приведу лишь несколько выдержек (в моем пересказе) из доклада директора ДЕЗИ Бьорна Вика на конференции, посвященной планированию нового ускорителя.

«Для ускорителя потребуется очень много денег. Это значит, что деньги эти будут отобраны у других институтов и университетов. Мы должны сейчас составить подробную программу вовлечения как можно более широкого круга немецких исследователей в нашу работу, чтобы она стала и их работой. Для рецензирования нашего проекта будет создан специальный комитет из ученых разных стран и областей науки. Наш проект надо описать так, чтобы у них не осталось ни малейшего сомнения, что его надо осуществить, необходимо найти убедительные доводы. Другой комитет будет оценивать наше предложение с точки зрения эффективности конструкционных решений и его конкурентоспособности на мировом уровне. В марте 1997 года оба комитета получат наше предложение и два месяца будут его изучать. Вторую половину 1997 года я отвожу на доработку проекта после замечаний комитетов. В 1998 году мы должны отдать предложение в немецкое правительство. Параллельно с этим мы будем продолжать наши экспериментальные разработки элементов ускорителя. По нашему плану, в 2000 году должно быть принято решение — строить или не строить.