Тлевшую на костре. Меж тем молодые герои,


1125 Лире Орфея послушны, с оружием в пляске кружились

И ударяли мечами в щиты, чтобы в воздухе не был

Слышен зловещий вопль, который над царской могилой

Люди еще испускали. С тех пор постоянно фригийцы

Бубнами и тимпанами славят Рею богиню.

1130 К чистым жертвам пловцов богиня сердце склонила, —

Раньше сердясь на них, теперь явила им чудо.

Дали деревья плодов без конца, и земля под ногами

Вдруг сама по себе травой и цветами покрылась.

Дикие звери, покинув свои берлоги и норы,

1135 Вышли на горы, махая хвостами. И чудо другое

Рея свершила. До сей поры на вершине Диндима

Не было вовсе воды, а теперь вдруг с жаждущей кручи

Плеск зазвучал непрерывно. Источник зовут «Ясонийским»

С тех времен и поныне кругом живущие люди.

1140 Пир был устроен тогда на горе по прозванью «Медвежья»

В честь Великой богини. Многовладычную звали

Рею они. С зарей же, ветры как только утихли,

Остров покинули и на веслах дальше поплыли.

Стали спорить они о том, кто самым последним

1145 Бросит весло, уставши грести. Ибо в полном затишье.

Море разгладило волны и спокойно заснуло.

Силою весел они подгоняли корабль, вверяясь

Глади морской, и Арго так быстро по морю несся,

Что Посидона проворные кони догнать не сумели б.


1150 Но вот на море зыбь поднялась под порывами ветра,

Ветра, который с морских берегов в предвечерье повеял.

Стали герои тише грести, сказалась усталость.

Изнемогавших совсем подменил силой рук своих мощных

Зевсов сын, он один тащил корабль крепко сбитый.

1155 Но когда миновали, стремясь к берегам Мисийским,

Риндакийские устья* они и курган Эгеона,

Из-под Фригийской земли вблизи на все это глядя,

Тут Геракл, взрезая волны бурного моря,

Переломил весло пополам. Сжимая обломок,

1160 С ним в руках на скамью неожиданно он повалился,

Море другой поглотило обломок. Геракл, озираясь,

Сел и молчал. Ведь руки его не привыкли к безделью.

Час наступил, когда с поля идет садовник иль пахарь

Радостно к месту ночлега, лишь об еде помышляя,

1165 И на пороге свои утомленно склоняет колени,

Черные пылью и солнцем, взирая на стертые руки,

Многие беды суля своему ненасытному чреву.

В это время достигли герои границ Кианиды

Возле Арганфонейской горы* и Киосского устья.

1170 Приняли их дружелюбно, прибывших гостями, мисийцы,

Жители этой страны; и все, в чем нуждались пришельцы,

Туши баранов и много вина, принесли им в подарок.

После одни стали хворост сухой собирать, а другие,

Срезав зелени мягкой в лугах, несли в изобилье


1175 Для подстилок, а третьи усердно крутили огниво;

Все остальные, вино разведя, готовили ужин,

Аполлону Экбасию справив вечернюю жертву.

Зевсов сын, друзьям наказав пир наладить на славу,

Сам отправился в лес, надеясь весло себе выбрать

1180 Новое и по руке взамен того, что сломалось.

Там побродив, он сосну увидал без веток обильных

И не цветущую вовсе, скорее сравнить ее было

С отпрыском тополя стройного, ибо такою широкой

Видом была и длиною. Быстро наземь он сбросил

1185 Лук свой и колчан, вмещающий острые стрелы,

С плеч широких затем он скинул львиную шкуру.

Палицей, медью обитой, снизу ударил по древу,

Ствол обхватил руками, на силу свою полагаясь,

Ноги широко расставив, плечом могучим уперся

1190 И, хоть и были у той сосны глубокие корни,

Вырвал ее из земли с корнями и комьями вместе.

Как корабельную мачту, когда Орион* погубитель

В зимнюю стужу начнет склоняться к закату, внезапно

Бури шквальный порьвз, пронзительным ветром ударив

1195 Сверху, с клиньями вместе из-под канатов уносит, —

Так он вырвал сосну. Потом взял лук свой и стрелы,

Палицу поднял свою и шкуру, спеша возвратиться.

Гил между тем*, оставив всех прочих, с медным кувшином

Стал источник священный искать, чтоб к приходу Геракла


1200 Ужин успеть приготовить, воду и все остальное,

Что положено в быстром порядке идущему делать.

Так его воспитал сам Геракл по правилам строгим,

Малым ребенком его забрав из отчего дома,

Где беспощадно убил достойного Феодаманта,

1205 Мужа дриопского, из-за вола вступившего в ссору.

Феодамант, целину поднимая тогда своим плугом,

Очень устал от труда. Геракл побуждать его начал,

Чтобы тот против воли вола ему пахаря отдал —

Так он предлога искал, желая с дриопами битвы,

1210 Ибо жили они, не думая вовсе о правде.

Впрочем, этот рассказ далеко нас увел бы от песни.

Быстро Гил к роднику подошел. Называют «Ключами»

Этот родник окрестные люди. А в Гилову пору

Нимфы здесь в пляске резвились. Всегда им было в отраду,

1215 Сколько их ни помнили там на вершине чудесной,

Песней ночной до утра воспевать Артемиду богиню.

Вышли нимфы, живущие в горных пещерах и в гротах,

Вышли и нимфы лесные, что скрывались от взоров,

Из родника же прекрасного тоже выплыла нимфа,

1220 В нем обитавшая, и сейчас же заметила Гила, —

Он вблизи оказался, сияя юной красою.

Ибо с неба блестящий свет на него проливала

В час полнолунья луна. К ней в душу вспорхнула Киприда.

Долго нимфа в смущенье пыталась справиться с сердцем,


1225 Но как только Гил опустил кувшин свой в источник,

Набок склоня, и стала вода обильно и с шумом

В медный кувшин, звеня, наливаться, нимфа немедля

Левой своею рукой обвила его нежную шею,

С уст стремясь сорвать поцелуй, а правой за локоть

1230 Вдруг к себе потянула его. И упал он в пучину.

Крик его услыхал лишь один из славных героев —

Элатид Полифем, по дороге пошедший затем, чтоб

Встретить Геракла огромного здесь по дороге обратной.

Быстро меч обнажив, он вперед и в тревоге помчался,

1235 Мысля, Гил попался зверям или местные люди

Подстерегли его одного и уводят добычей.

Быстро бежал он к Ключам, подобно дикому зверю,

Блеянье стад который откуда-то издали слышит,

Голод терзает его, и на голос бежит он поспешно.

1240 Стад, однако, уж нет, пастухи их загнали в загоны.

Долго стонет он и рычит, пока не устанет.

Так и теперь Элатид застонал и вокруг того места

Стал крича бродить, но крик и призыв был напрасен.

Тут на дороге внезапно с самим он столкнулся Гераклом,

1245 Меч обнаженный вращая в руке. Он признал того сразу.

В сумерках тот спешил к кораблю. Полифем про несчастье

Страшное стал говорить, борясь с тяжелой одышкой:

«Бедный, о горе ужасном тебе я поведаю первым!

Гил, уйдя к роднику, невредимым назад не вернулся.


1250 То ли разбойники злые подкрались к нему и уводят,

То ли звери терзают его, — я крик его слышал».

Так он сказал. У Геракла с висков заструился обильный

Пот. Сразу черная кровь у него закипела под сердцем.

В гневе бросил он наземь сосну и в путь устремился,

1255 Сам не зная, куда несут его быстрые ноги.

Как подгоняемый оводом бык* без устали мчится,

Луг заливной и поля покидая, не думая вовсе

О пастухах и о стаде, то мчится без остановки,

То внезапно встает, подняв широкую выю,

1260 Громко мыча, измученный жалом овода злого, —

Так в исступлении мчался Геракл, то перебирая

Быстро ногами, то в тягостном беге на миг застывая.

Голосом зычным он громко кричал, — отвечало лишь Эхо.

Вскоре рассветная встала звезда над горной грядою,

1265 Легкий ветер подул. Тифис велел всем героям

На корабль взойти и с ветром попутным отчалить.

Все поднялись на борт, наверх якоря подтянули

И принялись грести, укрепив канаты у мачты.

Парус под ветром вздулся у них округлой дугою.

1270 Радостно мимо промчались они Посидейского мыса

В пору, когда начинает светить ясноликая Эос,

С края земли поднимаясь, и тропы взорам открыты,

И долины росистые в блеске лучей засияли.

Тут увидели они, что случайно двоих позабыли.


1275 Сразу средь них поднялся и спор, и шум несказанный

Из-за того, что отплыли они, друга лучшего бросив.

Был растерян Ясон, и сидел сказать не умея

Никому ничего, лишь молча душу терзая

Новой бедою. И в гневе к нему Теламон обратился:

1280 «Ты сидишь и молчишь! Видать, тебе и хотелось

Бросить Геракла! Твой умысел был, чтобы слава героя,

Всю Элладу пройдя, твою собой не затмила,

Если нам боги дадут на родину снова вернуться.