Глава 2

22 вайэба 326 года. Дом Вайнгойртов

— Что угодно госпоже?

— Если ты не сильно загружен домашними делами, то мне было бы угодно с тобой пообщаться.

— Для своей госпожи раб не может быть…

— Я же не самодур какой-нибудь. Если тебе необходимо сделать что-то важное и неотложное — иди и делай. Мое желание интересно пообщаться вполне в состоянии потерпеть. Понятно?

— Да, госпожа. Я уже сделал все важные и неотложные дела, запланированные на сегодня.

— Отлично. Будь добр, сядь на ковер, рядом со мной. Хочешь фруктов? А сока? Ну, если захочешь — бери, не стесняйся. Расскажи мне о себе, о нашем доме, об "Острове"…

— Что именно вам рассказать, госпожа?

— Да все! Начни с рождения. Как у вас все происходит? Где сейчас твой отец? Есть ли у тебя еще братья? Чему учат в Джордане? Мне интересно все-все.

Эйнри, устроившись поудобнее, улыбнулся.

— Сам момент рождения я не помню, но все были страшно разочарованы, это уж точно. Ведь я был третьим ребенком у госпожи, третьим мальчиком. А госпоже было уже много лет и следующих родов она могла не перенести. Хорошо, что она не возненавидела меня, ведь я не оправдал ее ожиданий…

— Но ведь ты был не виноват!

— Конечно. Но во многих других домах такую неудачную попытку просто продали бы куда-нибудь с глаз долой. Меня же отдали в Джордан и даже заплатили вступительный взнос, дающий право выбора дополнительных предметов для обучения. Старших братьев раздали в чужие гаремы пока меня не было, я даже не успел с ними попрощаться. А Сайни не смог поступить в Джордан, и тетушка предпочла оставить его обычным наложником в гареме Дома. Он единственный ребенок хозяйки Сабины, и она его очень любит. Ей было приятно вчера, когда вы…

Эйн закусил губу и ненадолго затих.

— Спокойствие, главное спокойствие! Вот видишь, тетушке приятное сделали… Радоваться надо. Теперь можешь быть совершенно спокоен — конкурентов в ближайшем будущем у тебя не предвидится. Правда потом мне все-таки придется искать "раба с хорошими генами", а то Сабина мне уже все уши прожужжала.

— Это она будет искать. Вы выбирать из найденного будете, а я стоять и смотреть, как вы выбираете. Знаете, как больно осознавать, что даже если я полностью выложусь и вам не захочется иметь никакого другого раба для удовольствия, кроме меня, все равно появится наложник, который станет занимать положение в доме выше моего… Будет командовать мной…

— У вас такая сложная иерархическая система. И среди женщин, и среди мужчин. Наверное, мне никогда не удастся ее до конца охватить своим разумом.

— На самом деле среди мужчин ничего сложного нет. Мы располагаемся в этой системе по степени родства и предпочтения женщинами дома. Сначала идет отец дочери госпожи или наследной госпожи, если она уже выбрана. Потом помощник Управляющей. Потом любимец госпожи, причем необязательно текущий любовник. Это может быть и любимый сын или племянник. И любимцев может быть несколько. Потом старшие спецы, потом просто спецы и наложники, помощники старших спецов, потом подростки, потом дети… Сейчас главный среди мужчин Дома я, потом старший в гареме, потом Сайни, особенно после того как вы его выделили.

— А твой отец и отец Сайни?

— Это один и тот же человек. После моего рождения его усыпили.

— За что? За то, что ты родился мальчиком? Это же несправедливо!

— Госпожа рискнула использовать его семя два раза и оба раза были рождены мальчики. И Сабина тоже родила мальчика. К тому же ему уже было за тридцать. Если хотя бы Сабина родила девочку, у него был бы шанс остаться доживать в гареме.

— То есть своего отца ты даже не увидел?

— У многих рабов так. Особенно сложно быть клоном, но элитных рабов, слава Матери Всего Сущего, не клонируют.

— А кстати, какие у тебя были отношения с матерью?

— Как у раба с госпожой. Какие же еще? Чуть больше было дозволено, чем всем прочим, чуть менее строго наказывали… Это вы ко мне как-то слишком по-доброму относитесь.

— Тебе не нравится?

— Госпожа, как меняются привязанности женщин мне приходилось наблюдать очень часто. Говорят, что старая госпожа очень была привязана к моему отцу, но ей это не помешало отдать приказ об его усыплении. Потом у нее часто были избранные наложники… Самое страшное, когда это неопытные мальчишки, сразу после лагеря. Они ведь обычно совсем не готовы к тому, что их могут так легко использовать и выбросить. Им кажется, что их будут баловать вечно. Чем дольше наложник ходит в любимчиках, тем сложнее ему потом осознать свою ненужность и смириться. А у меня вообще здесь очень сложное положение. Мое семя непригодно для большинства женщин этого Дома, но мне уже много лет для того, чтобы я смог завоевать себе достойное место в другом гареме. Да и для того, чтобы долго удерживать ваше внимание, меня тоже может не хватить.

— Что значит, тебе слишком много лет? Ты же мой ровесник, разве нет?

— Мне уже двадцать пять лет. Еще пять лет — и моя стоимость, как наложника, будет равна нулю. Правда, как помощник управительницы дома я могу быть используем гораздо дольше, особенно если читать новые учебники.

— А ты читаешь?

— Конечно. Старая госпожа даже иногда оплачивала мои консультации с преподавателями Джордана.

— Если тебе понадобятся еще консультации, можешь на них рассчитывать. Не думаю, что это слишком дорогое удовольствие, правильно?

— Не слишком, но дорогое. Я прошу о консультациях, когда действительно есть в них необходимость и имеется наличие свободных денег.

— Отлично. Рада, что ты не транжира… — Пальцы девушки уже какое-то время нежно перебирали волосы Эйнри, и, наконец, она решилась:

— Разденься.

Расслабившийся от ласки юноша изумленно поднял на нее глаза. Потом едва заметно улыбнулся, приподнялся на колени, развязал запах на рубашке, снял ее и аккуратно сложил. Потом полностью встал, расстегнул и снял брюки, наклонился и положил их сверху на рубашку. После чего сделал несколько шагов назад, выпрямил спину и, заведя руки за голову, спокойно и с интересом посмотрел в глаза Айрин.

Утром она видела его без рубашки, но оценивание происходило в напряженной обстановке. Теперь же у девушки была прекрасная возможность полностью изучить внешние данные своего родственника и, к тому же, сравнить имеющийся экземпляр со вчерашним, уже использованным. Сегодняшний ей нравился явно больше. Пусть он был чуть ниже, пусть тело было не настолько отточено — совершенно, ведь кроме физических упражнений Эйнри приходилось еще заниматься пополнением своих знаний. На самом деле Айрин была уверена, что не всегда излишняя мускулистость есть достоинство. Не полненький, не худосочный, не жилистый, пропорционально сложенный. Стройные длинные ноги, красивые руки, плоский живот, прямая спина. Мышцы есть и именно там где надо, именно той формы, именно той степени накачанности…

Неожиданно захотелось облизнуть губки. И тут же получила дерзкий взгляд из-под челки — парень явно знал, какое впечатление его тело производит на женщин. Было видно, что ему все равно, что с ним собираются делать дальше, просто ему приятно осознавать, что он сумел произвести впечатление и его заводит уже само ожидание последующих действий со стороны госпожи.

* * *

В планах Айрин не было вызова Сабины. О, нет!.. В это красивое тело она будет играть долго и не по вчерашним, банальным, правилам.

В качестве прелюдии поставила раба на колени и завела его руки за голову, сама же села у него за спиной. Легкое соприкосновение тел необходимо, оно должно усилить удовольствие от игры. Поэтому ногами девушка обхватила Эйнри за талию, и, взяв найденный в комнате для наказаний тонкий стилет, плавно переходящий в пушистый и нежный букет из перьев, начала чередовать ласковые поглаживания его спины и плеч пером и нежные касания острия. Главное в игре, чтобы эти чередования были бессистемными и предсказать, что же коснется тебя в следующий момент — перо или кинжал — было невозможно. Юноша старался держать спину прямо, только едва заметно вздрагивая, и, если бы не контакт тел, то Айрин вообще могло показаться, что она развлекается со статуей. Девушка почти сразу осознала свою ошибку: Эйнри был не обычным наложником, а выпускником Джордана. Его обучали контролю за своим телом, ведь умение не проявлять своих чувств и эмоций без разрешения очень ценилось в элитных рабах.

— Отомри!

— Простите, госпожа?

— Я хочу, чтобы ты полностью расслабился, хочу видеть и слышать, что ты наслаждаешься происходящим, а не просто терпишь из вежливости!