Эйн всем своим видом изображал одно большое раскаяние, хотя было видно, как он напряжен и озадачен.

— Понимаешь, я не хочу и не могу просто использовать рабов, как вещи, но и не хочу создавать подобными своими капризами проблемы для вас и причины для сплетен у соседок… К тому же мне очень не хотелось спровоцировать наказание какого-нибудь раба без моего на это желания, как это произошло с тобой в начале нашего разговора. Ведь, по сути, я должна была тебя наказать либо за невыполнение моего приказа, либо за нарушения правил поведения раба, верно?

— Да, госпожа. Госпожа будет добра и накажет меня отдельно от других рабов?

— Ты вообще слушаешь то, что я тебе говорю или нет?! Ты же понимаешь, что такое произошло именно потому, что я не умею с вами правильно общаться?! А совсем не потому, что мне этого хотелось!

— Не сердитесь, госпожа! На самом деле я очень понятливый, — и на лице парня наконец-то появилась легкая улыбка. — Со следующей недели к вам будет приезжать учитель из "Лагеря для госпожей", чтобы вы через полгода смогли сдать большую часть экзаменов экстерном. Вот в процессе активного обучения у вас и начнет появляться много вопросов. Я с радостью отвечу вам на них с точки зрения раба, но только если вы собираетесь и наказание рассматривать с этой точки зрения, мы тут все избалуемся.

Говоря все это, Эйнри с личиком невинного ангелочка внимательно изучал взглядом потолок.

— Не получится. Не успеете — войду во вкус, и вы все взвоете от моей жестокости. Ладно, можешь идти заниматься своими делами. И передай Сабине, что я передумала насчет обеда.

— Слушаюсь, госпожа!

Эйн, упав на колени, поцеловал кончик ее туфли и быстрой молнией исчез за дверью.

А девушка очень сильно заинтересовалась: "Если это избалованный раб, то какие же тогда не избалованные?!"

* * *

Не прошло и десяти минут, как в комнату вошла Сабина, а за ней следом пятеро рабов с подносами, на которых находилось огромное количество тарелок.

Парни поставили подносы на стол, приняли коленно-локтевую позу, и Сабина начала их "накрывать". Раб, на спине которого были первые блюда, аккуратно подполз к ногам Айрин, держа в зубах ложку.

— Сабина, сервировка, конечно, оригинальна, но вообще-то я привыкла есть за столом…

— Простите, госпожа, но это и есть стол. Вернее, столы. Это такой метод наказания и прежнюю госпожу он очень развлекал. Конечно, если госпожа придумает какой-нибудь свой метод обучения…

— Нет, госпожа предпочитает оставить пока все как есть. — В напряженной тишине очень громко прозвучал облегченный вздох одного из рабов. — Какие еще оригинальные виды наказания приняты в этом доме?

— На самом деле их у нас мало. Плетка, прут, веревка и анфаллос, вот настоящие средства воспитания. А это так, почти профилактика. Вот столы для еды, подставки для ног, доска для глажки белья…

— Ну, это же совсем жестоко! Его же могут обжечь!

— Ну что Вы, госпожа! У нас есть специальные покрывала для таких целей. Раб-стол, подающий горячее, особенно супы, имеет гораздо больше шансов обжечься. Кстати, вы кушайте, пока все не остыло.

Когда все блюда были испробованы, наступило время экскурсии. Сначала Сабина провела новую владелицу по всему дому сверху донизу. Показала, где находится библиотека, где — зал для приема гостей. Дом был красив и огромен. И чувствовалось, что у дома есть хозяин — все дверные петли смазаны, ни одна половица не скрипит, ни пыли, ни грязи… На полах ковры, красивые и яркие так же, как и рисунки на стенах. Поверхностное обследование дома заняло чуть больше часа, после этого настала очередь сада. Сад был тоже выше всяких похвал. Небольшие фонтаны, скамеечки в тени деревьев, маленькие скульптуры детей и животных, клумбы с цветами… От осознания, что все это принадлежит ей, у Айрин захватывало дух и становилось немножко страшновато.

* * *

— А вот уж на озеро я вас, госпожа, не поведу. Лес, поля, озёра — там никто не ориентируется лучше Эйнри.

И Сабина набрала какое-то сообщение у себя на браслете.

— Сейчас я передам вас ему из рук в руки, и пойду, займусь воспитанием. Совсем эти лентяи распустились! А ведь знали, что сегодня новая госпожа будет дом смотреть… Надеюсь, госпожа не очень сердится за беспорядок в доме?

— Госпожа не заметила в доме беспорядка. Не переживайте так, Сабина. В доме все блестело и сверкало.

Айрин успокоительно улыбнулась разнервничавшейся тетушке.

— Ну, вот и Эйнри… Иди, покажи госпоже местные достопримечательности.

— С удовольствием! — юноша поймал взгляд Айрин, улыбнулся ей, и тут же отвел взгляд в сторону. — Госпожа предпочитает верховые или пешие прогулки?

— Сегодня лучше пешком, лучше недалеко, лучше не надолго. А верховую прогулку устроим как-нибудь в другой раз.

— Хорошо, госпожа. Как пожелаете, госпожа.

По дороге к озеру парень решил себе позволить идти рядом, правда, при этом низко опустив голову. Периодически он ее поднимал, встречался взглядом с Айрин и тут же опускал взгляд на землю.

— Так и будем идти и молчать? Сколько нам еще?

— Недалеко, госпожа. Когда не знаешь, что говорить, лучше молчать, вдруг скажешь что-нибудь лишнее. А около сада всегда полно ваших родственниц…

— И чем тебе не нравится наличие моих родственниц? Кстати, они и твои тоже…

— Ну что вы, госпожа! Я просто раб семьи, у меня родственниц быть не может. Только госпожа и Хозяйки.

— Все! Достал! — И девушка, слегка размахнувшись, хлопнула брата ладонью сзади. — Мы же с тобой вроде бы вполне мило беседовали меньше часа назад!

— Простите меня, госпожа! — юноша мгновенно упал на колени, и уткнулся головой в ноги Айрин, но потом поднял на нее лучащиеся смехом, соблазняюще-манящие, глаза.

— Ладно, прощаю! Вставай. Так почему тебя не устраивает наличие вокруг МОИХ родственниц?

— Я же раб, госпожа, а значит, должен вести себя соответственно положению. А так как Хозяйка Сабина очень переживает, что за последнее время она меня слишком избаловала, то теперь за моим поведением строго следят. И при малейшем отклонении от нормы моя задница рискует получить гораздо более серьезные удары, чем тот, который мне отвесила госпожа.

Все это Эйн говорил с улыбкой, но взгляд его был серьезным, скорее даже грустным.

Дальше оставшиеся несколько минут до озера шли молча. Озеро было небольшое, чистое, прозрачное, и в нем плавали небольшие рыбки. Дно озера и берег вокруг были песчаными.

Остановившись у края воды, парень снял с себя рубашку, расстелил ее и вопросительно взглянул на Айрин. Благосклонно кивнув, девушка присела, сняла туфельки и зарыла уставшие ножки в песок. Юноша сел рядом, обхватив колени руками.

— Ну и как вам первый день в роли госпожи?

— Сложно сказать. Наверное, через некоторое время я привыкну. Но от твоей помощи многое зависит — если мне не с кем будет разговаривать по-человечески!..

— Хозяйка Сабина рассказывала, что вашу мать очень долго обучали вести себя так, как положено настоящей хозяйке дома, но безуспешно. Она очень переживает, что с вами будет так же трудно. И что вы в конце концов тоже сбежите или Совет решит отстранить вас. А главное — Хозяйку можно заменить, но госпожу нам заменить некем. Вернее, Сабина вычислила один дом, который находится с нашим в троюродном родстве. Но там госпожа явно вам не чета. Ее даже раз штрафовали за жестокое обращение с рабами.

— А почему Сабина переживает, что я могу оказаться плохой госпожой? Как об этом может узнать какой-то там Совет?

— Узнают. Вам ведь придется выезжать на вечеринки, заводить знакомства среди богатых Домов, половина госпожей которых — члены этого "какого-то там" Совета. И вам придется устраивать такие вечеринки самой. Вы бы видели, как на таких встречах обращаются с рабами… С элитными рабами! Вы на меня встать спокойно не могли, чтобы в карету сесть, а ведь вам придется ноги об рабов вытирать. Причем, иногда в буквальном смысле этого слова.

— Я не смогу…

— Госпожа, понимаю, что для непривычного человека все это звучит дико. Но если вы не согласитесь немножко пересмотреть свои взгляды, то нас передадут в руки женщине с богатой, но очень жестокой фантазией. Хозяйка Сабина, та за генетическую линию дома переживает, а я за свою спину. Да и за свою жизнь, если честно, тоже. Хозяйка будет вас обучать, как обращаться с рабами так, чтобы они не избаловались, а я могу показать, как сделать так, чтобы во время наказания вы могли регулировать уровень боли, но чтобы этого никто, кроме раба, не заметил. Договорились?

— Хорошо, давай попробуем. В конце концов, тут мне нравится гораздо больше, чем на родной планете.