Рынок находился в центре Столицы, и там каждый день было многолюдно. Рабами торговали ежедневно, лошадей и другой скот выставляли только по выходным, континентальные товары — со дня прибытия торгового корабля, в течение недели, чтобы захватить хоть одни выходные. Товары от местных специалистов выставлялись на рынке один-два дня в неделю, в остальные дни по рынку бродили мальки и отлавливали потенциальных покупателей, чтобы всучить им красочный рекламный буклет с адресом.

Не успев пройти за ворота, Айрин тут же получила в руки два буклета — с рекламой одежды и парфюмерии. Через минуту ей в руки впихнули буклет с рекламой салона красоты. Идущий у нее за спиной Эйн не выдержал и рассмеялся.

— Ты лучше не хихикай, а иди впереди или рядом! А еще лучше возьми меня за руку, а то я тут сейчас потеряюсь и Сабина тебя убьет.

— Мне нельзя впереди идти, госпожа. Давайте руку, пойду рядом, только вы все равно на шаг впереди идите.

— А я знаю, куда идти?!

— Двигайтесь в самый центр, мимо не пройдете. Сегодня не базарный день, но народу все равно должно быть много. В базарный день выставляют самых дорогих рабов, элитных. И устраивают торги. А сегодня продают по указанной цене, хочешь — плати, хочешь — мимо иди.

Рабы на продажу стояли и сидели вдоль стены, прикованные за одну ногу. "Это чтобы не украли", — на немой вопрос сестры пояснил Эйнри. Здесь он позволил себе проявить активность, сам подходил к заинтересовавшему его рабу, задавал вопросы, осматривал внешне. Причем безропотная покорность, с которой ему позволяли все это проделывать, удивляла, и привыкнуть к такому было сложно.

Вот парень из одних мускулов, который явно мог бы уделать ее кузена одним ударом, стоит и терпит, пока тот вертит его за подбородок, пинает в живот, потом сам спускает штаны, дает заценить то, что спереди и разворачивается, чтобы дать заценить то, что сзади. Брат его даже заставил наклонится и ягодицы раздвинуть. Все то же самое было проделано еще с несколькими рабами, и, наконец, довольный Эйнри подошел к ней.

— Выбрал. Сейчас пойду к торговцу. Госпожа не желает кем-нибудь пополнить гарем?

Спросил, а сам аж дышать перестал. Замер и в глаза смотрит. Потом опомнился, взгляд в землю опустил.

— Сабины на тебя нет!

— Это уж точно, госпожа. Жду не дождусь, когда к вам этот хваленый учитель приедет и буду тогда служить на ваших занятиях учебным пособием. Меня можно каждый вечер наказывать и всегда найдется за что. Так как насчет пополнения гарема?

— Что-то мне тут никто не понравился. Надо будет на твоих братьев посмотреть, может меня только родственники возбуждают?

Непочтительно фыркнув, Эйнри пошел выкупать ключи от цепей выбранных рабов. Пятеро совершенно разных внешне, но с одинаково покорным взглядом.

— И как мы их доставим домой? В карету такая толпа не влезет же…

— Госпожа, они побегут пешком, следом. Но нам еще надо посетить бордель. Вы же не будете со мной туда заходить, правда? — и, грустно вздохнув: — Понял. Будете.

Бордель чем-то неуловимым напоминал рынок, только рабы были не пристегнуты к стене, а сидели на полу в большой зале. Эйнри не стал бродить и осматривать всех подряд, а сразу позвал одного из охранников и попросил выстроить для просмотра тех, кто сидит на вейжэ уже больше месяца, но еще не полный утиль.

— Стержневое мясо на вечеринку?

— Да.

Таких было человек двадцать. Эйн приказал всем раздеться и был очень удивлен, когда один из рабов не просто кинул одежду в общую свалку, а аккуратно сложил отдельно. Айрин тоже обратила внимание на этого мальчика. Фигурой он напоминал брата, правда была в нем еще какая-то мальчишеская хрупкость. Нет, мышцы у него были. Но это была фигура гимнаста, танцора. И все движения у него были завораживающе плавными, отточенно-красивыми.

— Нет, ты одевайся и отойди.

— Почему?! Почему, пожалуйста! Выбери меня, я умею танцевать, женщинам мои танцы очень нравились, но и для мужчин я тоже могу…

— Ты сам все понимаешь.

— Пожалуйста!!! Я закончил Джордан в прошлом году и весь год ублажал троих старших в гареме. Меня надолго хватает, правда! Я обученный, а не просто подстилка!

В голосе мальчишки зазвучали слезы. Он упал перед Эйнри на колени и уткнулся лицом ему в ноги.

— Пожалуйста, забери меня отсюда, умоляю! Я все-все для тебя делать буду.

Мальчик поднял лицо, в глазах стояли слезы, но заплакать по-настоящему он не посмел. Встав с колен, посмотрел на Айрин, увидел жалость в ее взгляде, покраснел, отвернулся и пошел к своей одежде.

— Эйнри, давай заберем его отсюда?

— У нас будут проблемы с Хозяйкой Сабиной, госпожа.

— Ну мы ей скажем, что это было мой каприз, я же имею право на капризы?

— Имеете, госпожа. Но что мы с ним делать будем? Не гостьям же подкладывать?

— Нет, конечно. Мы обсудим все дома. Купи и его тоже. Ты же предлагал мне пополнить гарем, вот я и пополняю.

— Рабов после борделя в гарем брать нельзя, госпожа. Если, конечно, хотите ему добра. Ребята его поимеют и в рот, и в зад все по очереди и по несколько раз. Такие как он годны только на "мясо" или как рабы рабам.

— То есть, я могу его купить тебе в подарок?

— Госпожа, мне не нужен раб…

— Эйнри! Я могу тебе подарить раба? Это будет законно и к этому никто не придерется?

— Да, госпожа. И… Спасибо, мне пригодится в помощь выпускник Джордана. Но нам надо срезать у него с бедра клеймо борделя и поставить на щеке клеймо "раба раба".

— Обязательно надо будет портить лицо?

— Клеймо небольшое и его ставят вот здесь.

Эйнри подошел к замершему во время их разговора парнишке, запустив руку ему в волосы, с силой швырнул на колени, резко запрокинул голову, затылком к позвоночнику и другой рукой нежно провел по скуле, остановившись возле уха. Мальчишка, закрыв глаза, явно наслаждался этой мимолетной лаской.

— А теперь давай коротенько, малек, чей ты раб и как ты тут оказался.

— Я не малек…

— Да-а?!

— Хорошо, как скажешь. Как ты пожелаешь. Меня отдали сюда, потому что любимый сын госпожи закончил Джордан в этом году и я стал ей не нужен.

— А почему она просто не продала тебя на рынке? Ты ведь, как прошлогодний выпускник, стоишь уйму денег!

— Меня стерилизовали…

— Зачем?!!! — вопрос вырвался одновременно и у Эйнри, и у Айрин.

— Я — сын второй хозяйки, она зачала меня от любимого раба госпожи, без ее на то согласия. И его пришлось казнить за измену, а госпожа была к нему привязана и расстроилась. И меня стерилизовали перед первым использованием, потому что я сын изменника и потому что похож на отца. Но меня мало отдавали женщинам. Со мной обычно развлекались сыновья госпожи и старшей Хозяйки.

— Но тебя же отдали в Джордан… Это же куча денег!

— Если бы младший сын госпожи не смог закончить, меня бы оставили в семье.

— Матерь Сущего! Тебе крупно не повезло, малек…

— Я правильно понимаю, что даже для вашего запущенного кошмара этот случай не является нормой? — Айрин пребывала в шоке от всей этой истории.

— Да, госпожа. Потратить на обучение раба кучу денег и потом отдать его бесплатно в бордель только в качестве мести — это все же перебор. Сабина порадуется новой сплетне.

После этого Эйнри быстро отобрал десять рабов, позволил им одеться и посадил их в связку на ножную цепь. Своему "мальку" Эйнри тоже разрешил надеть штаны, и, кивнув в сторону Айрин: "Держись за госпожой!", повел новых рабов к уже пристегнутым к карете.

— Как тебя на самом деле зовут?

— Вилайди, госпожа…

— И сколько тебе лет?

— Семнадцать, госпожа.

Мальчик шел за ней, опустив глаза в землю. Отвечал еле слышно. И, хотя вопрос про возраст его явно удивил, позволил он себе только почти незаметное движение глаз вверх, на госпожу. Не поднимая головы. Только чтобы убедиться, его серьезно об этом спрашивают, а не хотят на чем-то подловить.

Глядя на него и вспоминая поведение рабов на рынке, девушка начала понимать, что ее Эйнри действительно слишком избалован. Наверное, Сабина права и надо заняться его воспитанием. А то увидят эти приглашенные соседки и родственницы, что вытворяет ее личный раб, и ни за что не одобрят ее кандидатуру на Совете.

Обратно Айрин ехала в карете, а Вилайди сидел рядом с Эйнри. Остальные рабы бежали гуськом друг за другом.

Встречать их выбежала не только Сабина, но и еще несколько женщин помоложе. Они восхищенно зацокали на новое прибавление в гареме.

— Помыть, покормить, снять пробу и переодеть, — махнула им рукой Сабина.

Рабов из борделя мыть и кормить повели два подростка.

Вилайди замер у кареты и стоял, опустив глаза в землю, практически не дыша.