В ресторан вошёл шериф Шульц, увидел меня, сделал вид, что не узнал и уткнулся носом в меню. Официантка подала мне мой завтрак, положила вилку, нож и потопала к нему.

Поедая ростбиф, я прислушался к разговорам. Чёрный сюртук терпеливо объяснял дочери, что она не должна принимать участия в родео. Родео — это исключительно игры для мужчин, и мужчин сильных. Я был полностью с ним согласен и мог бы добавить от себя, что не каждый сильный мужчина способен пройти через это испытание. Но девушке было до самого глубокого каньона на все объяснения отца и на мои мысли; она излучала такие волны упрямства, что ни о каких уговорах и речи быть не могло.

Я уже второй раз слышал об этом родео. Надо сказать, знакомые считали меня вполне приличным ковбоем. Я не плохо метал лассо, ловко орудовал клеймом и ещё лучше объезжал диких мустангов. Родео являлось самой любимой забавой жителей запада после театра и стычек с индейцами. Победителя ждала слава, его обсуждали во всех салунах и борделях, им восхищались и превозносили до небес, а девушки вешались на шею, словно груши на яблоню. Но кроме всего перечисленного, победитель получал приз в виде зелёных шуршащих бумажек или серебряных монет, порой достигавших суммы в три-четыре тысячи долларов. Мне бы этого с лихвой хватило, чтобы завести ранчо.

— Извините, что вмешиваюсь в разговор, — поворачиваясь к сюртуку, заговорил я, — но не могли бы вы просветить меня по поводу намечающихся соревнований?

Чёрный сюртук посмотрел на меня так, будто впервые увидел, хотя когда я входил в зал, все на меня обернулись и он в том числе. В его взгляде было что-то тяжёлое, тягучее. Определённо, этот мужчина обладал суровым и твёрдым характером. Теперь понятно в кого пошла его дочь.

— А вы, собственно, кто?

Ответил шериф.

— Адриано Челентано. Тот самый, кто отделал братьев Гомес.

Теперь весь ресторан смотрел на меня с вниманием, достойным картин Леонардо да Винчи. Смотрели даже официантка и мыши из кладовки. Невероятно, не прошло и суток, а моё новое имя получило почти такую же известность, как и старое. Нехороший показатель.

— А-а, это другое дело, — протянул сюртук и тут же представился. — Дэн Макклайн, ранчеро. А это моя дочь Ленни.

Взгляд мистера Макклайна потеплел, из чего я сделал вывод, что братьев-мексиканцев он не жалует.

— Хотите принять участие в родео?

Я кивнул. Страсть как хотелось заработать лишнюю тысячу баксов. Или попытаться.

— Тогда вам надо найти мистера Фримена. Он наш мэр и он же регистрирует заявки. У него дом напротив конюшни Виски Джорджа.

Я знал, где это находится. Не далее как полчаса назад мэр собственноручно побрил меня, а его жена приготовила ванну. Но я всё равно поблагодарил Макклайна.

— Вы здесь проездом, мистер Челентано?

Голос донёсся от окна, и сразу мне не понравился. Такой же хищный, как и физиономия. Если суровость Дэна Макклайна заключалась в его образе жизни, что для жителя Запада являлось естественным, ибо и сам край был не менее суровым, то в этом хищнике у окна проглядывала волчья жестокость. Такому всё равно кого бить, лишь бы было кого.

— Ещё не решил, — сказал я, жуя пончик. Пончики месье да Гурвиль готовил просто замечательные, и вслед за первым я отправил в рот второй. — Как только решу, сразу вам сообщу. Вы как предпочитаете: письменно или устно?

Я вовсе не задира и никогда не ищу неприятности, неприятности сами меня находят. Но уж если человек мне не нравиться, то я непременно даю ему это понять.

Лицо хищника потемнело. Он считал себя крутым парнем, и наверняка не раз доказывал местным жителям эту свою крутость. И уж по любому не привык, когда с ним разговаривали подобным образом. Он стал медленно подниматься, но наивный ангелочек мгновенно схватила его за руку и пропела:

— Не надо, Лу! Пойдём, ты обещал показать мне свою новую упряжку.

Ага, значит это Лу Фриско, владелец ранчо «Ти-Бар». А этот ангелочек не такой уж и наивный, быстро сообразила, что здесь может произойти.

Лу Фриско стиснул зубы, и лицо его вновь приобрело хищное выражение. Он взял девушку под локоть и направился к выходу.

— Надеюсь, вы умеете стрелять, — сказал он, проходя мимо. — Братья Гомес не из тех, кто забывает обиды.

Я лишь вздохнул. В чём в чём, а в этом он был прав.

Глава 2

Распрощавшись с Дэном Макклайном и с Ленни, я отправился к мистеру Фримену. Завтрак оказался очень уж плотным, зря я заказал пончики, из-за этого я шёл медленно, степенно переваливаясь с ноги на ногу. Будто медведь какой-то. А может быть, я шёл так потому, что ожидал встречи с братьями-мексиканцами? Не спеша, внимательно поглядывая по сторонам… Нет, эти вряд ли появятся на улице раньше, чем заживут их разбитые физиономии, иначе рейтинг понизиться. Впрочем, после встречи со мной он у них и так резко пошёл на убыль…

Увидев меня второй раз за утро, парикмахер занервничал. Вероятно, подумал, что мне не понравилась ванна, и я пришёл на разборки. Когда же я объяснил истинную причину моего прибытия, он облегчённо вздохнул и жестом пригласил меня в дом.

— Видите ли, молодой человек, — усаживаясь в глубокое кресло, заговорил он, — по нашим правилам участие в родео может принять любой желающий. В этом плане мы не используем никаких ограничений. Однако по тем же правилам участники должны быть жителями нашего округа. То есть, вы должны быть владельцем какой-либо недвижимости либо являться наёмным работником одного из местных предприятий, неважно какого. Собственности, как я понимаю, у вас нет. Что ж, устраивайтесь на работу и приходите. Я с удовольствием зарегистрирую вас.

— А у вас нет работы?

— Извините, — развёл он руками, — чего нет, того нет. Сам справляюсь.

Действительно, судя по отсутствию очереди в парикмахерскую, в наёмной силе он не нуждался. Думаю, другие собственники тоже вряд ли нуждались в моих услугах, поскольку сезон клеймения скота ещё не начался, а иных сезонов, когда бы требовались дополнительные рабочие руки, в этой местности не существовало. Приз в виде шуршащих баксов принял очертания призрака…

— В таком случае, я являюсь владельцем ранчо! — заявил я.

Года три назад один траппер рассказал мне о ручье Тёща Бизона в предгорьях Красных каньонов. Ручей стекал с гор, сварливо журча, словно тёща при виде зятя, и впадал в небольшую реку, которую ещё местные племена индейцев прозвали за медлительный спокойный бег Бизоном. Траппер говорил, что там хорошие пастбища и что они никем не заняты. Я взял это на заметку, потому что рано или поздно рассчитывал покончить с бродяжничеством. Я и ехал-то в эти места, чтобы посмотреть на Тёщу, а тут ещё мистер Паттерсон со своими наговорами…

Фримен воспринял моё заявление с улыбкой.

— И где же это ваше ранчо?

— Милях в тридцати к северу, у ручья Тёща Бизона.

А вот это ему уже не понравилось. Улыбка сползла с его лица, и он подался вперёд, дырявя меня пронзительным взглядом.

— У Тёщи Бизона? — переспросил он.

— Да, — ничуть не смущаясь, ответил я. — Насколько мне известно, эти земли никем не заняты. Так что можете считать, что они мои.

Какое-то время Фримен молча поглаживал чисто выбритый подбородок, потом спросил:

— И какое у вас клеймо, позвольте узнать?

— То же, что и на моей лошади — «сорок четыре».

Фримен ещё немного помолчал, продолжая гладить подбородок, и, наконец, утвердительно кивнул:

— Это очень интересно… не представлял… Хорошо, я зарегистрирую вас. Родео состоится через три недели, так что не опаздывайте.

Чего-то он не договаривал, а я не стал спрашивать. Но если здесь не всё чисто, то скоро я об этом узнаю.

* * *

Я вывел Сюзанку из конюшни, оседлал и уселся на бревно возле коновязи, ожидая, пока Виски Джордж пригонит моего бычка и вьючную лошадь из корраля. Моё внимание привлёк пожилой индеец в одежде белого человека, в смысле, в брюках и в рубашке. Он стоял, повернувшись ко мне своим орлиным профилем, и смотрел в небо. Я тоже туда посмотрел, но ничего не увидел, даже облаков. Мне уже доводилось встречать индейцев подобного типа. Как правило, это были отщепенцы, изгнанные собственным племенем за пьянство либо за воровство. Они собирались в банды и творили беспредел везде, куда могли добраться, или прибивались к какому-нибудь городку и жили за счёт мытья посуды в баре или промышляли поисками украденного скота для ранчеро и преступников для шерифов. Этот на пьяницу не походил, на мойщика посуды тоже. Но кто его знает, у этих индейцев такой обманчивый вид.

Индеец почувствовал мой взгляд и обернулся. Да, этот пьяницей не был. Глаза ясные, чистые, как у младенца, не затуманенные никакими пороками цивилизованного человека. Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, потом перевёл взгляд на Сюзанку и удовлетворённо поцокал языком. Индеец смог увидеть в ней то, чего почти никто никогда не видел. Сюзанке это понравилось, и она завиляла хвостом, словно собака.