На прощание Дора нежно поцеловала меня, и мы распрощались до четверга. Индийская девочка поцеловала мне руку, и я понял, что она тоже полюбила меня.

А теперь, моя милая, пару слов в ответ на твое письмо от… декабря. Ты так описала свою новую горничную, что я даже возбудился! Тем не менее, мне кажется, что ты немного поторопилась в изъявлении ей своего полного расположения — ведь первое впечатление бывает обманчиво. Будь осторожнее в признаниях, и, надеюсь, что в следующем письме я не найду следов разочарования, которого так опасаюсь.

Нежно целую,

Лео.

Сесилия — Лео
ПИСЬМО ДЕВЯТОЕ

Париж, 9 января 18… г.

Родители пригласили меня в Ниццу, и завтра мы уезжаем. Тереза отпросилась в Лион, чтобы повидаться с отцом и сыном, и я очень тоскую в ее отсутствие.

Жерар провел неделю в Париже и уехал в Крезо, надолго. Ты помнишь его, друг мой? Мне полегчало, когда мы расставались на вокзале! Возможно потому, что вместе с ним уезжала моя юность, которая уже никогда не вернется. Наверное, он понял мои чувства, и я заметила его жест, которым он точно говорил: «Полно! Не будем об этом больше!»

За то время, пока мы его не видели, он сильно постарел. Кожа его стала шершавой и обветренной; волосы — землистого цвета, как и лицо; бородка была острижена; усы — бесформенны и неэлегантны. Даже глаза, бывшие в молодости синими, ясными и нежными, стали серыми и приобрели холодность стали.

Я должна была встретить его в Гавре. Я поехала с Терезой, и мы стояли у пристани, вглядываясь в толпу. Я не узнавала его среди других пассажиров, пока он сам не подошел ко мне и не сказал на ухо: «Сесилия?» Я оторопело воззрилась на незнакомца, но вскоре поняла, кто это, и бросилась к нему на шею со слезами. Жерар и сам, похоже, знал, что сильно изменился, но уверял меня, что он такой же, как и прежде. Увы, это было не так. Стремление сколотить состояние овладело им до такой степени, что прочие цели в жизни просто отпали.

Эту ночь мы провели в Гавре, где я спала с ним. На следующий день мы вернулись в Париж, и я устроила Жерара в покоях отца. Я представила ему Терезу, и они даже провели вместе несколько последующих ночей, но Тереза была от этого не в восторге. Он старался быть как можно более любезным, но все было уже не то… Тереза может более подробно сформулировать, что произошло; что касается меня — я бы больше никогда не хотела его видеть.

Во вторник мы вернулись домой и снова стали свободными.

Мне пришлось уйти после завтрака за покупками, Тереза отпросилась на целый день, обещав вернуться к семи часам.

Она пришла в четверть восьмого в прекрасном расположении духа, села ко мне на колени и поцеловала меня. Я пыталась изобразить недовольство ее опозданием, но не могла устоять перед обаянием любимой. Мы поужинали вместе, а затем уединились у меня в комнате. Я принялась расспрашивать, где она была; мне на ум пришел Сен-Леон, где у Терезы жила предыдущая хозяйка, но я ошиблась. Оказалось, Тереза ездила в Севр навестить Валентину! Как только мы позавтракали, она взяла фиакр и отправилась на вокзал Монпарнас. С собой Тереза взяла толстый том с сонатами, который просила привезти Валентина, и коробку шоколадных конфет от «Пиана». В пансионе она попросила о встрече с Валентиной, сказав, что приехала по моему поручению. Мадам Шена узнала Терезу и отправила за Линой служанку, а затем ушла по своим делам. Валентина была очень рада увидеть Терезу; она тут же отвела ее к себе в комнату, где заявила, что очень соскучилась и что сгорает от нетерпения. Они поцеловались, но прежде чем приняться друг за друга, Тереза строго расспросила о любовных приключениях Лины. Та отвечала, что была примерной девочкой и занималась этим лишь однажды — с Бертой; и однажды мастурбировала самостоятельно, думая о Терезе.

Они обе были удовлетворены этим ответом и, будучи больше не в силах сдерживаться, Тереза прильнула к Лине, а через несколько мгновений уже пила ее сок, зажимая рот девушки ладонью, чтобы та не привлекла внимание криком.

Они даже не могли запереть дверь комнаты! Но желание было так велико, что стирало всякие опасения в невозможности этого мероприятия. Тереза также вожжелала ласки, и вскоре Лина бросилась к ней и начала вылизывать ее столь пылко и страстно, что ей тоже пришлось сдерживать стоны. Когда она встала, пробило четыре часа. В пансионе пришло время отдыха, и Лина пожелала познакомить Терезу со своей подругой мадемуазель Бертой.

Через пару минут она вернулась, ведя за руку свою классную даму. Это была блондинка с нервным лицом, сверлившая Терезу взглядом инквизитора из-под ресниц. Они были представлены друг другу, но не решались начать общение. Тогда Тереза сделала первый шаг — предложила Берте себя поцеловать, — и она тут же бросилась к ней в объятья. Поцелуи расшевелили Берту — теперь ее лицо дышало нежностью и желанием; она стиснула груди Терезы и, по совету Валентины, полезла смотреть то, что так удивляло всех в строении ее киски. Та раздвинула ноги, и Берта попала так точно, что она задрожала от наслаждения. Берта вонзила в Терезу язык и сжала зубами клитор; Тереза почувствовала, что строгая классная дама была в этом деле действительно мастерица. Она закинула ноги ей на плечи и так стиснула ее голову, что чуть не задушила! Лина, глядя на них, страдала от недоудовлетворенности — с ней Берта была менее страстной… Тереза хотела доставить удовольствие Берте в ответ, но оказалось, что ее одежда этого не позволит; она могла лишь гладить пальцами тело женщины. Тогда Тереза запустила руку под юбки и начала страстно целовать ее в губы, одновременно лаская ниже; она делала это до тех пор, пока Берта не потеряла сознание и не затопила ее руку. Затем блондинка сказала, что хочет Терезу, хочет увидеть целиком, голой, ласкать и гладить ее грудь, тискать ягодицы, сосать клитор, чувствовать его в себе — и Тереза ответила согласием. Они обратили внимание на Валентину; Берта, спохватившись, спросила, не знает ли чего-нибудь об этом модам Фонтеней, но они уверили ее, что все в порядке. Тут раздался звон колокольчика — закончилась перемена, и Лине нужно было возвращаться к урокам.

Тереза с Бертой остались одни, и между ними возникло стеснение; гостья, было, засобиралась в Париж, но Берта пригласила ее в свою комнату, которая располагалась совсем рядом, между жилищем учениц средних классов и комнатой старших девочек. Дом Берты был крошечным, но очень чистым и симпатично отделанным. Когда они вошли, Берта заперла дверь на ключ и сказала, что, если их побеспокоят, она ответит, будто занята переодеванием. В этот момент она задрала юбки и сняла фланелевые панталоны, а затем бросилась Терезе на шею. «Я правда вам нравлюсь?» — поинтересовалась она. Да, она действительно понравилась; и через мгновение Тереза уже укладывала ее на узкую железную кровать с одним матрасом, а затем ублажила так, что нежная блондинка кончила два раза подряд.

На прощание Тереза заметила, что Берта — самая счастливая из минетчиц, ведь к ее услугам — непаханое поле учениц. Она усмехнулась. Тереза поинтересовалась, не догадывается ли о таком положении мадам Шеву, но Берта успокоила ее: мадам Шеву, несмотря на преклонный возраст, имела двух любовников, и даже если догадывалась о чем-то, то это ее явно не интересовало. Берта была вольна выбирать любую из девушек; причем, если она хотела попробовать одну из новеньких, то просила своих доверенных учениц подготовить ее к этому, поэтому отказов почти не было. Таким образом, к услугам Берты был неиссякаемый поток девственниц, которые, несмотря на страсть, которая возникала и утолялась, по-прежнему оставались девственницами.

На этом Тереза окончила свой рассказ. Я, конечно, простила ее за проделку; она так мило рассказывала о своих шалостях, что я от сердца позабавилась. К тому же по темпераменту она настоящий «мужчина» и всегда готова к бою, возможно, дело в ее физическом строении и двойных половых признаках, не свойственных обычной женщине…

Целую нежно,

твоя Сесилия.

Сесилия — Лео
ПИСЬМО ДЕСЯТОЕ

Париж, 30 января 18… г.

Дорогой Лео, я все больше привязываюсь к Терезе, в которой каждый день открываю новые черты. Она так чувствительна и деликатна, что может расстроиться из-за совершенных мелочей. Так, давеча я вернулась домой и не обнаружила зажженного камина. Я разделась самостоятельно и прошла наверх, к комнате Терезы, чтоб поинтересоваться, что случилось. Тереза плакала, сидя на стуле; я подошла к ней, собираясь обнять и поцеловать, но она остановила меня и призналась в измене. Во время своего отъезда она встречалась с другой женщиной и позволила себе дойти с ней до постели! Я рассмеялась. Ее признание было настолько наивным, что я не могла удержаться от смеха; я повела ее в свою комнату, усадила на колени и поцеловала в губы. Я попросила рассказать, с кем же она наставила мне рога. Тереза поведала, что по пути к галантерейщице она застряла в пробке на Сен-Филипп. В ожидании она рассматривала соседей в экипажах, пока ее взгляд не наткнулся на некую молодую элегантную женщину — это была ее прошлая хозяйка. Та самая «баронесса Сен-Леон», вульгарная кокотка и содержанка баронессы Нуй, которая дала хвалебные рекомендации, на основании которых Терезу взяли в наш с тобой, Лео, дом на работу.