Пробило семь. Девушки выпили по стаканчику имбирной настойки — Флора безо льда, Дора — со льдом. Все мы порядком устали, я предложил отправиться в постель, к тому же мое орудие, напротив, отдохнуло и было готово к бою. Флора заметила это и тут же заключила его в объятия своих ладошек. Мы посмеялись над неутомимым Жаком, после чего девушки улеглись на кровать и начали обнимать друг друга — жарко и тесно. Меня попросили снять рубашку, я согласился взамен на полное разоблачение обеих девушек. Так мы втроем оказались раздеты. Девушки стали передо мной — самые прекрасные и совершенные создания, каких я встречал с тех пор, как расстался с тобой, моя дорогая. Флора — очаровательная, нежная, с пышными мягкими формами, и Дора — высокая, импозантная, с небольшой грушевидной формы грудью, белоснежным мраморным животом и шелковистым пушком ниже его. Сзади они были столь же прекрасны — упругие полные ягодицы, стройные ноги. Я не удержался и начал их целовать, поднимаясь все выше и выше, и заставляя их содрогаться под новыми ласками. Когда я очнулся и посмотрел наверх, то увидел, как мои богини, обнявшись, ласкают друг друга языками. Флора предложила всем вновь пойти в постель. Они похвалили мое тело и покрыли его все поцелуями, не минуя и бунтаря Жака; затем Дора обратилась к Флоре. Оказалось, что девушка вся взмокла, пока смотрела на наши радости; она искусала мне все плечо, от чего то теперь саднило. Дора уложила подругу ягодицами на подушку, от чего та сама раскрыла свой бутон и стала ждать от нас ласки. Я приготовился взять Дору по-собачьи, но она предложила другое, более интересное развлечение: я должен был сделать минет Флоре, в то время как ее подруга уселась сверху на нее и схватила свои крепкие груди руками. Когда она кончила, то повалилась на меня, согревая мои волосы жарким дыханием; Флора же продолжала содрогаться всем телом и тихо постанывать. Когда случилось то, чего я добивался, два крика наслаждения слились в один — подруги достигли высшей точки наслаждения; Флора поцеловала меня в губы, выпив с них любовную жидкость. Я отодвинулся и уступил место Доре. Она сначала промокнула себя между ног специальным платочком, предусмотрительно взятым с собой в постель, после чего возобновила начатые мной ласки, выставив в мир свой прекрасный зад. Я, было, пристроился открыть еще одну дверь, но девушка уверенной рукой направила Жака в правильное отверстие, испытывая, по всей видимости, истинное наслаждение. Через три минуты мы вновь пали жертвами наслаждения… Затем Дора вскочила с кровати и кинулась в туалетную комнату. Ее подруга тут же обратилась к Жаку, пытаясь высосать из него еще несколько капель любви.

По возвращении Дора пожурила меня за излишнее сладострастие: «Вы убиваете себя!» — сказала она мне, на что я поспешил заверить, что готов провести целую ночь, совокупляясь с ней. Богиня размочила бисквит в вине и принесла нам всем по стакану кларета и фрукты.

Мы решили больше сегодня не продолжать. Отец Доры давал ужин вечером, и времени у нее оказалось ровно на то, чтобы отвезти подругу домой и переодеться. Я заговорил о времени будущей встречи… «Не раньше четверга», — пообещала Дора. Но прошла бы целая неделя, я внутренне сжался от мысли о столь долгой разлуке, но девушки успокоили меня: оказалось, что на этой неделе возвращается Мод — их подруга и она также должна познакомиться со мной. Мы нежно поцеловались на прощание и расстались.

Сесилия — Лео
ПИСЬМО ТРЕТЬЕ

Париж, 8 декабря 18… г.

Мне кажется, мой Лео, что история твоих приключений с Дорой Симпсон еще не закончена?

У меня тоже случилось небольшое приключение во вторник, а за ним, без сомнения, последует сладостное и неизбежное падение. Перед твоим отъездом, дорогой, мы договорились о полной свободе на условиях полной откровенности. И ты был честен и великодушен со мной, рассказав в столь занятных подробностях о своих дорожных шалостях.

Я удивлена! Ты становишься все более опытным, муж мой! До того, как мы расстались в Марселе, мне не было нужды повышать свое любовное мастерство, но теперь…

Хочу рассказать о том, что случилось со мной с тех пор, как я отправила тебе последнее письмо. Итак, мои родители отправились в Опера Комик — в очередной раз послушать Кармен. Я настолько хорошо знаю эту оперетту, что отказалась ехать с ними. Вместо этого я вернулась к себе в комнату и разделась с помощью горничной — той милой брюнетки, которую я наняла вместо Лауры. Новая прислуга не только хороша собой, но еще и очень скромная, умеет одеваться и прекрасно воспитана. Она меланхолик и к тому же очень чутка к переменам моего настроения.

Когда мы остались наедине и Тереза начала снимать с меня чулки, она была даже чересчур аккуратна, как мне тогда показалось. Девушка сделала мне комплимент относительно гладкости и нежности кожи, а затем сказала об изящных плечах. Я не обратила на это внимание и отослала ее, после чего стала заниматься своими делами: написала пару писем модистке, ответ Русселям и перешла к чтению газет и журналов. Так прошел вечер. Я легла в постель в десять вечера, но перед тем как заснуть, перечитала твои письма, Лео. Отчего ты не со мной? Я приготовилась спать, но сон не шел — я думала о тебе и тех наслаждениях, которые ты принимаешь где-то далеко и не в моих объятиях. Эти мысли возбудили меня, и я оказалась больше не в силах сдерживаться. Я устроилась на спине, подтянула ступни к ягодицам и начала мастурбировать, тихонько постанывая от удовольствия.

Внезапно у кровати появилась Тереза! Я испугалась этому явлению и только хотела грубо отослать ее, как девушка нырнула под одеяло и принялась продолжать то, чем до этого занималась я. Затем она набросилась на меня и покрыла страстными поцелуями мое лицо, тело, руки; она рыдала и признавалась мне в любви. Я не могла сдержать стонов наслаждения. Когда я очнулась, девушка стояла на коленях у кровати и целовала мою руку. Она принялась извиняться, перемежая извинения с признаниями в любви. Я же смотрела на ее прекрасную грудь, колыхавшуюся, как волны в бурю, и, наконец, вымолвила: «Идите же, поцелуйте меня!». С быстротой молнии она бросилась ко мне и возобновила ласки: она впилась мне в губы, ласкала рукой соски, щекотала живот и бедра, все ближе подбираясь к самому нежному местечку, разгоравшемуся от страсти все больше и больше. Я не заметила, когда она успела скинуть с себя одежду, обнажив прекрасное тело, трепещущее от желания. В какой-то момент она призналась, что любит меня и даже больше, чем если бы я была мужчиной. Я увидела, как она дрожит и позвала ее к себе, чтобы девушка не простудилась; но Тереза вырвалась и убежала в туалетную комнату. Я воспользовалась этой минутой и также отправилась подмыться, ибо не раз кончила от ее ласк.

Когда я вернулась, девушка разжигала камин, стоя ко мне спиной, и через тонкую ткань ночной рубашки просвечивал необыкновенно пышный зад. Я снова позвала ее к себе, назвав на «ты», и девушка не заставила себя ждать. Я попросила также разжечь лампу и снять с нее абажур, чтобы я могла разглядеть прекрасное тело. Пока я разглядывала обильные прелести, Тереза успела взобраться на меня и кончить от возбуждения; затем — добраться до моего клитора и начать исступленно целовать его. Через некоторое время я не выдержала. Но ночь еще не кончилась, а страсть моя от долгого воздержания стала еще сильнее. Я сама возжелала ее и принялась столь же неистово ласкать ее тело. В какой-то момент мне показалось, что она слишком прекрасна для горничной, я сообщила ей об этом, и она принялась причитать: «Я ваша служанка, я ваша собачка, убейте меня, если захотите!» и даже закашлялась так, будто поперхнулась чем-то. Я принесла ей сладкой флердоранжевой воды, Тереза выпила ее и вновь поцеловала мою руку. Она поблагодарила меня за ласку и снова назвала госпожой; но мне было так приятно от недавних ласк, что я сказала ей, что это она будет моей госпожой, моим мужем, моим другом. «Я обожаю своего мужа, но нам пришлось расстаться на время», — сказала я ей и пообещала, что, когда ты, Лео, вернешься, ты полюбишь и ее и будешь спать с нами обеими…

Я чувствовала ногами ее пышный густой мех и через некоторое время пожелала прикоснуться к нему губами. Я опустилась ниже и, к своему удивлению, обнаружила там клитор-переросток, своим размером напоминающий член мальчика. Тереза скромно подтвердила мои наблюдения, но не стала противиться дальнейшим ласкам. Я взяла его в рот, как брала твой член, и принялась покусывать и посасывать этот отросток, пока Тереза конвульсивно вздрагивала и вскрикивала. Затем она сильно вздрогнула пару раз и затихла. Я же принялась тереться о ее тело, разогреваясь все больше и больше, затем взяла в ладони ее упругие груди, по очереди целовала их и щекотала волоски у нее под мышками.