Признаться, я не могу представить себе Ваш облик. Несмотря на то что у меня достаточно сведений, чтобы представить Вас хотя бы в целом, некоторые детали, которые я узнала от Вас же, настолько противоречивы, что мне иногда кажется, что Вы просто путаете следы. Если Вы делаете это, чтобы остаться неузнанным, то усилия напрасны. Я намереваюсь до конца выдержать договор, так что Вам нечего волноваться. Я составила два Ваших портрета — в виде грубого самца и в роли искусного соблазнителя, и не могу выбрать более натуральный. Наверное, Вы играете обе роли по-очередно, и этим Вы непредсказуемы. Именно это меня привлекает в Вас и отталкивает в других — умение быть непредсказуемым.

Однажды я была знакома с мужчиной, который обладал мастерством разговора с людьми. Он мог приспособиться к любой собеседнице и проявить любые качества — от грубого «самца» до нежного романтика. Меня он покорил тем, что был достаточно отстраненным, остроумным и элегантным. Мы встречались несколько раз, но мало-помалу очарование ушло, и мне захотелось, чтобы он был более смелым; хотелось сорвать с него покров цивилизованности и заставить чувствовать инстинкты. У меня не вышло, возможно, он был просто не способен на такое. Он не смог меня удовлетворить, и вскоре мы расстались.

Ваша ****

* * *

Месье!

Ваше последнее письмо подействовало на меня так сильно, что я решилась на поступок, о котором сейчас сожалею. Кроме того, я теперь прекрасно вижу, что не могу полностью отказаться от предрассудков. Мне казалось, что мужчина не может бежать после первого секса и что у победы не бывает горького привкуса. Но теперь я понимаю, что большинство мужчин являются лишь соблазнителями; причем, одержав победу однажды, они считают, что завоевали женщину на всю жизнь… Однако я не перестаю надеяться на то, что мужчина может доставлять наслаждение и уму, и телу. Неужели я хочу слишком многого? Увы, я сама понимаю это, но не хочу соглашаться со столь печальным выводом.

У меня есть ощущение, что я готова поделиться с мужчиной и тем, и другим, хотя это может казаться нереальным со стороны. Конечно, это требует определенной доли самопожертвования, и было, бы странно ожидать такие порывы от первого встречного.

Но именно строгое отношение к миру позволяет делать выбор и быть защищенной при этом. Я просто обязана быть требовательной и во всем, что я делаю, искать красоту. Так, например, любовь для меня — один из видов изящных искусств.

Ваша ****

* * *

Месье!

Неужели мой девиз кажется Вам опасным? Идея «Любовь — как один из видов изящных искусств» кажется вам догматичной и представляется в виде некоего «учения». Вам кажется, что частые и регулярные занятия чем-то приятным не могут привести к созданию стройной теории, оправдывающей остановку на достигнутом?

Вы ошибаетесь. Не думаю, что мне действительно это угрожает. Все дело в том, что Ваше понимание искусства слишком окрашено эмоционально и чересчур ограниченно. Я же всегда буду ценителем внезапности, новизны и свежести — в жизни и любителем повторений самых интересных моментов — в любви. Но эти моменты ни в коем случае не будут заезженными темами, «обязательными» уроками или предписанными упражнениями. Я бы хотела каждый раз открывать для себя что-то новое.

Именно поэтому я уже давно экспериментирую с одним ощущением, о котором хотела Вам рассказать.

Речь идет о большом, серьезном чувстве. Его можно назвать «усилителем наслаждения». Это — само наслаждение, в его кульминационной точке; чувство, зарождающееся в самой глубине плоти и в самой глубине души. Наслаждение, которое заставляет радоваться и страдать одновременно; радость, которая заставляет душу расстаться с телом; удовольствие, недоступное для простых смертных. Для того чтобы получить его, необходима предрасположенность, избранность, а также умение оставаться открытым и спокойным среди бури. Для получения необходим также партнер, который полностью понимает тело человека и обеспечивает полное слияние, а затем — и желание взорваться. Как только во мне зарождается это чувство, я испытываю ощущение присутствия чего-то «таинственного» или божественного, что меня переполняет.

От искусства до озарения — совсем маленькое расстояние. Возможно, именно этот переход и называется «святостью». А Вам как кажется? Напишите мне об этом, возможно, тема для вас так же важна, как и для меня.

Ваша ****

* * *

Месье!

Вы просите, чтоб я стала писать проще. Хорошо, я попробую. Но, я надеюсь, Вы не составили неправильного представления обо мне, основываясь на моем последнем письме? Пусть Вас не волнует моя экзальтированность в сексе — она не распространяется на дух. Но рассуждение об алхимических процессах, которые происходят в наших душах в момент оргазма, не может не взволновать и плоть тоже. В конце концов, именно к этому мы стремимся при занятиях любовью, и наши поиски редко оканчиваются неудачей.

Однако я вижу, что утомила Вас долгими рассуждениями. Вы желаете простоты, и я готова дать Вам ее. Несмотря на мою склонность к философствованиям, я не упускаю шансов на получение наслаждений — простых и изысканных.

Есть одна игра, которая мне особенно нравится. Для нее требуется немного поднапрячь воображение.

Когда я вижу мужчину, который мне нравится, то тут же представляю, каким будет секс с ним. Я мысленно раздеваю его и ласкаю те части его тела, которые кажутся мне наиболее чувствительными у данного человека. Я пристально смотрю на него, а сама представляю, как моя рука расстегивает ширинку, а мужчина сильно удивляется; как я раздвигаю его сжатые от неожиданности ляжки, как трогаю член, вздымающийся и горящий от моих ласк; как трогаю яички. Затем я думаю о том, как перебираю волосы на его спине и ягодицах, и ощущаю, как он возбуждается, Я начинаю гладить сильнее и ритмичнее, мужчина напрягается и хочет меня. Я обхватываю пальцами его член, который тут же увлажняется, тру его, мужчина открывает глаза и впивается мне пальцами в бедро. Я чувствую сильный спазм и липкую жидкость, стекающую по моей руке. Я жажду выпить ее, приникаю к источнику, пачкаюсь. А мужчина тем временем исчезает. Но это не самая печальная новость для меня.

Ваша ****

* * *

Месье!

Если верить в то, что написано в Вашем письме, Вы верите лишь в свидания. Вам не нравятся мечты и слова в отличие о Вашего знакомого. Вы не пожалели времени, чтоб расписать его, но я при чтении ощутила некий холодок, вернувший меня на землю. Однако же некоторые сцены из Вашего письма лишь подтверждают мою теорию!

Конечно же, вид женщины, которую изнасиловал мужчина и сделал из невинной девушки ученой любительницей наслаждений, не оставил меня равнодушной. Но манера, в которой было написано это послание, могла бы быть более убедительна. Я сама в похожей ситуации просила мужчин взять меня силой. Я умоляла их, и они делали это, к нашему совместному наслаждению. Но Ваше письмо выглядит непристойным! Постарайтесь выбирать стиль и манеру написания, которые не огорчали бы меня так сильно. Я хочу отличаться от прочих Ваших любовниц, и я готова делать для этого все — лишь бы партнер оставался человеком.

Ваша ****

* * *

Месье!

О нет! Я не довольствуюсь лишь снобскими наслаждениями — и я вам об этом уже писала. Просите меня — и я с удовольствием исполню Ваши капризы.

В ожидании приказаний остаюсь

Вашей ****

* * *

Месье!

Вы по-настоящему настойчивы. Вы требуете, чтобы я все-таки сделала то, от чего настойчиво отказывалась ранее…. Но, в конце концов, я должна покориться Вашей воле — и я жду от Вас большей требовательности.

Ваша ****

* * *

Месье!

Действительно трудной задачей оказалось участие в забавах мужчины и женщины, уже знакомых между собой! Ваши друзья сделали все, чтобы я влилась в их маленький коллектив, и все же…

Женщина взяла себе самую сложную роль. Она раздела меня в темной спальне с зашторенными окнами, где видны были лишь силуэты тел, а затем начала ласкать мне спину, аккуратно следуя по изгибам талии. Я напрягла ягодицы, чтобы она схватила их, но этого не произошло — и я возбудилась еще сильнее. Все это время мы потихоньку двигались к постели, а затем легли на нее.

На кровати лежал мужчина, он был уже возбужден, ожидая меня. Женщина приказала мне вылизать его, а в процессе крепко держала за волосы и направляла голову.

Я действовала уверенно и нежно: как только член достаточно напрягся у меня во рту, я схватила его руками и принялась массировать.

Мне понравился наш маленький Содом. Возможно, еще и потому, что я пошла на это свидание, превозмогая себя, но, по всей видимости, я была достаточно подготовленной к такого рода вещам.