Да, это действительно было бегство. Глупое, которому не было объяснений. Бегство.

Не знаю почему, просто…

Нет, не знаю.

— Я так надеялась, что между вами что-то будет, — с грустью призналась Ира. — А ты… А вы…

— Ты сама сказала вести себя прилично, — напомнила я.

— Можно подумать, ты плохо выучила меня за два года. Это была уловка, намек, пинок, если хочешь, чтобы вы все сделали наоборот. Чтобы смяли простыни, чтобы сломали хотя бы одно кресло под своим весом, а вы…

— Ну, извини, что ни я, ни Назар не подготовились к запланированному тобой мероприятию и не набрали пару килограмм лишнего веса, — притворилась я простофилей.

— Жаль, — вздохнула подруга. — Жаль, Натали, что ты… что вы оба…

— Полчаса назад начался рабочий день, — устав слушать сетования и обвинения, заметила я, и красноречиво посмотрев на часы в офисе, принялась усердно разбирать документы.

Я занята. Не видно, что ли? Занята. Так занята, что и не слушаю совсем. А когда поняла, что Ира не собирается сдаваться, и что ее запала хватит как минимум на день, не выдержала и сказала. То, что думаю. И что было одной из осознанных причин моего бегства.

— Я не хочу сейчас общаться с мужчинами. Они меня напрягают. Понимаешь? Не хочу видеть в каждом взгляде оценку моей внешности, а я сейчас вижу именно это. Даже во взгляде Назара, который совсем не обращал на меня внимания, как на девушку, мне и то иногда мерещилось… Не хочу, Ир. Понимаешь? И, пожалуйста, давай больше не будем об этом.

Признаться в том, что Павел своего добился и изрядно потоптался по моей самооценке, было тяжело. А еще тяжелее было признаться самой себе, что я все еще по нему сохла и мысленно строила планы: что могло бы быть, если бы не…

Даже несмотря на то, что я снова видела его, и он четко продемонстрировал, как без меня счастлив. В эту субботу, когда я выходила из такси, он случайно проезжал мимо, а заметив меня, посигналил и важно кивнул из окна своей иномарки.

Да, я уверенная в себе девушка, да, симпатичная, просто… мне нужно время, чтобы снова осознать это. А еще мне нужно время, чтобы простить себя за неправильный выбор. Вот и все.

Последнего Ире я не сказала, но, скорее всего, она поняла это сама.

Когда люди становятся друг другу близки, они перестают придавать большое значение словам. Они понимают, что есть нечто большее — принятие друг друга, полностью, без оговорок, такими, как есть.

— Прости, — повинилась Ира, подойдя ко мне с чашечкой кофе спустя пару минут. — Я все поняла и больше так не буду. Простишь?

Кофе был вкусным, и я, конечно, простила. Даже несмотря на то, что на этот раз шоколадка не прилагалась. Это тоже привилегия дружбы — прощать просто так.

Жизнь, скрипнув колесами, закрутилась по новой…

Ира сдержала слово, и больше не делала намеков, что мне пора начать встречаться с кем-то другим. Она, как и я, молча пережидала, когда мои чувства пройдут. Казалось бы — это так просто, разлюбить того, кто не достоин твоей любви, и, может быть, то, что я чувствовала к Павлу, уже и любовью не было, но свободно дышать не давало.

Мешали этому воспоминания одинокими вечерами, да и наши случайные встречи с Павлом. Мимолетные, но слишком частые. Как я поняла, дама, приютившая Павла, была хозяйкой нескольких ларьков и пары точек на рынке, а некоторые ларьки находились поблизости от дома, где я жила. Наверное, у одного из ларьков Павел с дамой и познакомился. По крайней мере, я других точек пересечения у них не видела.

Павел курил часто, но сигареты у него всегда заканчивались неожиданно, и он бегал в ларек. Теперь же он подъезжал к местам своей славы на красной иномарке, чтобы снять кассу или подвезти товар. Это ничего. Он хотел карьеры, он ее делал — флаг ему в руки и педаль газа в помощь. Плохо, что к ларьку возле моего дома он подъезжал в основном в то время, когда я либо выходила на работу, либо возвращалась с нее.

Он всегда сигналил или махал мне рукой, но я не отвечала. Его это, видимо, не смущало, потому что при встрече он все равно всячески давал понять, что заметил меня. Но я делала вид, что он пустое место. Поначалу просто делала вид, а потом… потом он действительно перестал вообще что-либо для меня значить, и я была крайне удивлена, когда однажды он соизволил выйти из машины и предложить меня подвезти.

— Куда? — опешила я не меньше, чем продавщица в ларьке, высунувшаяся почти по пояс, чтобы не упустить ни слова.

— Куда скажешь, — Павел пожал плечами и как-то просительно посмотрел на меня. Впрочем, могло и показаться, потому что я как раз возвращалась с работы, и был вечер.

— Я уже пришла.

— Да, — подтвердил он, — я помню. Наташа, а ты…

Голос Павла мне не понравился еще больше, чем взгляд, и я поторопилась уйти.

— Я тоже на память не жалуюсь, — сказала ему, и не оборачиваясь, хотя спину жег взгляд, пошла домой.

После этого он больше не пытался заговорить, и видеть его машину я стала несколько реже, но все равно он периодически появлялся на моем горизонте. Правда, со временем меня это перестало волновать, а где-то через полгода я почувствовала себя полностью свободной от бывших отношений и пошла на свидание со своим коллегой.

Витя — замечательный человек, у которого есть свое обаяние. Мы провели вместе веселый вечер, он вполне удачно шутил, я много смеялась, но, не сговариваясь, мы интуитивно поняли, что ни к чему эти отношения не приведут, и остались просто коллегами.

Я не переживала. Главное — меня больше не тянуло оглядываться, вспоминать и ностальгировать на тему: а что, если бы…

Я приняла случившееся, смирилась с ним, простила себя за неудачный выбор, а спустя время поняла, что даже благодарна Павлу, что он меня бросил. Лучше сразу, на берегу, чем когда у нас было бы двое детей, и он бы довел меня до состояния забитой мышки. А с учетом всего, что он обо мне думал, но скрывал, вероятность такого исхода была весьма велика.

Нет уж. Спасибо, но с меня и этого хватит.

В течение следующего полугода я сходила еще на пару свиданий, парни были не менее замечательными, чем Витя, но эти встречи тоже никуда не привели, кроме приятельских отношений.

— Я хочу погулять на свадьбе! — как-то после очередного моего отчета, что у меня теперь есть новый друг, просто друг, а не ухажер, завела старую песню Ира.

— Если бы я плохо относилась к твоему мужу, — ответила я, — я бы посоветовала тебе развестись с ним и выйти замуж второй раз.

— Неплохая идея, но он не позволит, — загрустила она. — Он у меня такой: увидел, что это его, и взял. Я сама не понимаю, как согласилась за него выйти, он совсем не в моем вкусе.

— Вот когда я встречу такого же, как твой муж, и сыграем свадьбу, — успокоила я подругу.

Она обреченно простонала, я вздохнула, потому что обе мы понимали, что второго такого нет.

А если и был, то мне не встречался.

Прошел еще год…

Который не принес никаких значительных изменений.

Я сходила еще на десяток пустых первых свиданий, со всеми ребятами сохранив приятельские отношения. Двое из них спустя время пригласили меня на свои свадьбы, я в утешение подруги, выдвинула условие, что мы придем только вдвоем. Возражений не поступило, несмотря на то, что это были сотрудники нашей компании, а с нашим главным бухгалтером мало у кого получалось дружить. Но все знали, что подарки она дарит хорошие и потому без проблем соглашались на комплект из двух гостей вместо одного.

Ира, успокоившись малым, снова перестала требовать моей свадьбы. Не знаю, надолго ли ее хватит, но пока ее устраивала такая компенсация.

В общем, год был спокойным, я бы даже сказала вялым и сонным, а потом случился день рождения Иры, и жизнь словно проснулась заново…

Собственно, день рождения Иры, как и положено, был каждый год, просто на этот раз я не уехала из города. С отпуском не сложилось. Раньше график отпусков составлял шеф, и мне, как хорошему сотруднику, перепадало лето, а в этом году инициативу с отпусками перехватила главный бухгалтер, и вот, отдых у меня теперь в январе, а я — приглашенная на день рождения, и без всяческих возражений.

То, как я выбирала подарок имениннице — отдельная и довольно утомительная история. Я объездила множество магазинов, прежде чем нашла то, что подошло бы ей идеально. А когда увидела синее боа из пушистых перьев, поняла, что это мой золотой пропуск в бар, где будет проходить праздник. Золотой в том смысле, что у меня даже сомнений не было — как только я достану боа, меня ждут обнимашки и поцелуи.

Так и случилось.

Когда пришла моя очередь говорить тост, я встала и всем гостям объявила, как рада, что у меня есть такая подруга, Ира благосклонно прослушала мою проникновенную речь, а когда я достала боа, она удивленно ахнула, бросилась меня обнимать, а я…