Море…

Оно всегда меня успокаивало и вдохновляло жить дальше, ворочаясь в той пене, которая иногда меня окружает.

Мне кажется, только море и держало меня в этом городе.

Надышавшись запахами жареных шашлыков, шаурмы и вареной кукурузы, мы уже подумывали уходить, и бросали на волны прощальные взгляды, когда к нам подошел какой-то парень. Он остановился позади, и просто стоял, ничего не говоря, ничего не спрашивая. Это начало слегка напрягать.

— Вы что-то хотели? — обернувшись и посмотрев на него, спросила я.

Парень обвел нас с подругой взглядом, и, наконец, спросил:

— Девушки, вы знаете, что вы не красивые?

Мы обе настолько опешили, что промолчали. После слов Павла мне только этого признания не хватало. Уж лучше бы и дальше молчал!

— Даже если так, нас это устраивает, — ответила я, стараясь не думать, что парень, в общем-то, не солгал.

Себя я красавицей никогда не считала — симпатичной, да, но не более. И это в обычные дни. А после посещения косметолога я выглядела, мягко говоря… Ну, наверное, некрасиво и выглядела, так что…

— Вы не красивые, — повторил парень, глядя поочередно то на меня, то на подругу, и признался. — Вы… восхитительные…

Уезжать с пляжа так спешно, как собирались, мы передумали. Просто парень очень живописно и душевно описывал, как любовался нами, и как его что-то буквально подтолкнуло подойти и признаться, какой восторг мы в нем вызвали. В общем, мы решили его вежливо выслушать и еще подышать свежим воздухом. Подозреваю, отчасти выговориться парня подтолкнуло вино, которое он пил с друзьями в кафе, открывающим вид на пляж, но мне ли не знать, что иногда вино — это можно, и за грех не считается?

Кстати, о вине…

Распрощавшись с парнем, который был так любезен, что не настаивал на продолжении знакомства, мы заехали в магазин, купили бутылку вина, сыр, который любит Ира, конфеты, которые люблю я, и подъехали к моему дому. По дороге Ира успела договориться с мужем, что он не только заберет детей из развлекательного центра, отвезет бабушку домой, но заедет и за ней, потому что она идет ко мне в гости и собирается выпить. Муж согласился, так что расположились мы на кухне с удобствами и чистой совестью.

Сделав нарезки сыра и колбасы (моей зарплаты пока хватало, чтобы она в моем холодильнике не переводилась), выложив в вазочку конфеты, разлив вино по бокалам, я открыла окно и, махнув рукой, приветливо предложила подруге:

— Располагайся!

День выдался содержательным, но уже свечерело, хотелось и продолжить приключения, и отдохнуть, поэтому Ира спорить не стала. Разулась и села на подоконнике, свесив ноги. Вскоре рядышком с ней примостилась и я. Легкий ветерок остужал не только раскаленный солнцем асфальт, но и наши лица, на душе было почти легко, по крайней мере, гораздо легче, чем вчера или еще утром, и мы просто молчали. С удовольствием, как молчат только с близкими друзьями. Без подтекста. И напряжения.

А когда за Ирой заехал муж, я проводила их до машины, и вдруг с удивлением поняла, что за целый день ни разу не подумала о Павле. Ни разу. И если бы он мне случайно не встретился…

А раз это возможно — не думать о нем, я была настроена и дальше придерживаться верного курса.

Не думать о нем… не вспоминать…

Я не хотела страдать по тому, кто сделал мне больно.

Некоторые ученые уверяли, что любовь — это всего лишь болезнь, и я склонна была им поверить, потому что очень, очень сильно хотела выздороветь.

Глава 3



Воскресенье провела лениво, созванивалась с родителями, созванивалась с Ирой, смотрела телевизор и что-то в Интернете. Не скажу, что к понедельнику мои чувства к Павлу испарились, но мне удалось себя убедить, что все к лучшему.

Нет, я это и раньше понимала, конечно, но принять было тяжело. Тем более что это уже вторые отношения, которые у меня не сложились.

Первого моего парня звали Юрой. Мы были одногруппниками, в какой-то момент, для меня практически незаметный, приятельские отношения перешли в нечто большее, мы начали с ним встречаться. Многие считали Юру красивым, и он прекрасно это осознавал, как и то, что полностью не в моем вкусе. Мне никогда не нравились блондины среднего роста, но как-то так получилось, что я влюбилась.

Всерьез влюбилась. И всерьез полагала, что это у других первая любовь заканчивается с треском, а у меня…

Но у меня вышло, как и у многих, может, за исключением некоторых нюансов. В какой-то момент мы с Юрой поняли, что не подходим друг другу. Я устала от его слов, что никто не будет любить меня так, как он, и что мне повезло. Устала от того, как он менялся в те моменты, когда видел внимание других девушек. В нем появлялось что-то чужое, что-то напыщенное, что-то, что я не смогла полюбить. Он устал от того, что я не таяла от его красоты, как другие. И много еще от чего тоже устал.

А усталость — не лучшая подпитка для отношений.

Удивительно, я слышала, что некоторые мужчины просто пропадают, когда решают, что отношениям пришел конец. Мои же бывшие упорно старались выговориться. И Юра, и Павел могли бы просто не позвонить — я никогда не перезваниваю мужчинам первой, могли бы просто сказать: «Давай на этом закончим, а?», и я бы поняла, что все. Правда, поняла бы. Но они заманивали меня на встречу и поражали своим красноречием, говоря и говоря, говоря и говоря, говоря и говоря.

Что такое знак бесконечности для меня? Это момент расставания с бывшими.

Но, слава Богу, математик из меня никакой, и эта бесконечность рано или поздно заканчивалась.

По случаю с Юрой я понимала, что примерно через неделю перестану всюду носить с собой телефон, а еще через неделю дышать станет легче. Все-таки, неприятная это штука, когда парень, который говорил о любви, не просто заявляет, что ты никакая, а пытается тебе это внушить.

Каюсь, воспоминания привели к тому что я встала и не поленилась сходить в магазин за вином. А особенно я раскаялась, когда утром пришлось встать и, несмотря на головную боль, идти на работу.

Проходя мимо магазинчика, не удержалась от тяжкого вздоха. Вот никогда раньше мне не было от вина плохо. Не то, чтобы я алкоголик, это у меня сейчас трудный период и хотелось немного расслабиться, но я ничего не имела против бокала вина, и никогда голова не болела, а теперь…

— Они что-то там добавляют в вино, — пожаловалась я Ире, когда назло утренним пробкам добралась вовремя в офис, и она, увидев мое кислое лицо, сделала для меня кофе.

— Просто пора заканчивать с выпивкой, — не прониклась моими детективными выводами подруга.

— Я могу, — согласилась я, — но по правилам замещения неприятного на приятное, о которых ты мне в субботу рассказывала, мне к кофе нужен хотя бы кусочек шоколадки!

— Нету — рассмеялась Ира, — но чтобы у тебя разгладилось таки лицо до появления шефа, я так и быть, схожу в магазинчик.

— Неожиданно, — заметила я.

— Сама в шоке, — согласилась она, — но у тебя такой случай…

— Ира, не переживай, — успокоила я подругу, — в ближайшее время я не планирую ни с кем встречаться, так что меня никто не бросит, и тебе не придется ходить ради меня в такую даль.

— Это обнадеживает, — подхватив свою сумочку, подруга вышла из кабинета, который мы делили с ней на двоих, и уже, судя по голосу, на выходе из офиса, крикнула. — Натали, не пугайся, там может зайти мой брат, занести ключи! А то вдруг мы с ним разминемся…

И прежде чем я успела спросить, откуда у нее брат, если за два года, что мы знакомы, она ни разу о нем не упоминала, дверь хлопнула. Ну ладно. Я начала перебирать документы, размышляя, за какую горку бумаг взяться первой, такое ощущение, что за выходные они самопроизвольно размножились. Если серьезно, работать сегодня упорно не хотелось, и вся надежда была только на шоколадку: все-таки это глюкоза, это как витамин радости, и когда через пару минут дверь открылась, я почти ощутила прилив рабочего энтузиазма. Сейчас как начну работать… после кофе и шоколадки… как начну… да я… Да у шефа челюсть отпадет, когда он заметит, с каким объемом работы я справилась!

И тут я посмотрела на дверь кабинета, и челюсть отпала у меня.

В дверях стоял мужчина. Незнакомый мужчина. И я просто не могла оторвать от него взгляда.

И не потому, что понравился, а потому, что меня дико испугал его облик. Лысый, смуглый, высокий, тело поджарое, уши в стороны как у Чебурашки торчат, взгляд цепкий, изучающий, от которого хотелось спрятаться. Если бы я не сообразила, что это Иркин брат и что его не надо пугаться, я бы и спряталась, честное слово.

— Добрый день, — справившись с эмоциями, выдала я.