— Да.

Поднявшись, я направилась в кухню и, не включая свет, взобралась на широкий подоконник. Холодно, окно не отроешь, даже форточку не распахнешь — задубеть можно, но любоваться звездами зима не мешает.

Снега в этом году не было, и, несмотря на приближение Нового Года по календарю, праздничного настроения не возникало. Конечно, может, все дело в том, что радость по поводу предстоящего увольнения и замужества была куда большей, чем предвкушение от какой-то там смены дат, но…

Вдруг подумалось, что в этом году я сама сделала все, чтобы не заметить Нового Года. Елку я никогда не ставила, но всегда, даже когда жила в квартире с хозяйками, покупала много еловых веток, чтобы пахло зимой, и раскладывала вокруг них мандарины с конфетами. Игрушки с моими частыми переездами побьются, поэтому украшения у меня были как в детстве, когда хотелось всего и сейчас, а приходилось ждать.

Завтра же пойду и куплю еловые ветки! И мандарины, а то в холодильнике только колбаса да сыр, нечем будет украсить, и конфеты — у меня стресс, мне нужно перебить его сладеньким, и побольше, чтобы к приезду Назара привести свое душевное состояние в норму.

Нет, я продолжала злиться на него, и всерьез, поэтому не собиралась сдаваться так легко. Я знала, что он приедет, и у нас будет не один серьезный разговор, я не планировала спускать ему с рук фокус с камерой!

Почувствовав, что снова завожусь, постаралась переключиться на мысли про Новый Год и звезды — такие красивые… эх…

— И чего ты вздыхаешь? — напомнила о себе подруга.

— Ты даже не представляешь, что сделал твой брат.

— А ты расскажи. Миша благодаря твоему звонку уже тоже не спит, но я выдворила его на кухню сделать мне чай, Костя весь вечер корпел над уроками, Славик притомился от сказки, которую ему читал папа, так что давно сопят в подушки и не подслушивают. Давай, Натали, выговорись мне, чтобы не сорваться и не испортить отношения с Назаром. Он женских истерик не переносит.

— Не переносит?! — взвилась я. — А кто, интересно, до истерик доводит?!

— Вот видишь, Натали, — невозмутимо продолжила Ира. — О чем я и говорю. Давай, жалуйся, я тебя утешу, как смогу, и мы обе ляжем спать. Миша мне уже и чай принес с пироженкой.

— Пироженка на ночь глядя?!

— А что такого? — хмыкнула подруга. — Мне замуж не выходить. Так что, если хочешь пожаловаться, я тебя внимательно слушаю. А пока я жую, можешь собраться с мыслями.

Усмехнувшись, я опять посмотрела в окно, и с удивлением заметила, что начался снег. Пока еще маленький и какой-то неуверенный, он кружил над желтыми фонарями, усаживался на подоконники, покрывал серый асфальт. Не первый снег за зиму, но, возможно, тот, что не поспешит таять?

Чем дольше я наблюдала за танцем снежинок, тем отчетливей чувствовала, что моя истерика тает, так толком и не начавшись. Такая красота вокруг, а я трачу эмоции на негатив…

Не хочу видеть плохое. На зиму тоже можно обидеться: за то, что холодная, за то, что можно упасть, да много еще за что, а она укрывает посевы, дарит детям снеговичков и санки, а еще дарит особенное наслаждение утренним кофе.

Да еще эта фраза Иры — «жалуйся»…

Это мой мужчина, и, несмотря на то, что его поступок мне не понравился, я обсужу это с ним. И жаловаться на него буду только ему. Все, я решила! Только праздничное, предновогоднее настроение, вон и снежинки мне для аутотренинга в помощь, и никаких истерик! Уверена, Назару и так хватает людей, которые ему треплют нервы, а тут еще я со своей обидой…

— Ты доела? — спросила я спустя пару минут.

— Да, а что?

— Спокойной ночи.

— Что, жаловаться не будешь?

— Нет.

— Ну… — подруга хмыкнула. — Думаю, Натали, у вас будет удачный брак.

— Спасибо, — расплылась я в улыбке.

— Не знаю, что он там сделал, но… скажи мне по секрету, ты быстро его простишь или сначала помучаешь? Это мне так, любопытно просто. Ты же меня разбудила, так хоть что-нибудь расскажи!

— Быстро, — успокоила я подругу, и со смешком, чтобы помучить исключительно ее, добавила, глянув на небо. — Как только звезды начнут падать не вниз, а вверх, так и прощу!

— Но это же… — ахнула она. — Но как же?!

— Спи спокойно, — улыбнулась я, — и пусть пироженка тебе не мешает.

Я нажала отбой на мобильном, и еще долго с улыбкой любовалась снегом, который становился все уверенней и крупнее и, наконец, полностью закрыл собой небо…

А утром, едва рассвело, привела себя в порядок и побежала к ближайшему супермаркету, чтобы купить еловых веток — там уже давненько разместились продавцы лесных красавиц, но я все мимо проходила. Увидев, что снег за ночь не растаял, обрадовалась — почти как в детстве, и понеслась вперед. Выбрала семь веточек — больших, пушистых, которые, пока несла, норовили пощекотать лицо, а еще прихватила оранжевые мандарины, конфеты и гранат — захотелось ярких красок, настроения. Идти по хрупкому снежку было приятно, а с ветками так вообще, я то и дело с удовольствием вдыхала их запах, а еще они маскировали улыбку, что тоже было кстати.

— Доброе утро, Виктор, — проходя мимо киоска, поздоровалась с мужчиной в черном пальто, который делал вид, что выбирает сигареты.

— Доброе, Наталья Александровна, — к разочарованию продавщицы, он отошел от киоска без покупки, и кивнул на мои. — Помочь?

— Нет, с этим я сама справлюсь. А за вчерашнее спасибо.

Он просто кивнул.

— Хотите кофе?

Он оглянулся, думая, что я приглашаю его на чашечку кофе на улице или вообще намекаю, чтобы он купил мне стаканчик в автомате.

— У меня еще целый час перед работой, что вы мерзнуть будете? Пойдемте, я вас угощу кофе. Я его хорошо готовлю. Правда.

Вряд ли ему было приятно караулить меня на улице, тем более что сегодня действительно было намного холоднее, чем, к примеру, вчера, но он не спешил соглашаться. Сообразив почему, я предложила:

— А вы позвоните ему. А потом приходите. Я как раз ветки расставлю и успею кофе сварить. Приходите, Виктор.

Я развернулась и ушла домой. Пока расставила ветки в большой вазе, выложила возле них мандарины с конфетами и украсила экспозицию пузатым гранатом, раздался звонок.

— Уже готовлю кофе, — открыв дверь Виктору, я поспешила на кухню. — Не стойте в коридоре, проходите. Вы что-нибудь перекусили?

— Шоколад, — мужчина зашел в кухню и сел на стул, наблюдая, как я и за кофе посматриваю, и горячие бутерброды быстренько организовываю.

Я не расспрашивала его о работе, не терзала вопросами: как давно он меня охраняет, поэтому беседа у нас получилась легкой и непринужденной. Мы говорили о городе, который Виктору успел понравиться, о предстоящем празднике, который он надеялся встретить с любимой женой, но все зависело от некоторых нюансов. «Нюансы» только улыбнулись, и ничего не ответили.

— А вы вкусно готовите, спасибо, — после завтрака поблагодарил Виктор, и я не удержалась от смеха.

— Да уж, представляю, какого вы были мнения о моих кулинарных талантах после того, как увидели спагетти.

— Они были… запоминающимися, — Виктор слегка покраснел, и я поняла Назара. За такой редкой реакцией людей действительно приятно наблюдать.

Убрав со стола, я начала собираться на работу. Мне хватило пары минут, и из подъезда мы с Виктором вышли вместе.

— Ну, что, — спросила я, — как обычно? Я на маршрутку а вы в машину?

— Назар Юрьевич сказал, чтобы я вас подвез, — улыбнулся мужчина. — Если вы не против.

— Ладно, — не стала ломаться, — все равно нам по пути.

На машине добираться до работы было гораздо быстрее, и я приехала в такую рань, что сама от себя не ожидала.

— Я буду целый день в офисе, — сказала, выходя из машины. — Может, вы займетесь чем-то другим? Ждать — это ведь утомительно.

— Уже ведь недолго томиться осталось?

Виктор вопросительно на меня посмотрел, а я пожала плечами. Не хочет отдохнуть — я не буду настаивать, не хватало, чтобы ему потом из-за меня от Назара влетело. Но откуда я знаю, когда Назар приедет и убедит меня в том, что время обижаться уже прошло?

В офисе я, как и думала, оказалась первой. Охранник, выдавший ключ, такому рвению удивился, тем паче, что знал о моем скором увольнении. Пока пришла Ира и новая бухгалтерша, я успела еще раз подумать о новых фактах, которые мне открылись вчера, и порадоваться, что не поддалась первым эмоциям и все не разрушила. Сидела бы сейчас и рыдала в платочек — нет уж, хватит с меня, я хочу быть счастливой, а счастье без испытаний редко дается, так что справлюсь.

Сейчас важно не то, как поступил Назар, а чтобы он так не делал после. Чтобы понял, что я — личность, женщина, которую он выбрал сам, и со мной надо считаться. Ну и да, чтобы убедительно подтолкнул меня к мысли скорее его простить. Пока я даже не представляла, как это сделать, и убеждала себя, а обида не отпускала.