Господи, слово-то какое противное!

Я встала с кровати, нервно прошлась по комнате, чувствуя, как во мне запоздало зреет раздражение. Да, я все разложила по полочкам, и теперь все выглядело гладко, причесано, всему нашлось объяснение. Я понимала, что глупо ссориться с мужчиной, которого любишь, только из-за того, что он оказался на пару миллионов богаче. Некоторые женщины после свадьбы обнаруживают, что к ним пристроился альфонс — вот где повод для расстройства, а я вроде бы как должна прыгать до потолка и визжать от счастья, но…

Я действительно почувствовала просто непреодолимое желание закричать, только это не имело никакого отношения к счастью. В душе начал образовываться ком из горечи и сожаления — у него могли быть причины, чтобы скрывать правду, согласна. Но если он не открылся мне, значит… не доверял? Считал, что эта причина как раз имеет ко мне отношение?

Да уж, жизнь, умеешь ты петлять и заносить на поворотах!

Обида разрасталась, не помогал даже аутотренинг, что ничего в этом страшного нет, это же хорошие новости, я должна радоваться. Радости не было, а вот горечь увеличивалась в размерах.

Неужели он думал, что мое отношение к нему изменится? Вполне допускаю то, что он уже обжигался и привык к тому, что его деньги меняют людей. Но… он допускал такую мысль и в отношении меня, раз скрывался?

Накрутить себя у меня всегда получалось гораздо лучше, чем успокоить. В рассуждениях я впадала из крайности в крайность: то оправдывала Назара, то злилась за недоверие. То я терпеливо ждала его звонка по скайпу, то решительно выключала ноутбук и бродила по комнате, как сыч поглядывая на темный экран, то снова мчалась, включала и ждала. Я не представляла, что скажу ему, как пройдет наш разговор, знала только, что в отличие от него, удержать это в тайне не смогу!

К тому моменту, как Назар позвонил, я была уставшей от почти двухчасового беспрерывного хождения по комнате и нервной от того, что успела представить наш разговор в разных вариациях, когда я сообщаю ему, что все знаю, и потом он…

Но вышло все по-другому, и Назар меня удивил. Я даже рот открыть не успела, когда Назар, посмотрев на меня с экрана, устало сказал:

— От того, что ты узнала о моем состоянии, я не изменился. Я все тот же мужчина, который тебя любит.

И у меня из легких как будто воздух выдавили.

Улетучилось раздражение, начала проходить обида. Я смотрела на лицо мужчины, которого люблю, и не могла насмотреться. Не верилось, что когда-то он показался мне некрасивым. Просто у меня не было вкуса — Ира давно говорила, что и одежду я выбираю не ту, и с мужчинами промахивалась только поэтому.

— Прости, что не говорил. Но ты… — Он улыбнулся, и я растаяла окончательно, но вида не подавала. — Наташ, ты мне понравилась еще два года назад, когда я впервые тебя увидел, но по твоим испуганным глазам, я понял, что не понравился тебе и у меня никаких шансов.

Я покраснела, но понадеялась, что камера ноутбука меня не выдаст.

— На самом деле, — призналась я, — ты тоже сразу произвел на меня впечатление.

— Да. Я заметил. — Кривоватая улыбка Назара манила прикоснуться к его губам, чтобы забыться и простить все на свете. — Когда ты протянула мне чашку, предлагая кофе, у тебя дрожала рука.

— Придумываешь на ходу?

— Нет, вспоминаю.

И вот хотела же не показать вида, что уже почти не злюсь на него, но губы самовольно расползались в улыбке.

— Мне нравилось, что ты понятия не имеешь, кто я такой, и ведешь себя со мной естественно. Нравилось, что в страсти ты не притворяешься и сходишь с ума от меня, а не от моих денег. Нравилось, что ты не заморачиваешься условностями, и мы с тобой можем поужинать, как нормальные люди, накручивая переваренные спагетти на обычные вилки, разливая французское вино по коньячным бокалам и жуя сыр, нарезанный от души.

— Ты понимаешь, что вгоняешь меня в краску?

— Я это вижу. И мне это нравится. Ты даже не представляешь, как удивительно видеть человека… женщину, которая не разучилась краснеть.

— Назар!

— Наташ…

— Я злюсь.

— Нет. Ты пытаешься на меня злиться, но слишком умна и слишком любишь, чтобы я поверил в эту чушь.

Я вздохнула, пряча улыбку. Невозможный мужчина! Все-то он знает, все-то он понимает. Но я не хотела так просто сдаваться.

— Что еще ты от меня скрываешь? — спросила я. Но так как Назар с ответом не торопился, а смотрел на меня и коварно улыбался, я пошла на маленький шантаж.

— Лучше сознавайся сейчас, потому что если я узнаю потом…

— Хорошо. Мне все-таки не понравились переваренные спагетти, поэтому своего повара я выгонять не буду.

— Что еще?

— Жить мы будем не в маленьком городке, а в столице.

— Ясно. Не скажу, что против такой замены. Что еще?

— На свадьбе будет много гостей.

— Это я уже поняла, — я тяжко вздохнула. — Ладно…

Я уже хотела сообщить, что прощаю и все такое, с остальным постараюсь не просто смириться, а принять и ужиться, но следующая фраза Назара напрочь лишила меня благодушия:

— Наташ, в твоей квартире установлена видеокамера.

Глава 18



Я слышала: бывают в жизни такие моменты, когда можно вытерпеть кучу испытаний, а потом сорваться, что чай не достаточно горячий.

Примерно так со мной и произошло.

Я поняла и приняла тот факт, что человек, за которого я собираюсь замуж, скрыл о себе правду. Я поняла и приняла тот факт, что он приставил ко мне охрану. За второе я даже была ему благодарна. Но то, что он установил в квартире камеру…

Назар сказал, что это исключительно в целях моей безопасности, и только потому, что любит меня. С него хватило истории с Павлом, и больше он мною рисковать не хотел. И я понимала, что да, в этом есть логика, и, наверное, я тоже должна испытывать благодарность, но…

Только представила, что кто-то мог наблюдать за мной, когда мы в телефонном режиме играли с Назаром в сексуальные игры, на душе стало мерзко, противно. И все то, что казалось правильным, потому что происходило между двумя людьми, которые друг другу небезразличны, показалось грязным, отвратным. Захотелось вымыться, захотелось напиться, захотелось курить и еще… захотелось увидеть звезды… Такие далекие и чистые…

— Это как-то связано с пари? — впившись взглядом в монитор, спросила Назара.

— Не было никакого пари. Уже давно. А то, что было, с тобой не связано.

— Кто, кроме тебя, наблюдал за мной?

— Никто. Видеть тебя такой могу только я.

Казалось, он говорил правду. Собственник, он бы не стал делиться. Он мог вообще промолчать о камере, и я бы вряд ли узнала, но он сказал… И я все понимала, но… принять пока не могла.

— Мне нужно время подумать, — не дожидаясь ответа Назара, я вышла из скайпа.

Обвела взглядом комнату, потом еще раз, и только с третьей попытки обратила внимание на кучерявый цветок, который Назар водрузил на шкаф, сказав, что поливать его не надо, переставлять тоже. Скорее всего, камера была именно там, но лезть наверх я не стала. Как-то слышала по телевизору, когда хозяева разоблачали домработниц, служивших в их домах, что некоторые объективы камер могут быть размером с ушко булавки. Ну, найду эту камеру, и что дальше? Самое главное: я знаю, что она есть. И что об этом мне сказал Назар. А цветок не виноват. Но я в таком унылом настроении, что ему может достаться.

Не виноват цветок — это да, но чем дольше я на него смотрела, тем меньше он мне нравился на шкафу.

Цветок не виноват… не виноват… он тоже хочет жить…

Вроде бы аутотренинг пока спас растение, но выплеснуть эмоции было просто необходимо, поэтому я позвонила Ире, и прежде, чем она возмутилась, что так поздно, спросила ее:

— Когда ты собиралась мне рассказать, что твой единственный брат — олигарх?

— Эм… — секундная заминка и честный ответ. — Да вообще говорить не собиралась!

— Спасибо, друг!

— Вот именно, что я тебе друг, — подтвердила Ира, — и когда будешь отдыхать от бухгалтерии в шикарном доме моего брата, не забудь пригласить меня, моего мужа и двух наших очаровательных детей хотя бы на пару недель! Ты понимаешь, что твое возмущение выглядит нелогично?

— Да, — не стала врать.

— И? Какие выводы?

— Меня кидает из крайности в крайность. Я злюсь. Могу даже признаться, что я в легком неадеквате.

— Ну, ты знаешь мой метод…

— Вино?

— Нет! — возмутилась подруга. — Замещение неприятного на приятное. Сто пудов, ты сейчас сидишь и пялишься на что-нибудь, что тебя раздражает и нервирует еще больше. Угадала?

Отведя взгляд от цветка на шкафу, я призналась:

— Да.

— Так вот, — продолжила Ира, — для начала посмотри на что-нибудь, что тебе нравится, что тебе приятно, сними градус раздражения, понимаешь?