— Формально это не секта, а местная религия. Люди имеют на неё право, — Робин пожал плечами. — За что их разгонять, если законы не нарушают? Вернее, не нарушали, пока не напали на вас.

— Теперь должны же что-то сделать, арестовать...

— Только если вина верующих будет доказана. Но кто улики сохранит? В местную полицию ты сама только что стреляла.

— Прячемся! Скорее! — неожиданно воскликнула искусственная девушка.

Отряд врассыпную бросился прочь с дороги и залёг в модифицированной пшенице. Через пару секунд послышался уже знакомый гул. Низко над полем пролетел всё тот же длинный тёмный корабль, напоминавший поезд.

— Упомни их, они и появятся, — проворчал Робин, поднимаясь. — Но рано, слишком рано...

— Да что же у вас тут происходит такое?! — Афина, похоже, начала приходить в себя после всего услышанного.

— Проект мирной чистой планеты, превосходный климат, три урожая в год, идиллия... Как хорошо всё начиналось! — мрачно ответил Робин и взмахом руки подал лучникам знак выходить из укрытия. — Но кучка фанатиков свела людей с ума. Кто не спятил, тех держат в страхе роботы-полицейские.

Отряд вернулся на дорогу и возобновил путь.

— Теперь вот ввели налог в пользу культа, — продолжил Робин после недолгой паузы. — Грозят отобрать фермы у несогласных. В общем, дальше терпеть нельзя.

— Неужели Галактический Совет не знает?

— Сенсоры показывают спокойствие и благодать. Продукты исправно поставляются в десятки миров. Значит, вмешиваться незачем... Поэтому будем решать проблему сами. Как раз идём к месту сбора.

— Вот почему меня попросили так одеться... Чтобы я от фермеров не отличалась...

Из-за туч пробились лучи заходящего голубого солнца, добавив пейзажу лазури. Дорога вывела к широкому каналу со свинцово-тёмной водой и берегами, вымощенными квадратными белыми плитами.

Отряд взошёл на высокую светлую арку пешеходного моста. Сверху можно было разглядеть ветровые электростанции где-то у горизонта, медленно вращавшиеся лопасти на высоких подставках. Далеко слева начинался ещё один лес. Справа — посёлок с домами-куполами, блестевшими непрозрачным стеклом стального цвета. А впереди — продолжение пшеничного моря.

— Снова летит! — предупредила девушка-робот.

— А вот теперь не рано! — мастер Робин поднял сжатый кулак, подавая сигнал, и лучники остановились посреди моста. — Девочки, прячьтесь на другом берегу! Так надо. Мы вас потом позовём.

Они не стали спорить, сбежали вниз и присели среди пшеницы.

Длинный аппарат приблизился и замедлил ход. Однако лучники даже не пытались скрыться, продолжали спокойно и неторопливо переходить канал.

— Предатель! — ахнула Афина, наблюдая сквозь стебли, как корабль шёл на посадку у самого моста, а Робин и его бойцы продолжали сохранять невозмутимость.

— Да, похоже, он сдаёт нас полиции, — согласилась копия. — Уходи, я их задержу.

— Нет, я тебя не брошу!

Пока девушки спорили, корабль аккуратно опустился, вытянувшись вдоль берега. Широкие двери отсеков раздвинулись, выпуская чёрные фигуры с неестественно бледными лицами.

Из пшеницы появились многие дюжины людей с топорами, молотами, металлическими прутьями, дубинами, толстыми цепями. У большинства — такие же тёмные плащи, как и у лучников. Под ними — серые комбинезоны техников, разноцветные клетчатые рубашки, брюки из грубой синей ткани, простая фермерская одежда.

Избиение роботов началось молча и сразу, без какого-либо предупреждения. Молоты и топоры с грохотом крушили туловища, цепи сносили головы, дубины сшибали с ног.

Часть фермеров ворвалась в корабль. Шум побоища переместился в отсеки, напоминавшие вагоны.

Лучники Робина сосредоточенно и хладнокровно расстреливали тех полицейских, которые пытались убежать.

Один андроид, в панике бросившийся к тому месту, где прятались девушки, упал шагах в пяти от них, дёргаясь и потрескивая голубыми искрами. Из спины торчала стрела.

Искусственная девчонка вскочила и врезала ему пяткой по лбу. Голова с шипением отлетела и скатилась в воду.

Афина вышла из пшеницы следом за своей копией. Они направились к мастеру Робину, который увидел их и подозвал жестом.

— Так, значит, транспорт есть. Начинайте погрузку! — он обвёл взглядом дымившиеся остатки полицейских. Затем повернулся к подругам. — Девочки, вам, в общем-то, можно не лететь с нами. Это ведь наша революция.

— Наша тоже, — Афина ответила тихо, но твёрдо, — пока там моя статуя.

— Ладно, не бросать же вас одних среди поля... Фрэнк, Джордж, дайте близняшкам луки, колчаны и перчатки!

Всё это принесли два молодых фермера. Вручили и сразу вернулись к остальным, помогая выносить из пшеницы и загружать в корабль толстые вязанки стрел.

— Джонни, ты где?

— Здесь, мастер Робин! — откликнулся черноволосый мужчина лет сорока, щеголеватый, с тонкими усиками. Единственный, у кого одежда под плащом не была рабочей. Светло-бежевые брюки, салатовая рубашка, туфли и вовсе белые.

— Ну что, инженер, сможешь управлять? Ничего не поломалось?

— Порядок! Уже проверил!

— Отправляемся!

Внутри всё и впрямь было похоже на салон поезда, оформленный в тёмно-серых тонах. Даже поручни имелись. Только сидения располагались не поперечными рядами, а сплошными кушетками вдоль стенок вагонов. Поэтому на просторном полу хватило места и для для вязанок со стрелами, и для серебристых пластиковых банок цилиндрической формы с привязанными к ним фитилями, и для аккуратно сложенных топоров, цепей, ломов, молотов.

Гул двигателей в салоне звучал приглушённо. Корабль набрал небольшую высоту и устремился в сторону аквамаринового заката.

Полёт длился совсем недолго. За пшеничными полями показался город с высокими, но довольно тонкими остроконечными зданиями-башнями, сверкающими шпилями и стеклянными стенами, многоярусными виражами высоких мостов. Голубое солнце спряталось за горизонт, ажурную архитектуру столицы освещало только оранжевое, разбавив лазурь неба мягким янтарём раннего вечера.

Точно такие же корабли, как и захваченный фермерами-революционерами, действительно оказались пассажирскими поездами, плавно скользившими по воздуху среди мостов, переходов и террас.

— Окна, Джонни! — скомандовал мастер Робин.

— Сейчас! — ответил голос из динамика в потолке.

Стёкла с шорохом опустились, спрятавшись в стенки. Внутрь ворвался ветер.

— Генератор помех!

Повстанцы взяли пластиковые банки, достали из карманов металлические зажигалки и подпалили фитили. Корабль-поезд сбавил ход над громадной синей сферой, сделанной, казалось, из сапфирных шестигранников. Фермеры принялись метать в неё свои самодельные бомбы.

Взрыв, бутон пламени. Ещё один. Ещё и ещё. Пылающий шар осел, будто сдуваясь, и развалился.

— Значит, теперь один единственный выстрел бластера, — пояснил Робин девушкам, — приведёт сюда галактический патруль.

Их поезд прибавил ходу, нырнул под мост и пошёл на снижение к мраморным плитам, которыми была вымощена улица. Впереди, перегораживая дорогу под низкой аркой перехода между зданиями, уже стояли дюжины две роботов-полицейских.

Поезд врезался в них с громким хрустом, искрами и вспышками. Но сломал и смял не всех андроидов. Некоторые проворно уцепились руками за рамы открытых окон и попытались влезть в вагоны. Однако фермеры-повстанцы, взявшись за молоты и топоры, быстро пресекли такие намерения.

За аркой обнаружилась просторная мраморная площадь. Дальше — самая высокая башня, роскошная, настоящий дворец с широкими ступенями у входа, с блестящим хрусталём фронтальной стены и серебряным цветочным орнаментом до самого верха.

В центре площади на постаменте сияла золотом статуя девчонки в лёгком летнем платье. Портретная схожесть с Афиной была безупречной.

Поезд развернулся в воздухе боком к дворцу и опустился на мраморные плиты так, чтобы заблокировать собой дорогу под аркой, создать заслон сзади. Джонни вернул обратно стёкла на окнах. Впрочем, в проходе больше никто не появился, только разбросанные обломки роботов догорали.

Зато впереди, между башней-дворцом и статуей, собралось несколько сотен андроидов, выстроившись в плотную многорядную фалангу.

— Значит, здесь вся полиция планеты, — хмыкнул Робин. — Жестянки хотят задавить нас массой.

Двери вагонов открылись. Революционеры, не ожидая дальнейших указаний, высыпали наружу. Каждый, похоже, чётко знал свою задачу. Кто-то таскал вязанки стрел, кто-то выносил оставшиеся бомбы. Лучники развернулись в боевое построение, в шеренгу. Часть повстанцев забралась на крышу поезда.