− Придержи лошадей, Армстронг! − шиплю я, вертя головой, как суслик, чтобы понять, слышала ли Тиффани. По дружелюбной улыбке на её лице могу сказать, что, кажется, нет. Или, если и слышала, ей было плевать. Вместо этого, она глядя на меня хлопает своими накладными ресницами, и слишком очевидно строит мне глазки.

Говорят, не макайте свою ручку в общую чернильницу. Даже если она не входит в состав взвода, она здесь под нашей защитой. Мне стоило это лучше знать прежде, чем трахать её до потери рассудка при первой же возможности. И при второй. Ну а третий раз был просто из жадности. Чёрт возьми, четырнадцать месяцев − долгое время со старой знакомой, правой рукой. Здесь нельзя просто выбраться в город, и снять себе цыпочку. Это верный путь к тому, что тебе просто оторвут член.

− Я знал это, ты, кобель, − засветились глаза Армстронга. Он поймал меня, и он это знал. − Хорошо для тебя, капитан. Я бы и сам забрался в эти трусики, но ты, наверное, уже ждал её по стойке смирно, да?

− Что-то типа того, − отмахиваюсь я от него. Последнее, что я хочу делать, это вести грязные разговоры и том, как я трахнул большие сиськи Тиффани на заднем сидении служебной военной машины США. Мне не нужны подобного рода сплетни о себе.

− Какая разница. Вы двое понятия не имеете, что теряете, преследуя всё эти киски. Когда-то, если вам повезёт, вы найдёте кого-то, ребята. Я вам говорю, когда вы встретите такую девушку, как моя Надин, вы поставите её на первое место. Я никогда не думал о том, что это будет самым важным для меня в армии, но сейчас я знаю, что это моя женщина и мой сын. Это просто меняет мужика, вот увидите. Вы встретите кого-то, кто выбьет вас из вашей игры, и заставит забыть обо всем этом, − Томпсон взмахивает рукой, указывая на весь простор пустыни.

− Ха! Хочешь поставить на это деньги? − я мотнул головой: не могу даже представить мир, где что-то значит для меня больше, чем морская пехота. Просто я так устроен. − Неё, можешь оставить себе своё домашнее блаженство, Томпсон. Всё, что мне нужно, здесь, в армии.

− Эй, капитан! − к нам подбегает Купер Сандерс, и пыль с каждым его шагом клубится под ногами. − У нас уже есть все снимки, которые нам нужны. Спасибо за то, что были такими терпеливым с нами, − он улыбается, и возле его глаз собираются морщинки, похожие на паутинку. Хотя, никаких других морщин на его лице не наблюдается. Для полностью поседевшего человека, возраст, казалось, не тронул его лицо.

− Хорошо. Построиться! − я выпрямляю спину, и созываю свой взвод. В нашей группе сорок дюжих мужчин, плюс ещё восемь из команды CNB. Парни вокруг прекращают хохотать, и строятся. Они знают, что наш перерыв окончен.

− У нас осталась одна разведывательная операция, и потом можно будет назвать это победой. Я знаю, что прошло немало времени. Знаю, что вы устали и проголодались, а тело буквально готово превратиться в лужу, но давайте закончим на хорошей ноте, ребята! − выкрикиваю я, и наблюдаю, как парни равняются, и стряхивают с себя жару, чтобы сосредоточиться на работе. Солдат всегда ставит своё задание превыше всего. Я бы доверил свою жизнь всем и каждому из своих ребят.

Не задумываясь.


Глава 6

Мак

2012


Купер и его команда построились в первом ряду вместе со мной, и мы нога в ногу маршируем к нашей последней на сегодня остановке. Маленькая деревушка Гамбад всего лишь в пятнадцати минутах вверх по дороге. Пятнадцать минут могут вполне походить на пять часов, если ты на ногах с рассвета, но я знаю, что мой взвод смирится с этим и не сломается. Как и всегда.

− Знаете, капитан, я постоянно слышу, что ваши ребята собираются делать через три недели. Но не знаю, чем вы планируете заняться, когда вернётесь в Соединённые Штаты. − Позади Купера нас снимает оператор. Нет никакого оффлайна, когда, словно тень, за тобой следует ведущий новостей. Каждая мысль, каждое движение, каждое выражение лица будет записано, отредактировано и использовано в шоу.

Пыль облаками поднимается вокруг наших ботинок, доходя до колен. Такие засушливые дни, как сегодняшний, напоминают мне свинарник Чарли Брауна (прим пёр. − Чарльз «Чарли» Браун − один из главных персонажей серии комиксов Peanuts, созданный Чарльзом Шульцем. Является хозяином Снупи. Чарли Брауна описывают, как милого неудачника, обладающего бесконечной решимостью и надеждой, но который постоянно страдает от своего невезения). Тот ребёнок, наверное, что-то сделал со здешней пылью. Потому что я вполне уверен, что когда возвращаешься после прыжка с парашютом, грязь вокруг вас клубится, словно живая. Ваше собственное облако несчастья и грязи, которое следует за вами по пустыне до самой могилы.

− Когда я вернусь? Ну, когда я отмокну так, что вся грязь выйдет из моих пор, я планирую пересечь страну на своём байке. − Моё сердце замедлилось, и кожа почти остыла, когда я вспомнил, как ветер гуляет в волосах, пока я на скорости рассекаю шоссе.

− Байке? − Купер вытягивает меня из ментальной экскурсии назад в реальность. − Каком байке? − он смотрит на меня сблизи. Слишком близко. Его голубые глаза сканируют моё лицо почти так же, как и мёртвый глаз камеры.

− «Харлей Дэвидсон Фэт Боу Ло», − просто отвечаю я. Я моргаю, и на долю секунды представляю, что рюкзак, который у меня за плечами, это защитные металлические пластины в моей кожаной куртке. Эта грязная тропа у нас под ногами − хруст асфальта под шинами. Я сканирую пустую дорогу, по которой мы идём, и блестящая бежевая песочница, растянувшаяся перед нами, переносит меня назад в настоящее.

− «Харлей»? Вы хотите закончить свой пятнадцатимесячный тур, пересекая штаты на своём мотоцикле? − Купер склоняет голову, а его губы выгибаются в кривой ухмылке. Неуверен − он поражён или насмехается надо мной. Хотя, мне всё равно плевать.

− Да, сэр. Я уже десять лет езжу на мотоцикле. Я выезжал в небольшие путешествия время от времени, но я никогда не пересекал страну от границы до границы. Это изменится, когда я вернусь.

− Вы не хотите провести свой промежуточный отпуск где-то на пляже или что-то в этом роде? Может, остаться на несколько недель на эксклюзивном курорте? И, знаете, расслабится немного? − Он продолжает идти рядом со мной, даже не отрывая своего пронзительного взгляда от моего лица. Не то, чтобы я был тактичным по отношению к нему, но всю эту неделю Купер вёл себя с нами, как профи. Парень, загружающий камеру на своё плечо и ловящий наш «интимный момент», поражает меня больше.

− Без обид, сэр. Но какой идиот захочет провести ещё больше времени на песочном пляже после года, проведённого здесь? Если я больше никогда не увижу пляж, я буду считать, что умру счастливым человеком.

Купер смеётся, и его щёки становятся более розовыми, пока он качает головой из стороны в сторону.

− Точно, думаю, это был не лучший пример, − он глуповато смотрит через плечо на своего оператора. Он всего лишь на мгновение обезоружен прежде, чем снова надевает свою каменную маску и пялится мне в душу.

− Весьма справедливо. Могу понять, почему вы не захотите провести время на пляже, − продолжает он, − но я не это имею в виду, вы что не хотите просто расслабиться? Разве вам не нужно немного времени, чтоб справиться со стрессом после всего этого? − Купер снова возвращается в игру.

Ветер внезапно поднимает и вертит маленький песчаный смерч прямо перед моим лицом. Я прищуриваю глаза и опускаю голову, наблюдая, как мои ноги передвигаются по пыли, пока я жду, когда он стихнет. Помню, когда впервые попал сюда, эти песчаные смерчи ощущались, словно лезвия на моих щеках, но теперь моя кожа превратилась в кожу черепахи, а мой панцирь очень сложно разбить.

Как только смерч рассеивается, я сканирую горизонт. Деревня Гамбад уже появляется в поле зрения. Маленькие глиняные домики очерчивают большое пространство из ничего. День почти окончен. Ещё один «Х» на календаре. На ещё один день ближе к дому.

− Ну, сэр думаю, расслабление и избавление от стресса для каждого выглядят по-разному. Большинство из моих ребят после этого собираются домой, провести время с родными, или отдохнуть, смотря ТВ-шоу, которые они пропустили за год отсутствия, и это то, что им нужно. Это то, что они заслужили поле всего этого.

Пока мы продолжаем устало тащиться вперёд, я вижу кучку ребятишек, которые босиком играют в футбол. Один из парней указывает на мой взвод, и поднимает мяч, сунув его под мышку. Его друзья останавливаются, и прикрывая глаза ладошками, словно солнцезащитными козырьками, наблюдают за тем, как мы приближаемся.