- Не прошло и года, - недовольно встретил меня Логинов. - Тебя только за смертью посылать.

- Скажи спасибо, что вообще выпустили, - я с четверть оборота начала заводиться. - Я смотрю, ты извёлся весь. Соскучился без меня?

- Глазоньки проплакал, дожидаючись: где моя ненаглядная?

- Вот терпеть не могу, когда ты меня так называешь! В следующий раз в глаз дам, честное слово, - мне сразу захотелось вернуться домой. Стоило из-за шута горохового на улицу рваться? Лучше бы уроки села делать.

- Брэк, петухи бойцовые, - рассмеялся Родионов. - Гитары друг о друга не поломайте.

Я взглядом прикинула диаметр головы Логинова, соотнеся с размерами гитары. Не дождутся. А вообще, интересно, проскочит у Серёги голова между струнами? "Да лютней как мне даст по голове, так что башка сквозь струны проскочила". У Шекспира где-то встречалось и случайно запомнилось. Да дядя Коля Пономарёв пару раз цитировал.


* * *

Почему я так подробно помню тот день? Похожие дни случались и раньше. Правда, Логинов не делал поползновений втихомолку обнять, потереться, озадачивших меня по принципу "ну и что теперь с этим делать, как это понимать?" и слегка напугавших. Померещилась тогда новая форма издевательств от фирмы "Логинов и ко". Но не из-за первой же его попытки перейти, казалось, раз и навсегда установленные границы? Может, именно в тот день всё переменилось, встало с ног на голову? Ведь после того воскресенья события полетели галопом.


* * *


В дверях меня остановила Райка Сибгатуллина. Родители нарекли её Рушанной, но класс предпочитал звать Райкой. Так проще.

- А у нас новенькая.

- Знаю, - ответила ей в тон. Раскрутила за ремень сумку с учебниками, метнула в класс. Взглядом проводила её полёт. Это я не выпендривалась, элементарно экономила силы. Частенько ленилась тащить набитый книгами и тетрадями баул до своей парты. Вместе со мной за "полётом шмеля" с интересом наблюдала Райка. Сумка приземлилась в точно определённое место.

- Ну и глаз, - покрутила головой Райка. - Сколько смотрю, столько удивляюсь. Пришибёшь когда-нибудь кого...

- Кого?

- Кто идти будет, - Райка любила изъясняться коряво и недомолвками. Но, в принципе, в данном конкретном случае она права. Я как-то не думала о трагических последствиях своей лени для других. От того, что правота Райки казалась очевидной, я разозлилась. Не на неё, на себя.

- А нефиг по классу болтаться, когда моя сумка летит, - отшутилась мрачно. Заметила в кабинете давешнюю "Пизанскую башню". Вот гадство. Сделала вид, будто не заметила. Пошла по классу, громко спрашивая:

- Люди, кто физику сделал? Дайте списать Христа ради!

В ответ собирала одни смущенные ухмылки. Похоже, никто вчера физикой не занимался. Только начался сентябрь - каникулярное послевкусие. По традиции у нашего класса на раскачку почти вся первая четверть уйдёт. Поползла к кондовой отличнице Лерочке Полосухиной. Та успела приготовиться, пропищала бессовестно:

- Стенгазету за меня сделаешь. С учётом гласности.

- Легко, - согласилась я. - Тетрадку давай.

Получила вожделенную тетрадку и отправилась на своё место, списывать. Прошли те времена, когда списывали у меня. Лерочка, кстати, могла бы и бесплатно помогать. Не так давно я целый год защищала её от террора компании девчонок из соседней школы, которые были на дурном счету даже у дворового пацанья - и компания, и школа. Иногда и драться из-за Полосухиной приходилось. Но кто в наше время помнит добро? Сейчас Лерочка от меня усиленно дистанцировалась. То есть, пока я её защищала, Полосухину не беспокоили ни манеры мои, ни дворовая слава. Отпала необходимость в защите, и ей сразу стало неудобно появляться в моём обществе.

Отворачиваясь от Полосухиной, наткнулась на изучающий взгляд новенькой. Таня. Лаврова. Кажется, так Шурик вчера информировал. Уф, до чего неприятно, когда тебя излишне внимательно рассматривают.

- Привет. Новенькая? Я про тебя уже слышала. Тебя ведь Таней зовут? А меня Тоней.

Новенькая кивнула, холодно и манерно. Дополнительно осмотрела меня. Вчерашнего всестороннего осмотра ей оказалось явно недостаточно. Я отплатила равноценной монетой. Сегодня с утра "Пизанская башня" выглядела менее претенциозно, чем накануне. Светлые волосы, гладкие и блестящие, схвачены у висков заколками-сердечками откровенно иностранного происхождения. Косметики на лице значительно меньше. Каблуки у туфель - ниже.

- Будем считать, что познакомились, - у меня от её взгляда начисто пропало желание продолжать процедуру знакомства. Пошла к своему месту, переваривая впечатление от прекрасно пошитого, ладно облегающего худую фигуру тёмно-синего костюма Лавровой. Почти физически ощущала затрапезность своего поношенного школьного костюмчика - юбки с жилеткой, старенькой ковбойки и дешёвых спортивных тапочек.

Собственно, благодаря Горбачёву с его Раисой, перестройкой и новыми веяниями, на форму в школах махнули рукой. Особенно в отношении выпускников. Ученики сейчас одевались, кто во что горазд. Утверждался новый стиль - унисекс, то есть джинсы, футболка или неопределённого рода свитер, вместо портфелей и сумок рюкзачки, - стиль, одинаково подходящий и девчонкам, и парням. Но в нашей школе многие просто донашивали старую школьную форму. Я в том числе. Одеваться стильно никто пока не догадался. Не умели. Разве джинсами-варёнками щеголять?

Я быстренько списывала домашнюю работу по физике, не забывая держать в поле зрения "Пизанскую башню". У нас с ней, совершенно очевидно, с первого взгляда возникла обоюдная неприязнь.

Интересно, отчего так происходит? Вот столкнулись два человека, обменялись взглядами и невзлюбили друг друга, ничего ещё друг о друге не зная. Может, имеются у человека те самые разнозаряженные флюиды, о которых Воронин в прошлом году рассказывал? Сравнить, к примеру, с тем же Логиновым. Я его всегда терпеть не могла, мы общались подобно кошке с собакой, но внутреннего отторжения не было изначально. А эту Лаврову моя натура сразу не принимает.

Лаврова сидела смирно, листала какой-то журнальчик из привозных. Кабинет постепенно заполнялся одноклассниками. Меня о чём-то спрашивали, я что-то отвечала. Смех, обмен впечатлениями и новостями, детские шутки парней, списывание на скорую руку. Обычное утро обычного класса обычной школы. Необычной была новенькая. Она смотрелась пальмой среди карликовых сосен. Её осторожно обтекали, исподтишка рассматривали и мысленно присвистывали - экзотическая птичка.

Списать физику до звонка я успела. Уже легче дышалось, как любил выражаться Логинов. Со звонком в кабинет бодро вошла физичка, она же наш классный руководитель, она же Елена Георгиевна Алонкина, которую мы в хорошем настроении называли бабой Леной, в плохом - бабой Ягой. Прозвище произошло от первых букв полного имени. Аббревиатура быстро упростилось до Яги. Мне порой казалось, что исчезнувшие в невозвратном прошлом классные дамы были точно такими. Старая дева, живущая одна, она всё своё время тратила на нас, свинюшек неблагодарных. Её усилий по достоинству никто не ценил. Иногда я жалела бабу Лену. А иногда её тупость доводила меня до белого каления.

- Нуте-с, - вместо приветствия выдала баба Лена, - я вижу, у нас новенькая. Расскажи нам немного о себе, девочка.

"Девочка" прозвучало не как обращение старшего к младшему. Логинов иногда говорил мне издевательским тоном "девочка моя", и то не столь обидно звучало. "Девочка" Алонкиной была примитивной констатацией факта - за партой сидит подросток. Баба Лена, верно, вовсе из ума выжила, если не видит перед собой взрослую девушку.

- А что рассказывать? - вызывающе откликнулась Лаврова.

Нормальная реакция на неосознанное хамство старшего по званию и возрасту. Лично я "Пизанскую башню" не осудила. Полагаю, весь класс молча встал на её сторону.

- Во-первых, встань, когда разговариваешь с учителем, во-вторых, разговаривать должно более вежливо, - терпеливо и занудливо пояснила баба Лена. Где она устаревшие словечки выкапывает? Должно - с ударением на первое "о", а не как принято - на второе. Вот старомодина.

- Я не знаю, что нужно рассказать, - Лаврова пошла в атаку, использовав особые интонации. - Зовут меня Таня. Фамилия - Лаврова. Остальное - личная информация, имею право её не озвучивать.

У бабы Лены аж очки дыбом встали, с такой уверенностью ученика она до сих пор не сталкивалась. Она внимательно посмотрела на "Пизанскую башню" и передумала с ней ругаться. Времена наступали непонятные. Свяжешься с наглой девицей и сама потом виноватой останешься. Сейчас всё общество гуртом на учителей набросилось. В газетах, по телику - сплошная критика школьных порядков, вопли о необходимости срочных реформ. Баба Лена предпочла выкрутиться.