- Не обострял бы ты, - Шурик торопился остудить сердитого Логинова. Я молчала. Вчера ещё для себя решила делать, как он захочет. Вот право перечить и дуться за собой оставила. Иначе Логинов быстро "зазвездится" и на него тогда управы не найдёшь. Логинов, не дождавшись реплики с моей стороны, прощупал почву:

- Что же ты молчишь?

- Подчиняюсь грубой силе. Но без особой приятности.

Шурик расхохотался. Серёжка, судя по звукам, отодвинул в сторону учебники с конспектами. Встал и пошёл ко мне. Сел рядом, обнял.

- Нет, Серёга, ты с ней не соскучишься, - отсмеявшись, признал Шурик.

- За то и люблю, - Логинов чмокнул меня в висок.

Возникла умильная тишина. Тьфу, гадость. Пауза затягивалась. Это Родионов на нас любуется, а Логинов ему позирует? "Мы с Мухтаром на границе". Вдвойне гадость.

- Да, - спохватился Шурка, - забыл совсем. Ребята просили передать, что завтра вечером все вместе к тебе придут.

Ответить я не успела. Голос Логинова опять был холоден.

- Передай, чтоб не появлялись. Нечего здесь околачиваться. Я ревнивый. И жадный. Делиться ни с кем не собираюсь.

Это что, все парни такие собственники? Воронин, помнится, тоже возле меня никого не терпел.

- Ты с ума сошёл! - провозгласила я мрачно.

- Привыкай, - он не собирался шутить. - По-другому не будет, - и через мгновение вкрадчиво поинтересовался, - Тебе уже наскучило моё общество? Других развлечений ищешь?

- Кто бы меня спросил, зачем я с тобой связалась?! - перед мысленным взором неожиданно запереливался омут из горького шоколада, почти примирив меня с диким собственничеством Логинова.

- Жалеть поздно, поезд уже ушёл, - вынес окончательный приговор Серёжка, и вдруг потёрся носом о мою щёку.

Пропустила через всю себя его законспирированную нежность, прислушалась к внутренним ощущениям.

- Поезд, говоришь, ушёл? А я вот возьму и выброшусь из окна.

- Давай, - разрешил Логинов, смешливо добавил. - У тебя палата на первом этаже, полметра до земли.

Всегда за ним последнее слово оставалось. Пора бы и привыкнуть.

Серёжка отцепился от меня, попросил нас с Шуриком не гомонить, ему заниматься надо, и удалился в свой угол к конспектам. А Шура ещё не пойми сколько времени шёпотом читал мне лекцию по правильному обращению с таким сложным явлением природы, как Логинов. Я покорно мотала на ус, отлично зная, что если буду вести себя в соответствии с рекомендациями Шурика, Серёжка сбежит от меня на третьи сутки и никогда не вернётся. Это всё же мой Логинов, и я знала его получше Шуры. Однако не возражала. Зачем?

Родионов остался доволен, нахваливал Серёгину методу воспитания. Кто кого из нас воспитывал - это ещё вопрос! В конце концов, я утомилась поглощать доброжелательные родионовские глупости и соответствовать им одними междометиями. Спросила, который теперь час? Заволновалась вполне натурально:

- Уже? Аллес, Шура, двигай давай. Сейчас мне, в соответствии с распорядком дня, придётся, по изысканному выражению некоторых, подставлять задницу под укол, температуру мерить, пилюли глотать. И всё без фокусов. Представляешь?

В углу негромко хрюкнуло.

- Да-да, это трагедия века. Без фокусов, говоришь? Кошмар! - посочувствовал Шурик, торопливо попрощался и сбежал. Видимо, рассматривать мою голую отощавшую задницу вдохновение его не посетило. Не, скорее, ревнивого Логинова побоялся.

Далее жизнь пошла строго по логиновскому расписанию. Измерение температуры. Отдых с мечтаниями. Укол и пилюли. Отдых с мечтаниями. Всё без единого фокуса.

Серёжка, аки трудолюбивая пчела, штудировал учебники и конспекты, по старой памяти изображая немую сиделку.

Ужин я добросовестно съела до последней крошки, хотя макароны, перемешанные с творогом - гадость несусветная. Попробовала бы капризничать! Теперь, когда отпала необходимость притворяться, у Серёги фиг забалуешь. Накостыляет, мало не покажется. Осуществит свою давнюю розовую мечту - от души выпорет. Да ещё обучение перенесёт на следующее дежурство. Ему что? Он вон сколько держался, исключительно на силе воли. Правда, с заменителем. У меня для него заменителя нет. Логинов незаменим. И силы воли у меня нехватка.

После ужина он читал мне присланную дядей Колей книгу. К обоюдному удивлению, мы поспорили о заслугах Шлимана. Серёжа встал на позицию большинства историков:

- Нельзя было его подпускать к раскопкам. Зря турки разрешили. Теперь не разобрать, где какая Троя была.

- Ты не понимаешь, - горячилась я, споря с ним на законных основаниях, искренне переживала за Шлимана. - Если бы не он, никто бы Трою не нашёл и не раскапывал. Её бы просто искать не стали. Миф, сказка. И Микены. Археология только начиналась. Не столько наука, сколько обычный поиск древностей. Никто ещё ничего не знал, не умел, не выработали методики. Глупо с высоты прошедших лет и накопленных поколениями знаний предъявлять ему претензии и выдвигать обвинения.

Мы могли долго спорить. Обоих задела авантюрная натура великого, - на этом мы безоговорочно сходились, - археолога. Но заглянула коридорная медсестра, велела погасить свет и укладываться. Спор моментально прекратился. У меня тревожно застучало сердце.

Серёжа быстро перестелил мне. Установил, как делал это раньше, раскладушку себе, застелил и полежал на ней для приличия минут семь, после чего неслышно перебрался на мою кровать.

- Еле дождался. С чего обучаться начнём? Может, с повторения пройденного?


* * *

Долго потом Серёжа полушутя попрекал меня тем, что я готова была предпочесть компанию мелкой по возрасту и замашкам шпаны его обществу...

Несправедливо попрекал. Я ждала его, и уж тем более ночных уроков, больше, чем восстановления способности видеть. Тогда он не подсмеивался надо мною, у нас царило полное согласие. Мы познавали друг друга не только физически. Ночные беседы приносили несомненную пользу обоим, ибо оба в них были открыты и беззащитны, оба с готовностью залезали на чужую колокольню. Физическое познание лишь обогащало наши отношения. Как же было не ждать ночных логиновских уроков?

В дежурство медсестры Юли я ворочалась ночи напролёт. Юля ругалась, мол, сама не сплю и ей не даю, скриплю пружинами панцирной сетки. Скабрезно шутила, о многом догадываясь, и, тем не менее, всячески нас с Серёжей покрывая. Сочувствовала. Серёжа ей офигенно нравился. Меня она от души жалела.

Мама относительно легко уступила ночные дежурства добровольному помощнику милиции. Она на него вообще нахвалиться не могла. Так и получилось, что мы с Логиновым по две ночи через одну были вместе. Плавно и неторопливо, ещё до выписки меня из больницы, прошли полный курс начального обучения. Серёжа побаивался гнать лошадей. Кто знает, как отреагирует переживший серьёзную встряску организм его Гавроша? Он стал в шутку называть меня Гаврошем. Новое прозвище не отменило "девочку мою" и "ненаглядную". Но у старых обращений несколько изменилась интонация и стала для меня гораздо более терпимой.

Нас ни разу не застукали, потому что не собирались этого делать, не хотели. Наверняка подозревали в регулярном грехопадении, но потворствовали из сочувствия. По словам Юли, рассказывали друг другу про нас всякие душещипательные истории, у кого из медперсонала на что хватало фантазии. Мы же с Логиновым настолько привыкли делить постель, садистки узкую больничную койку, что оба не мыслили одинокие ночи. Серёжа, едва меня выписали, поторопился объявить своим родителям о решении немедля жениться.

Скандал разгорелся знатный. Сперва Серёжа вёл упорные оборонительные бои дома. Затем его предки прибежали к нам. Серёжа засел у нас, и они его разыскивали. Разыскали. Сразу уж решили и другое дело провернуть - отбить у захватчицы сына. Угрожали, умоляли. Я сидела на стуле, сложив руки на коленях, - в центре боевых действий, - и, судя по жару, заливавшему лицо и шею, краснела. Проникалась их доводами, искренним материнским горем. Готовилась добровольно расстаться со своим незаслуженным счастьем, не портить этому счастью жизнь.

Серёжа упирался рогом, держался Брестской крепостью, между делом объясняясь со своими родителями, обещая всё на свете моим. Кошмар, короче. У меня болела голова, и тошнота подступала к горлу. Истерику его родителей заткнул железный аргумент будущего Серёжиного тестя:

- Моя дочь спасает вашего сына от тюрьмы.

Логиновы, конечно, слышали кое-что про аптечную историю, но подробностей не знали. Подробностями и криминальными деталями с ними поделилась мама, после чего сразу весело предложила: