Освободившиеся ото льда территории заселялись. Раскопки Верхневолжской археологической экспедиции показали, что уже в 5-м тысячелетии до нашей эры на территории нынешней Ивановской области человек был знаком со многими секретами гончарного мастерства. Именно здесь недавно найден глиняный горшок с красной минеральной краской, которому около 7 тысяч лет. Точно по невидимым ступеням поднимался человек к высотам культуры в разных уголках планеты после катастрофы в Атлантике.

Платон, Геродот, а затем Плутарх писали, что Атлантику в определенном месте трудно переплыть, ибо она полна жидкой грязи: "Океан вязок, словно болотная топь". Такой странный факт, как уже отмечалось выше, можно расценить как следствие катаклизма, взметнувшего ввысь миллиарды тонн вулканической породы. Но по словам историка и писателя А. Горбовского, океанографическая экспедиция 1947-1948 годов подтвердила сообщения античных ученых! Дно океана между Азорскими (опять-таки!) островами и островом Тринидад оказалось покрытым почти тридцатиметровым слоем вязкого ила.

Много раз даже современные суда останавливались из-за скоплении пемзы, выброшенной в океан вулканами. Мне не раз приходилось читать об этом в зарубежных и отечественных журналах и газетах.

Дискуссия продолжается. Никто из атлантологов не отрицает факта извержения Санторина. Но Платон ведь говорит о другом времени и другом месте.

Плинии Младший сообщает о лодке, которую волны прибили к европейскому побережью. Лодка эта была с краснокожими гребцами. Помпоний Мела и Плинии описывают внешность членов экипажа; из их описаний можно заключить, что люди эти, по всей видимости, прибывшие с другого берега Атлантического океана, похожи на кроманьонцев - первых представителей современного человека, скелетные останки которых находят ныне почти по всей Европе (археологические данные свидетельствуют, что кроманьонцы и физически, и объемом мозга превосходили современного человека).

В мифах отыщутся упоминания о том, что бессмертие богам давала амброзия и ее приносили на Олимп голуби с берега океана. Что это за океан? Наверное, это тот самый океан, который упоминает Платон в своих знаменитых диалогах. То есть Атлантика. Вряд ли стоит искать другие океаны, откуда голуби могли брать амброзию.

В 1970-е годы я стал относится к истории с амброзией серьезно. Более того, я реконструировал, как мне кажется, главные ее этапы. Что могли собирать голуби на древних допотопных пляжах? То же примерно, что и в наши дни. Разные органические остатки, служившие им скромным, но постоянным пропитанием. Можно и сейчас увидеть этих мифических голубей, которые бродят по галечным берегам Черного и Средиземного морей, чтобы найти зерна, семечки, оброненные туристами орехи. Между прочим, голуби не отказываются и от съестного, выброшенного морскими волнами. Голуби довольно всеядные птицы. Но у берегов древнего океана времен Атлантиды Платона, то есть 12-15 тысяч лет назад или даже ранее этого срока, они собирали на берегу вместе со съестным и материал для гнезд. Гнезда же они устраивали поблизости от человеческого жилья, быть может, даже на окраинах главного города атлантов, за обводным кольцевым каналом. Что же служило материалом для птичьих гнезд? Я предположил, что это водоросли, или, точнее, морская трава. Меня навел на эту мысль древний миф времен Шумера и Ассирии. Герой мифа царственный Гильгамеш, отправившийся в долгое путешествие, в пути узнал о морском цветке, дающем человеку вечную молодость. Этот цветок у него похитила змея.

Но птичьи гнезда могли служить пищей человеку. В этом качестве они используются в иных странах и поныне.

Морские диковины далекого прошлого нам мало знакомы. Они исчезли вместе с Атлантидой. Океан стал иным. Даже его химический состав после таяния ледника, покрывавшего Северную Европу и Северную Атлантику, изменился. Изменился шельф. Прежний шельф был затоплен. Вместе с теми растениями, которые хранили в себе тайну амброзии. Я пытался восстановить микроэлементный состав растительных организмов шельфа того периода. И что же? Только предположение об астероиде, то есть о небесном огне египетских жрецов, уничтожившем половину мира, дало ключ. Состав вод Атлантики до сего дня несколько иной, чем в других океанах. Черное море было озером в те отдаленные времена. Изучение останков растений и животных, погибших в результате изменения состава вод, дало ключ к составу первобытного океана, поддерживавшего их жизнь до катастрофы. Так были обнаружены элемент теллур, а за ним еще три элемента. Органические соединения этих элементов дали поразительный результат: некоторые виды простейших организмов жили гораздо дольше своих сородичей, не получавших их.

И я вспомнил о библейских героях, живших в десять раз дольше, чем простые смертные. Это совпадение поразило меня, и я окончательно уверовал в Атлантиду Платона.

В последнее время американские специалисты показали, что некоторые микроэлементы повышают интеллект у детей. Это лишь повторение на новом уровне старых результатов. Ведь уже давно было известно, что магний, например, делает человеческую мысль более быстрой. Точно так же другие микроэлементы влияют на скорость химических реакций, ответственных за качество и скорость мышления.

Я пришел к выводу, что те соединения, которые логично назвать амброзией, дают весьма ощутимую прибавку именно в этом плане. Странно, но факт: скорость мышления оказалась связанной с продолжительностью жизни, с той самой амброзией, о которой сложены легенды. Это свидетельство глубокой связи. Добавлю к этому, что интеллект и длительная жизнь кроманьонцев оказываются закономерно и взаимно обусловленными. Это как бы две стороны одной медали. Почему же кроманьонцы-охотники оказались в таком благоприятном положении, напоминающем положение мифических атлантов Атлантики или восточных атлантов Малой Азии и Фракии? Думаю, что это влияние биосферы в целом. Допотопный мир вообще был иным. Это относится и к наличию в почвах и горных породах некоторых из элементов, дающих эффект амброзии. Конечно, охотники древнейшего мира пользовались богатствами планеты стихийно.

Я представил себе парадоксальную ситуацию, в которой оказался бы человек, достигший бессмертия и наделенный отчасти в связи с этим очень высоким интеллектом. Такой человек (левитатор) способен заменить целый институт или всю науку в целом. Ведь знания человека, сохраняющего ясность мысли и память к 500-летнему возрасту, например, не просто обширны, а они легко поддаются обработке, они наделены качеством, которое не дают даже электронные машины,- их можно очень быстро использовать. В то же время ни один институт не в состоянии заменить левитатора. В последнее время открытия даются человечеству с колоссальным трудом, ценой гораздо больших усилий, чем в недалеком прошлом. Самое удивительное, что социум еще способен к феномену открытий, хотя, конечно же, большинство из так называемых открытий не являются таковыми. Современный человек от природы лишен способности мыслить. Если человек учится десять лет отвечать на стандартные вопросы и решать стандартные задачи, а потом при поступлении и институт или университет оказывается; что он решает эти стандартные задачи на тройку или четверку, то при всем желании назвать это мышлением нельзя.

Мышление вообще не свойственно человеку. Я имею в виду подлинное мышление, которое создает качественно новые представления о мире. То, что понимают под мышлением, я назвал бы механическим мышлением, калькулированием или как-нибудь в том же роде. Я затрудняюсь назвать открытие, в котором бы проявилось это качество. Это закономерно, что подавляющее большинство открытий сделано вообще случайно. Почти все великие открытия случайность.

В современном мире происходит девальвация ценностей. Эффект мышления все более исключается из него как явление. Поиск (с позволения сказать) управляется уже не мыслью в точном значении этого слова, а своими утилитарными законами.

Но социум создает предпосылки появления эффекта левитации. Вместо 500 тысяч кроманьонцев ныне на планете проживает 6 миллиардов людей. Появление одного лишь левита-тора компенсирует девальвацию ценностей, о которых я упомянул. Левитатор означает новый этап развития интеллектуальной сферы, и я все чаще задумываюсь об этом, изучая парадоксальные законы, свойственные подлинному мышлению.