— Понятно, так значит, выспалась? — спросил он.

— Да, нет, полночи в интернете просидела, смотрела «Унесенные призраками».

— Ужастик?

— Нет, это сказка-анимэ.

— А, сказка. — В голосе разочарование и ирония.

Варя, наконец-то смогла сказать с ночи заготовленную фразу. Фразу-месть.

— Да, добрая вечная сказка, вашему поколению конечно уже неинтересная.

— Даже так, не очень люблю сказки.

Варя смотрела прямо в глаза. Во взгляде ни наивности, ни смешинки. Очень серьезно, словно оценивая, попала ли точно в цель. Взял себя в руки, хотя давно позабытое чувство обиды, оживало в душе.

— Конечно, только настоящим мужчины остаются детьми. Режиссер Миядзаки-сан один из тех, настоящих, и это в семьдесят.

В дверях появилась Зинаида Павловна: «Варя, машина подана».

— Хорошего дня.

Добила, и пошла, к выходу.

Он дождался ее ухода и сделал то, что не позволял себе, уже лет, десять. Со всего размаха в стену полетели, и чашка с недопитым чаем, и масленка. Вбежавшая охрана, сконфуженно ретировались.

В 19:00 на борту личного самолета, помощник, постучавшись, зашел в кабинет.

— Какие будут распоряжения?

— В Москву, В Москву.

Коньяк не грел, на входе прощаясь со стюардессой, пожал той руку и спросил:

— Настя, может ли меня полюбить молодая, знаменитая девушка?

Та глупо зарделась, хоть и была замужем. Потом видно до нее дошло слово «знаменитая», и смущенно улыбаясь, произнесла: «Конечно, непременно!»

За окнами машины шумела дождем Москва, чужой город, принявший и возвысивший его.

А он вспоминал свои мальчишеские уличные бои. Никогда не дрался из-за девчонок. Только за место в стае. Когда гормоны дали другим преимущество в росте и весе, стащил у отца портсигар, и обменял на острую, воровскую финку.

Тогда была обида, такая же, похожая по боли и безысходности.

От маячившей для юного Сашки тюрьмы, спас тренер, привел в секцию самбо.

В Ново-Огарево первой его встретила лабрадорша Кони. Виновато махать хвостом надо было бы ему, а не любимице.

Оставил, предал, на целых два месяца, на бабу променял.

Присел на корточки и принял поцелуи, единственной своей «любимой женщины».

А дождь все шумел за окном, и под это шуршание он уснул. Во сне под дождем плясала Варя, Варенька. Отчего-то в его олимпийской футболке, сквозь белую ткань просвечивали темные круги сосков. Он увидел, словно в замедленном повторе, как набухали у желанной соски, ткань не выдержала их натиска и порвалась. Они были так близко, темно-коричневые, в пупырышках, толи от возбуждения, толи от холода. Он вытянул язык, чтобы коснуться их, слизать капли дождя, и проснулся, от боли в паху.

Сдерживая стон, встал, и, сделав воду прохладнее, принял душ.

Потом растер тело жестким полотенцем и снова лег.

Кони тоже проснулась и стояла у края кровати, видно боялась, что снова уедет, бросит.

«Вот и вся моя семья, и ничего не надо менять».

8. Жизнь — вспышка сверхновой

Но вспять безумцев не поворотить —
Они уже согласны заплатить:
Любой ценой — и жизнью бы рискнули, —
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж ними протянули.
Владимир Высоцкий

— Вот и господин президент. — Па-па-па — засеменил к отцу маленький Сашка. Саша большой, поднял сына на руки поцеловал в упругую щечку, сел на диван рядом с женой.

Малыш обнял отца за шею и затих.

Шоумена ждал суровый, неприятный взгляд.

— Вот совсем, как в анекдоте, муж вернулся домой, — пошутил президент.

— Варвара Николаевна рассказала нам свою версию вашего романа. А Вы, влюбились с первого взгляда?

— Да нет, не сказал бы. Было очень странное чувство, что знакомы тысячу лет. Но словно, это то ли дочь, кого то из моих друзей, то ли подруга дочери.

Все изменилось в одно мгновение. Собирались в театр. Ждал Варвару Николаевну на вертолетной площадке, в мужской компании шел мужской разговор. И тут все замолчали, оборачиваюсь и вижу, — он остановился подбирая слова. — Принцессу, нет другое. Леди Совершенство шла мне навстречу. Молчал в замешательстве все время полета. И потом в театре, что отвечал, слушал, смотрел, не понимал, сердце пело только одно: не хочу никакой дружбы, хочу любить, и быть любимым, этой женщиной.

Не ждал ничего подобного, был можно сказать, циничен в этом вопросе. А жизнь она мудрее намного, думал, что не умею любить, а оказалось, до головокружения могу желать, просто взгляда. А прикосновение руки, словно сердце навылет.

И жизнь дает случай, чтобы все сбылось, даже самое невероятное.

«— Варвара Николаевна приехала, ужинала?

— Нет, ушла к себе наполовину. Что-то хромала.

Он поспешил к ее спальне. На своем посту дежурила, словно дуэнья, Зинаида Павлована.

— Что с ногой? — раздраженно спросил он. — Помощь оказали?

— Все в порядке, просто вывих. Легла спать пораньше.

Он осторожно постучал и, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь и заглянул в комнату.

Варя сидела на кровати и раскачиваясь из стороны в сторону. Баюкала шепотом больную ногу.

Он решительно прошел и опустившись на колени, даже в полумраке увидел, нога распухла. Тогда он укутав девушку в покрывало, поднял на руки.

— Машину к подъезду. Вертолет готовьте!

В институте Склифосовского они пробыли часов до трех ночи, когда уже сели лететь обратно, он не мог разжать рук, девушка сидела у него на коленях.

Варя спала, после всех процедур и уколов. От ее ровного, теплого дыхания в шею, стало так спокойно. И он, впервые за много лет, уснул в полете. Потом пресекая все попытки охраны, взять у него драгоценную ношу, сам отнес в свою спальню. Принял душ, лег рядом и хоть и привык спать в полной темноте, все рано казалось, видел ее прекрасное лицо.

Последнее перед провалом сна, он почувствовал, как слеза счастья скатилась по щеке».

Их первый поцелуй, такой нежный и страстный, но совсем не романтичный, вызвал у Вари разочарование.

Александр уже успел побриться, и спортзал сходить. И сделать еще много дел, пока она спала.

Но вернулся именно в тот момент, когда она проснулась.

Не дав ей удивится, новой обстановке, поцеловал.

Варе стало обидно, а он задыхался от счастья.

Правда, когда снова попытался повторить, девушка отвернулась.

— Как это не романтично.

Слова ударили больнее, чем, если бы это была бы пощечина.

Он про себя досчитал до десяти и даже нашел силы улыбнуться.

— Забудь, я обязательно что-нибудь придумаю.

Приказал подать завтрак для Вари в кровать, уехал в офис.

Там президент озадачил секретарей своим распоряжением: самое романтическое место в России, немедленно!

Было отвергнуто множество вариантов, пока один из помощников не предложил такое….

Он разбудил ее глубоко за полночь, прошептав в ушко: «Пора!»

В саду стоял столик с фруктами, и огромная кровать.

Он отнес ее на ложе и попросил закрыть глаза, и сам в нетерпении ждал: сбудется или нет.

Кто-то назовет — это научным фактом, прогнозом ученых. Для них двоих — это было чудом.

Он разрешил ей наконец-то открыть глаза, и Варя увидела сотни падающих с неба звезд. Августовский метеорный дождь.

Они затаив дыхание смотрели в звездное небо, но желание, которое загадал мужчина, он мог исполнить только сам.

— Так романтично? — задыхаясь от долгого поцелуя, спросил он.

— Еще, — прошептала она.

9. Бассейн

Пришла —
деловито,
за рыком,
за ростом,
взглянув,
разглядела просто мальчика.
Взяла,
отобрала сердце
и просто
пошла играть —
как девочка мячиком.
Владимир Маяковский

Съемки в России закончились, конечно, застольем.

Выпитое на прощальном фуршете шампанское кружило голову. Варя и Зинаида Павловна, громко разговаривая, ходили по коридорам дворца.

— Вот не стесняйтесь, Зинаида Павловна, что вы всегда хотели, но боялись сделать?

— Варя, это нескромный вопрос.

— Нет, я настаиваю!

— В бассейне искупаться в президентском.

— Всего-то? Вперед, ведите, скромная Вы моя!

— Варя, Варя это невозможно, меня сразу уволят.

— Вот ответьте, мне, Александр Александрович, где?

— В Москве.

— А мы?

— Здесь.

— Вперед! Мечты должны сбываться.

Они свободно прошли в бассейн Зинаида Павловна прихватила белоснежный халат с вешалки. А Варя разделась до кружевного белья, и шагнула к бортику. Осторожно спустилась по лестнице и попробовала воду ногой.

— Ой, холодная.

Александр Александрович, шел по коридору в свои апартаменты, когда свет в бассейне привлек его внимание.

— Кто это там? Ведь всего два дня назад чистили. И опережая охрану, он открыл дверь, и увидел Варю.

В фантастически красивом прозрачном белье, цвета морской волны, она была словно русалка.