— Степаныч, в чем дело, почему обслуга у тебя шляется без присмотра.

— Это не совсем прислуга, Александр Александрович.

— Ага, а кто?

— Варя Малышева, вы ее официально пригласили. У нее в гостевом домике крышу снесло. Вот и поселили в вашем, не везти же в город.

— Варвара Николаевна приехала? Почему, я узнаю это последним? Извинись, и пригласи завтракать.

Но Варю уже вез лимузин на набережную. Предстояла съемка проводов, русского крейсера в последний поход 1905 года.

Ли нервничал, переводчица была бестолковая, какая-то родственница мэра. Она безбожно путала время, произношение тоже было ужасным. Варе приходилось растрачивать себя на комментарии для режиссера. Ведь, он здесь главный, а не она.

За восемь часов съемок, она устала, как не уставала на палящем солнце в Оклахоме.

Президент завтракал один, все было безвкусно и вообще настроение с утра было испорченно. Он не так представлял их первую встречу, вернее, он предчувствовал что-то невероятное, а тут конфуз, не встретил, накричал. Самое обидное, что остался он в Стрельне абсолютно случайно, из-за торнадо Москва не принимала, и они приземлились в Питере.

По пути в город он досмотрел любимые кадры.

«Сали, это я. — признавалась героиня Вари своему врагу, из враждующего клана, отобравшему у нее мужа, сына и дом, и ранчо.

Кольт в руке не дрогнул, кровь врага окрасила выжженную траву.

У актрисы на лице не торжественная улыбка, а спокойная скробь, за весь этот гребанный мир. И глаза, словно, с русской иконы».

Он в этот момент забывал, что фильм американский, эта девушка — женщина, с выжженными солнцем скулами, и шелушащимся носом, была ему близка, хотелось взять ее на руки, и никогда не отпускать, а еще очень хотелось увидеть улыбку в этих бездонных глазах.

Ужин тоже прошел в одиночестве.

3. Глаза в глаза

Вот и свела судьба,
Вот и свела судьба,
Вот и свела судьба нас.
Только не подведи,
Только не подведи,
Только не отведи глаз.
Т. Сашко

Утром, еще не было шести, позвонил агент и озвучил последние предложения о работе. Самым дорогим было предложении от русского миллиардера и главное, здесь в России: Подмосковье, день рождения олигарха.

В условия входила охрана, лимузин и полная конфиденциальность самого мероприятия.

Она открывала вечер, пока гости были трезвы и приличны.

Девушка гример с удивлением и даже с осуждением смотрела на скромный наряд кинодивы: черные, узкие брюки и белоснежную блузку. Из всех украшений на «звезде» была брошка, с крупным аквамарином. Брошка была сделана в виде капли, заключенная в розовое золото, она словно слеза блестела на груди актрисы.

Зал сиял бриллиантами. Плечи, груди, спины, все обнажено и на показ. Сам виновник торжества подарил Варе корзину прекрасных роз, Эден роуз.

Она спустилась в зал, под громкие аплодисменты. С большим удовольствием она бы уехала отдыхать, на завтра были запланированы натурные съемки, под холодным ветром и дождем.

Но хозяин сам проводил ее до своего столика, и разговор его касался проката ее будущего фильма. Как оказывается, этот высокий, некрасивый мужчина прекрасно говорил по-английски, и разбирался в киноиндустрии лучше даже Вариного агента.

Разговор их прервали дружные аплодисменты, хозяин вечера встал и пошел навстречу вновь прибывшему гостю. Весь зал встал, даже дамы, но Варя продолжала сидеть. Даже когда она увидела человека, вызвавшего такой ажиотаж.

Знакомая отмашка руки при ходьбе, к столику шел Александр Александрович.

Именинник представлял ее, а она смотрела прямо в глаза, первого человека в стране.

Глаза были все-таки голубыми. Взгляд был ироничен, видимо это относилось к восторженному приему, но постепенно выражение глаз менялось. Ирония уступила место сначала удивлению, потом восхищению.

Так они и встретились. Варя вдруг стало легко и свободно, она пила шампанское, и смеялась, несколько грубоватым мужским шуткам.

— Думаю, вы не откажитесь, Варвара Николаевна поехать домой на моей машине. Варвара Николаевна у меня в гостях уже неделю, а вот встретиться не получалось.

Она была благодарна, что он увез ее. От вина кружилась голова, хотелось укутаться в теплое, легкое одеяло и проспать до утра.

Александр Александрович предложил ей руку, и они у всех на виду, покинули зал.

Расставались у гостевой половины дома. Президент поцеловал ей руку, извинился за свое не многословие, якобы был так очарован и нем, как мальчишка, от восхищения.

Может это были не просто слова, взгляд серьезен, и нервно подрагивали уголки губ.

Варя совершенно искренне поблагодарила, за то что увез ее с вечера.

— Спокойной ночи, Варвара Николаевна.

— И вам.

— Да нет, у меня в приемной еще министры сидят, я работать.

День закончился. Впервые она уснула, словно у себя дома.

4. Куда уходит детство

В какие города?
И где найти нам средство,
Чтоб вновь попасть туда.
Л. Дербенев

Над Питером повисли свинцовые тучи. «Небо прохудилось» — так говаривала бабушка.

Варя загрустила, не хватало солнца, того, обжигающего, ташкентского.

Съемки переместились в павильон, актриса, даже согласна была бы мокнуть под дождем, там по крайней мере запах моря и прелой листвы. А тут в «закулисье», спетый воздух, пот и грязь.

Грязь в прямом и переносном смысле царила на киностудии повсюду.

Меньше всего ей хотелось замечать то, что творилось вокруг.

Но именно сегодня, когда, першит в горле от начинающейся ангины, щеки горят от поднимающейся температуры. Варя, пытаясь хоть немного отдохнуть, зашла в свою гримерку, и наткнулась на отвратительную сцену.

Главный исполнитель, как истинный «герой-любовник», спустив штаны, удовлетворял свои мужские потребности, прямо на Варином туалетном столике.

Был он женат, и избранница его замужем. Самое противное было то, что они заметили ее, но это видимо их возбудило еще больше. Варя выскочила из костюмерной, под чмоканье и стоны.

Ее стошнило прямо на пороге.

А вслед ей, еще долго, звучал смех.

С режиссером она оставила объясняться костюмершу, Аду.

Машина, охрана, и скорость все это позволило ей быстро домчаться до резиденции президента. День клонился к вечеру, ее бил озноб, она не ела целый день, на душе было черным — черно.

Она не отвечала на вопросы Зинаиды Павловны, выпила аспирина, спряталась под одеяло.

Хотелось плакать, и слезы наконец-то полились из глаз.

Экономка села возле ее кровати на стульчик.

— Варенька, что случилось, да вы вся горите.

— Как люди могут жить среди грязи, совокупляться словно животные, и смеяться над теми, кто не хочет, быть такими, циничными, как они.

— Варенька, вы довольно большая девочка, чтобы так убиваться, из-за таких пустяков.

— А я не хочу, слышите не хочу становиться взрослой. Ненавижу весь ваш взрослый мир. Оставьте меня, уйдите!!

Александр Александрович приехал поздно, с огорчением узнал, что гостья не ужинала. Прошел на гостевую половину дома, и увидел смешную картину: Зинаида Пвловна сидела на креслице, под дверями Вариной спальни, в руках ее он заметил, носовой платок. Экономка подняла на президента заплаканные глаза.

— Что случилось? — удивлено спросил он.

— Варя заболела.

— Чем? — встревожился хозяин.

— Да видимо простуда, а от температуры у нее слезы и рыдания.

Он постучался и, не ожидая разрешения, уверенно зашел в комнату.

В полумраке ночника, увидел сидящую на кровати девушку. На ней была очень миленькая, сиреневая пижама.

Варя подняла голову и осипшим голосом, резко произнесла: «Уходите!»

— Доктор нужен? — спросил он, как можно мягче, и наплевав на дорогой костюм, сел на ковер перед кроватью.

— Доктор нужен всем вам, а я абсолютно нормальна.

Видимо, она продолжала какой — то диалог или спор, но о чем, ему-то, было невдомек.

— Я вот абсолютно здоров, что и вам, Варенька, желаю.

Но шутка его была встречена, новыми рыданиями.

Он посерьезнев, сел на край постели, строго спросил: «Что случилось?»

— Все вы, взрослые, вы живете, грязно, пошло, но вам этого мало, вам непременно нужно вывозить в этой грязи всех.

Ему совсем не хотелось смеяться, сначала он подумал, что она намекает на его возраст. Потом он понял, что-то там у нее на съемках произошло, но добиться внятного ответа не мог.

— Ну что мне сделать, — растерянно спросил, первый человек в России. — Если бы ты не выросла, то не стала бы знаменитой актрисой, не приехала бы в Питер, и мы бы никогда не встретились.

— Если бы Вы знали, как быстро оно закончилось, мое детство!

— Расскажи, девочка, я хочу все знать о тебе, все.