Серия: Русский Афон XIX-XX веков

ТОМ ПЯТНАДЦАТЫЙ

Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина)

в документах

Издание Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне

Святая Гора Афон 2014

Серия издается по благословению Игумена Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне Священно-Архимандрита ИЕРЕМИИ

Главный редактор серии: иеромонах Макарий (Макиенко) — духовник и первый эпитроп Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне

ПРЕДИСЛОВИЕ

Совсем недавно, выступая на конференции в Троице-Сергиевой Лавре, митрополит Волоколамский Иларион констатировал враждебное отношение многих современных монахов к науке: «Говоря о современном русском монашестве, приходится признать, что у нас нет "ученых монастырей", почти нет ученых иноков, а недоверие к науке, образованию и просвещению по-прежнему, несмотря на предпринимаемые священноначалием усилия по повышению образовательного уровня иноков и инокинь, прочно сохраняется в монашеской среде. Причина такого положения заключается в представлении о том, что ученость не нужна для спасения, что она несовместима со смирением и монашеским аскетическим деланием. Святитель Игнатий (Брянчанинов) сказал: "Не оставляйте науки светской, поскольку она служит к округлению духовных наук". Нам нужны ученые иноки! А для того, чтобы они у нас появились, должны быть созданы "ученые монастыри", где монахи могли бы учиться, имели бы время и возможность читать, писать, заниматься богословием».

Такой «кузницей кадров» на протяжении нескольких веков был Пантелеимонов монастырь на Афоне. Всеобще известна деятельность ученых монахов Пантелеимонова монастыря: отца Азария (Попцова), отца Матфея (Ольшанского) и др. Но трагические события XX века низвели и практически уничтожили эту традицию. Одним из последних «ученых монахов», проживавшим в этом монастыре, был монах Василий (Кривошеин) (1900-1985). Офицер, ученый, богослов, монах, архиепископ—вся жизнь ВсеволодаАлександровича Кривошеина, впоследствии ставшего владыкой Василием, сама по себе чрезвычайно интересна. События ХХ века — революции, войны, геополитические противостояния, борьба идеологий, порой открытая, а зачастую «подковерная» — крутили и несли его в своей воронке так, что порой Божье присутствие и заступничество становились настолько очевидными, что его собственные слова, отнесенные к самому себе — «спасенный Богом!», — воистину пророческие.

Он уцелел в Гражданской войне, хотя мог и погибнуть. Затем эмиграция, Константинополь, Париж, короткий период Мюнхенского университета. Он слушает лекции в только что открывшемся тогда Свято-Сергиевском институте, где оказывается в среде людей, близких ему по духу и по культуре и чьими творениями и жизнеописаниями наполнены сегодня книжные полки России. Это отец Сергий

Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах

Булгаков, митрополит Евлогий (Георгиевский), епископ Вениамин (Федченков), Н. А. Бердяев, П. И. Новгородцев, С. Л. Франк, Н. О. Лосский, Б. П. Вышеславцев, В. В. Зеньковский, Г. В. Флоровский, А. В. Карташев... Всеволод Кривошеин молод и жаждет знаний... Но это ли ему нужно? Почему так скоро и неожиданно он оказывается на Афоне, что привело его туда, и как он реализует желание остаться здесь? До сих пор мы плохо знаем мотивы, побудившие молодого человека, окруженного семьей, относительно благополучно устроенного, так спонтанно и радикально изменить свою жизнь. Может быть, это решение созревало медленно, а возможно, в который раз проявив Себя в его жизни, Господь привел Всеволода Кривошеина на Святую Гору...

В 1925 году он становится афонским послушником, монахом, библиотекарем Свято-Пантелеимонова монастыря, и если бы не трагические послевоенные события 1947-го, то, как знать, быть может, он остался бы там до конца своих дней. Его жизнь, практически лишенная внешних событий и обращенная внутрь, к богословию Святых Отцов, к постижению тайн богопознания, к переводам и переписыванию древнегреческих книг, привела к глубочайшей исследовательской работе. И на все последующие годы это выбранное им направление осталось доминирующим, несмотря на административную церковную работу, заинтересованное участие в проблемах «мира сего», что позволяет сегодня поставить владыку Василия в ряд наиболее заметных православных богословов ХХ века.

В СССР о его богословских трудах (как и о мирских) знали лишь люди с ним близко общавшиеся. Приезжая в начале 80-х годов в Москву и Ленинград, он сумел подарить им вышедшую в 1980 году в издательстве «ИМКА-Пресс» книгу «Преподобный Симеон Новый Богослов». Этот труд сделал владыку поистине знаменитым на всех континентах.

Очень правильно заметил один из биографов и издателей архиепископа Василия: «Его "неклановость", "непартийность" обосновывались прежде всего тем, что он был, как говорится, "человеком Церкви". И это вовсе не означало его неучастия в мирской жизни. Наряду с подмеченной его современниками чертой "не навязывать другим своего мнения", история оставила нам примеры, как архиепископ Василий (Кривошеин) открыто выступал и на Поместном соборе 1971 года, и в переписке против того, что считал неправильным в церковной или политической реальности тех трудных десятилетий ХХ века.

Скромность, граничащая с полным и каким-то естественным, без внутренней борьбы, безразличием к деталям быта, показывает нам в нем образец "идеального"

4

Предисловие

монаха. Такой идеал может быть собирательным, молитвенным, подвижническим и духоносным, направленным на спасение вокруг нас тысяч посредством лично тобой достигнутой благодати, как у преп. Серафима Саровского. А может быть и таким, который расставляет спасающимся огонечки в виде богословских толкований и разъяснений на не всегда очевидном пути к Богу Истинному, чем, собственно, и занимались Святые Отцы, коллективно создавая Предание»1.

* * *

Если вернуться к призыву владыки Илариона о воссоздании научных монашеских кадров, что подразумевает «продвинутость» в самой структуре монастырей, то явление, с которым мы столкнулись, находясь в Париже, на все сто процентов подтверждает подобное начинание, уже воплощенное в жизнь на Святой Горе.

Не только владыка Василий, но и мы не могли представить себе, что благодаря чудесам прогресса — сканеру, интернету и телефону — сможем продолжить работу над его архивами.

Архив находится в Пантелеимоновом монастыре, он долго ждал своего часа и прилежных монашеских рук: сначала разбор, сканирование, обдумывание замысла издания, потом неожиданное предложение о работе над этими многотысячными страницами прилетело к нам в Париж в виде подробного письма-предложения. Тогда мы еще не видели всего объема работы. Если бы знали — то засомневались бы!?

По мере поступления файлов нас охватила паника, стал понятен гигантский объем почти непосильных трудов: письма, документы, официальная корреспонденция, черновики владыки. Переписка на русском, французском, немецком и английском языках. Перед нами была поставлена задача в рамках серии «Русский Афон XIX-XX веков» подготовить для издания отдельную книгу, посвященную владыке Василию под условным названием «Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах», в которую вошли бы все значимые единицы хранения (письма, ученые записки и др.). В письме главного редактора данной серии, духовника Афонского Свято-Пантелеимонова монастыря отца Макария (Макиенко) звучало: «Мы предлагаем вам как прямым наследникам владыки самим составить такую книгу, воспользовавшись предоставленными вам сканированными страницами. Наша заинтересованность в сотрудничестве с вами заключается и в том, что,

1 Стариченков А. Ученый монах // URL: http://www.pravmir.ru/uchenyj-monax/

5

Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах

надеемся, вы сможете выбрать из этого Архива наиболее важное, исторически значимое, отбросить второстепенное, добавить материалы из семейного архива, и, соединив все это, создать книгу полную и интересную».

Так началась работа, которая постепенно стала каждодневной, неотъемлемой частью нашей жизни, неким мирским послушанием. По мере продвижения по страницам стало понятно, что переписывать всё не имеет смысла. Книга должна стать не сборником «непонятного и второстепенного», а интересной исторической публикацией. Не будем забегать вперед — читатель сам заглянет в содержание и поймет, с каким уникальным материалом он имеет дело.