"Как? Как ты сумела спастись? Ясуки вернулась и рассказала нам о твоей участи. "Ага, Ясуки уцелела. Знаю, что, наверное, сейчас мне следовало ощущать радость от того, что она сбежала, вот только я не чувствую ничего, кроме пустоты. Перед тем, как начать отвечать на его вопросы, я быстро прохожу в дом - в гостиную - и оказываюсь в окружении чрезмерной заботы, а затем обнаруживаю в своих безжизненных руках чашку горячего чая.


Мой отец занимает свое излюбленное место в большом кресле напротив меня, заполняя пространство своим дородным телом. Я наблюдаю, как кисточки его усов - как у моржа - двигаются вверх - вниз во время его оживленной речи.

"Итак, расскажи мне, что произошло? Я так сильно беспокоился о тебе." Его глаза угрожающе переполнены слезами, и только благодаря известному несгибаемому британскому упрямству, он едва сдерживает их.


"Вчера, когда мы возвращались с представления, появились эти мужчины, вырезали всю мою охрану и похитили меня". Неужели это было вчера? Удивительно, мне казалось - прошло столько времени. Вижу удивление в глазах отца, когда я говорю об этом, как если бы пересказывала какую-то чужую историю, случившуюся вовсе не со мной. Что ж, тут он прав. Наверное, мне следовало бы чувствовать что-то большее? А возможно, это мой путь, чтобы совладать со всеми этими смертями и моим собственным опустошением. Или же - возможно - нечто гораздо более важное проникло в мою жизнь, смещая те ужасные картины в укромные уголки моей памяти.


Он замечает, что в своем рассказе я не желаю вдаваться в подробности. "А что произошло дальше?"


"Мне накинули мешок на голову, так чтобы я не смогла видеть, куда мы направлялись. Думаю - куда-то к докам. Я смогла уловить запах моря. А затем кто-то освободил меня. Я могу только предположить, что он убил все моих похитителей. Он отвел меня в свой дом, а сегодня доставил обратно в посольство”.


<i>ОН? Мне не остается ничего другого, кроме как таким образом защитить её. </i>


"Дочка, а ты видела своего спасителя, кто он?" По некоторых соображениям, скорее интуитивным, я пристально вглядываюсь в Китами, представителя Японской стороны, молчаливо стоящего в углу комнаты, чтобы понаблюдать за его ответной реакцией на мои слова.


"Да, я видела его. Он был очень добр ко мне, отец. Единственное, чего он хочет, чтобы его оставили в покое".


Китами в первый раз, начиная с моего появления дома, заговорил. "Как он выглядит?"


<i> И почему же это так важно для него? </i>


"Невзрачно. Худощавого телосложения, средних лет, примерно моего роста".


"Где он живет?" И вновь от его вопроса чувство тревоги проносится по моей спине.


”Не знаю. Каждый раз, когда мы входили или выходили, у меня был мешок на голове. По всей видимости, он хочет сохранить свою личность и место пребывания в тайне, - тут я многозначительно смотрю на отца, - и я полагаю, что мы должны со всем уважением отнестись к его пожеланиям".


”Он не... прикасался к тебе?”


"Отец! Как ты можешь спрашивать о таких вещах?" Да как он смеет даже подозревать ее, или меня в подобных поступках? Хотя что тут сказать, она действительно свой оставила отпечаток на мне, но совсем не так, как предполагает мой отец.


“Прости, дорогая, но я должен знать”.


С оттенком сожаления от того, что он не доверяет мне, я глубоко вздыхаю. "Нет, он не притрагивался ко мне. Я точно такая же, как и вчера".


<i>Ну, как бы это сказать? Почти такая же. </i>



Я наблюдаю, как карие глаза отца смещаются на Китами, по-прежнему стоящего в углу комнаты, и задаюсь вопросом, что тут такое происходит, и что именно от меня скрывают. "Отец, доведя меня до посольства, он попрощался и ушел. Честно говоря я не думаю, что когда-либо увижу его вновь".


"Возможно".


"Что тут происходит?"


"Сегодня утром мы получили требование о твоем выкупе".


"Ну, как ты можешь видеть, меня вернули в целости и сохранности".


"Возможно, это является частью плана, чтобы втереться в наше доверие, как прелюдия к чему-то большему".


”Ну, и кто сказал тебе это?” Глаза отца смещаются в угол комнаты. "Отец, он не хитрит и не сделал ничего такого, кроме как - помог мне. Я думаю, ты ошибаешься. Возможно те, кто попытались похитить меня, посчитали, что будто они смогут получить выкуп даже без меня." Я совершенно не понимаю, что здесь происходит, и теперь не спущу своих глаз с этого представителя Японской стороны в посольстве, как его там - Китами.


******************************************


В конце концов я добралась до своего убежища - своей комнаты, где обессиленно рухнула в мягкую постель, желая поскорее забыться. Неужели это та единственная вещь, что остается мне? Мои мысли вновь возвращаются к моей спасительнице, к моей Ецуко, и мне не остается ничего другого, кроме как позволить слезам медленно струиться из моих глаз. Увижу ли я когда-нибудь её вновь, или же она ушла насовсем?


Я погружаюсь в тихое уныние, моё сердце ноет от желания вновь увидеть её, солнце неспешно ползет по небу, а я так и лежу на кровати, не шевелясь. Ясуки пытается развлечь меня, но я отсылаю её прочь. Сейчас я не в настроении вести какие-либо беседы.


Я пропускаю ужин, констатируя тот факт, что совершенно потеряла аппетит. Странствуя по комнате, я подхожу к большому окну в моей спальне, пристально вглядываюсь в город и вижу множество висящих фонарей, озаряющих его. Сейчас моё сердце странствует где-то там - снаружи, потерянно блуждая по городу в поисках Ецуко, желая найти её, чтобы обрести саму себя.


За то время, как я стою, прислонившись к оконной раме, я вижу, как Китами выходит с территории посольства, выскальзывая через ворота с непринужденной легкостью. Определенно, он двигается не как политик, скорее - как воин.


Воин, мой воин, где же ты? Кларисса прекрати. Она ушла.


От ощущения моей утраты новый поток слез хлынул по щекам. И я ничего не могу поделать. Всё кончено, но все равно моё сердце отказывается верить в это. Высокий широкоплечий представитель Японской стороны поворачивает налево, чтобы двинуться дальше к центру города, и на мгновение я вижу тень, так похожую на мою Ецуко. Нет, этого не может быть, или все-таки… Может быть она всё еще продолжает заботиться и оберегать меня?



Глава 5

Наступивший день оказался ярким и солнечным, и я по привычке решила посидеть во внутреннем дворике, выискивая столь необходимую мне теплоту и свежий воздух. Усевшись под цветущей сакурой, я взялась за свою вышивку, однако мои глаза не в состоянии удержаться от того, чтобы периодически не перемещаться на входные ворота, наблюдая за толпой народа, проходящей возле них. Нет - не так, на самом деле я выискиваю её. Мне нужно подтверждение того, что она не забыла меня. Я вижу какое-то движение у входа, и от одной только мысли, что это может быть она, моё сердце замирает.


Разочарованная, я понимаю, что это всего лишь Китами с парой охранников. Он прокладывает себе путь по направлению к входным воротам в посольство и, очевидно, намеренно старается игнорировать меня. Однако в последний момент, он меняет направление своего движения и останавливается прямо передо мной, пренебрежительно смотря свысока.


"Мисс Хьюз".


<i> Почему он произнес это так, словно плюнул в меня ядом? </i>


"Г-н Китами,"- я отвечаю. Мои пристальный взгляд вспыхивает и гаснет на двух мужчинах, стоящих позади него, их одежда кажется мне странно знакомой. В моей голове прокручиваются события двухдневной давности, и я не могу сдержать вздох, слетевший с моих губ.


"Что с вами, мисс?" Его глаза сужаются в подозрении.


Мне что поделиться с ним? Или же раскрытие этого факта доставит мне неприятности? "Одежда ваших охранников".


"И? " В его поведение больше умеренного интереса, чем обеспокоенности.


"Она похожа ну ту, в которую были одеты мои похитители".


"Да ну?" Его уверенное спокойствие начинает по-настоящему раздражать меня.


"Я бы сказала, почти одинаковая. Ну может быть, за исключением этого большого символа тут". Я указываю на знак, нашитый на рубашке.


"Это символ клана. Большинство самураев состоят на службе во влиятельных семьях".


"Те мужчины, которые напали на меня, не имели никакого знака. Возможно, таким образом они пытались скрыть принадлежность к своему клану?" Его глаза расширяются, и тут я понимаю - он осознает, что возможно я чересчур сообразительна на свою собственную голову.


"А какой знак имел ваш спаситель?"


"Никакого, насколько я могла видеть".


"Аа, ronin". С презрением он выплюнул это слово.


"Ronin?"


"Самурай, у которого нет вассальной клятвы. Бродяга и странник. Самурай без чести".