Он застенчиво и робко смотрел на нее понимающим, не осуждающим взглядом. Было видно, что это мужчина порядочный и добрый, интеллигентный. Стеснительно опуская ресницы, с живым интересом оценивающе оглядывал ее фигуру, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

- Что вы сказали? - не поняла девушка.

- Работаешь, милая? – еще раз повторил он и сладко облизнулся. – Дорого берешь?

- Да вы что, мужчина? С ума сошли? – до нее только сейчас стал доходить смысл вопроса. – Вы, наверное, парк с борделем перепутали?

- Так бы и сказала! – велосипедист в огорчении ссутулил узкие плечи. – Кто же вас разберет? – с неподдельной обидой мрачно проворчал себе под нос. Прыгнул в седло и, отчаянно вращая педалями, укатил прочь.

«- Ничего себе! Вот это да! За кого меня принимают!» - от бесконечного удивления не было никаких эмоций.


Строки набирали силу, звучали песней:


Но нам есть кому

Каяться

Чтоб не одному

Маяться…


Отложив карандаш, Леся вновь распахнула окно. Над далеким окоемом гор посветлело небо. Звезды поблекли, лунный полумесяц сместился к самой линии горизонта и, мерцая серебристым свечением, постепенно опускался в спящую долину. Легкое движение воздуха издалека доносило запахи луговых трав, остывающего гранита. Благоухание ароматов цветочной пыльцы пьянило и кружило голову.

Она ощущала как чувство красоты и восторженности с новой силой пробуждается в ней, поднимает настроение, очищает душу. Где-то в самой глубине чуть слышно разливалась божественными аккордами музыка, бесподобно прекрасная, вечная. Сердце отзывалось ликующим перестуком, внутри все будто озарилось сверкающей палитрой. Казалось, воспарила душа, поднялась над мирской суетой, полетела навстречу Солнцу…

Перед ней в ослепительно ярких отрезвляющих образах появлялись картины сегодняшнего дня. Переполненная маршрутка, Митя…

Будто в сумасшедшем калейдоскопе возникали видения безобразных яростных лиц, искаженных отчаянных взглядов. Ухмылки отвратительных хмельных харь, омерзительный смрад истекающей потом толпы изнывающей в тесно сжатом пространстве, гадостное ощущение касания влажной липкой чешуи, издевательский смех вослед.

Вдруг открылась недоброжелательность и зависть друзей, их неблаговидные поступки, взгляды, отношение к ней и друг к другу. В окружении танцующих жутких горгулий похотливо улыбался велосипедист…

«- Что со мной происходит? - слезы лились ручьем. – Как так могло случиться, почему все резко изменилось, отчего я потеряла покой? – Леся невидящим взглядом смотрела в окно.

– Ведь так хорошо на земле, так изумителен и красив мир, в котором мы живем, так мудра и удивительна Природа! Сколько гармонии, великолепия, совершенства! И какие странные неприятные существа наследуют эти богатства! Ведь не замечают ничего вокруг, погруженные только в собственный эгоизм, собственное безумие и безрассудство. Все возвышенное для них пустой звук! Только наслаждения, только блага интересуют их. Отвергнуть все непонятное и жить, идти по головам, думая лишь о себе, переворачивать горы ради собственного удовольствия, покорять пространства для своих вожделений, сметать все на пути руководствуясь лишь инстинктами. И чувствовать себя счастливыми…

Ну, а как же верность, любовь, дружба? Все это есть у них в такой извращенной чудовищной форме, что это чувствами и назвать-то нельзя! Но нет, они будут совершенно уверены, что все у них «как у людей»! И на смертном одре как заклинание станут повторять себе: «жизнь состоялась!». И уйдут в мир иной успокоенными, не сомневающимися в своей праведности».


Леся прикрыла окно, села к зеркальному столику. Долго смотрела, как по мокрым щекам стекают слезы, как наполняются светом глаза, как легкими тенями отражаются губы.

Сидела, глубоко задумавшись, погруженная в невеселые мысли.


С ясным Месяцем

Под руку

Взглядом оживил

Гниль, труху…

 

Странные строки негромко пропел мужской голос. Она подняла голову, огляделась. Комната была пуста, окно закрыто, шторы задернуты. Никого не было.

«- Что это? Бред? Галлюцинация? – Леся с удивлением вслушивалась в себя. – Может новое стихотворение пришло? Но почему от мужского имени? Что за странности?»


Бросил в борозды

Семена,

Гордо проросли

Имена…

 

В дальнем слабо освещенном углу в кресле сидел странного вида молодой человек. Облаченный в длинный средневековый камзол, в невероятной длины ботфортах, с широкой алой лентой, пропущенной через плечо, и лежащей на коленях мушкетерской шляпой, нежданный визитер производил ошеломляющее впечатление. Щегольски закрученные усы, дополнялись белоснежным кружевным жабо и такими же обшлагами на рукавах. Пальцы правой руки нежно поглаживали позолоченный эфес шпаги. Дужка гарды таинственно сияла драгоценными камнями.

С растерянностью и недоумением девушка смотрела на необыкновенного незнакомца. Не успев испугаться, Леся стояла посреди комнаты, понимая, что удивительное наваждение скоро исчезнет.

 Но наваждение не исчезало. С галантным поклоном мужчина поднялся из кресла. Открытым приветливым взглядом посмотрел в глаза, повернулся и с изумлением долго вглядывался в пустой монитор компьютера. Затем, так и не произнеся ни звука, сел обратно положив ногу на ногу. Шпоры на ботфортах негромко звенели в такт неторопливому покачиванию. С интересом наблюдал за девушкой, с удовольствием наслаждаясь ее замешательством.

- Вы кто? – она уже овладела собой, уверенная, что это лишь сонное видение, фантом.

Незнакомец приятно улыбнулся, глаза сверкнули огнем:

- Я твой Ангел, Леся!

- Ангел-хранитель? – спросила девушка недоверчиво и озадаченно.

- И хранитель, и наставник, и вдохновитель, - молодой человек говорил серьезно. – Я с рождения с тобой, следую повсюду, не отставая ни на шаг. Тебе не о чем беспокоиться.

- Но почему вы так одеты?

Мужчина весело рассмеялся, надел шляпу:

- Это ты видишь меня таким! Ведь я всего лишь твоя мечта, твоя долгожданная любовь, созданный тобою образ… Твои мысли, устремления, влечения. Я тот, кто направляет тебя, оберегает душу и сердце, кто утешает в минуты отчаяния, сокрушается вместе с тобой, просит Господа о тебе. Кто невидим и неосязаем, непобедим и благороден. Я твой призрак, иллюзия, выстраданная фантазия… Мне известны все твои печали и горести, сомнения и затруднения.

Она внимательно слушала его. Слезы прошли, в глазах появился блеск, лицо будто горело изнутри.

И действительно облик незнакомца напоминал собой ее давние юные мечтания о настоящих рыцарях, блистательных аристократах, сильных преданных воинах.

- А зачем вы явились мне? Ведь вы не видимы?

- О, дорогая Леся! Ничего не бывает просто так.

Это же по твоему желанию тебе открылась Красота! Ты восхищалась, обольщалась Красотой. Жила в бесконечном восторге, благостном неземном упоении. Ни затруднения, ни всякие неприятности не могли поколебать твоего отношения. Ты легко шла по жизни и в тебе неугасимо пылала страсть. Страсть видеть Прекрасное, осязать себя ее неизменной частью, растворится в этом пленительном чувстве, не видеть, не знать ничего искаженного.

В твоем сердце рождались строки, ты плыла на волнах вдохновения, летела в поднебесье, исчезала за горизонтом, цвела пышной розой, уносилась мечтами в далекие миры. Ты была счастлива, беспечальна, в твоей душе не было зла. И при этом ты видела все безнравственное, мрачное, исполненное лицемерия и лжи. Но это не касалось тебя. Легко отделяя зерна от плевел, шла по жизни в белых одеждах, не боясь ничего. Ты сама была ангелом…

Я всегда находился рядом, я хранил твою душу, берег твой покой.

Так не должно было продолжаться, ибо в основе всего лежала страсть. Я намеренно открывал тебе глаза, желая показать, что в бренном мире кроме Красоты есть еще и ложные понятия. Что люди в большинстве своем совсем не такие, какими представляла их ты. Что горе, трагедии, несчастья, это неотъемлемая часть земной жизни, а все грехи и пороки есть не что иное, как извращенное понимание добра.

Извращенное вследствие огрубения души, помутнения рассудка, раздвоения сознания. Потеря нравственных и духовных ориентиров, стирание всяческих границ, жажда получения одних лишь удовольствий, неизменно приводит к страданиям. Чтобы понять, тебе надо было это увидеть. Почувствовать несправедливое, приблизиться к несовершенному, сердцем ощутить негодование и разочарование.

- Но зачем, зачем все это надо? – широко раскрытыми удивленными глазами смотрела она на своего ангела. – Для чего нужно видеть отвратительную человеческую грязь?