- Как же так?? Не-е-ет, я так не согласен! Юличка должна быть похоронена по-человечески! - запротестовал её муж.


- А кто говорит про 'не по-человечески'? - оборвал его Вадим, трогая кровоточивший сквозь бинты лоб, - По-человечески и похороним. А ты что, хотел попа и отпевание?


- Ну почему попа?.. Но на кладбище! По обряду. Гроб там... - на него опять накатило, и при мысли о гробе он зашмыгал носом, по щекам потекли вновь слёзы.


- Кладбище... Гроб... - презрительно сказал Вадим, - В Чечне хоронили, бывало - гражданских, - именно что где придётся. Никаких тебе моргов и паталогоанатомов. Где было место - там и хоронили. И вообще, по мусульманским канонам покойника нужно похоронить до заката. А ты её таскать на пост собрался? А потом куда?..


- Да нельзя же, нельзя же так!! - вновь запротестовал бывший Юличкин муж, - Надо... И Юличка никогда не была мусульманкой!


- Её проблемы... - махнул рукой Вадим.


- И сейчас не война... не Чечня...


- Что, большая разница? Ну, не хочешь - сам понесёшь?


- А!.. - махнул рукой до этого молчавший муж Клавдии Семёновны, - В общем вы правы. Ей, действительно, уже всё равно. Что кладбище, что не кладбище... Главное, чтоб подальше от этих вот уродов, - он кивнул на трупы бандитов и стал подниматься, - Молодой человек! - обращаясь к Вовчику, - Я вчера видел у вас маленькую лопатку. Не одолжите ли... Я прямо сейчас и начну, к чему тянуть.


Вовчик кивнул и повёл его за лопаткой. Вручил, потом вернулся, сел рядом.


- Ну ка-а-ак же так... - вновь заныл Юличкин супруг, - Впрочем... Вы ведь всё равно всё сделаете по-своему?? Что я могу? Ведь не понесу же я, действительно, сам... тело?.. Моей Юлички... - он опять заплакал.


- А! - досадливо крякнул Вадим, - С этим, значит, решено.


- Да, а документ о факте смерти?.. - вдруг встрепенулся вновь тот, - Должно же быть как-то это документально засвидетельствовано??


Вадим презрительно отвернулся, не ответив. За него сказал Владимир:


- Какое уж сейчас 'документальное подтверждение'?.. Вон, у Вадима все документы сожгли, но он не парится.


- Ага, ты ещё пособие на погребение в собесе вытребуй! - поддержал было Хронов, но его выкрик не встретил одобрения.


- Ты давай-ка... - пробормотал Вадим, - Не выступай. Твоего мнения никто не спрашивал пока...


- А с этим что делать? - спросил Вовчик, кивая на привязанного бандита, - Он тоже ведь сам идти не сможет!


- Да что делать, что делать... - Вадим украдкой оглядел собеседников сквозь щели, оставленные в бинтах, - Ясно что с ним делать... по законам военного... предвоенного... времени... того!


Владимир молчал; Хронов настороженно молчал же; Юличкин бывший муж тоже ушёл прощаться с женой. Вовчик спросил:


- А что ж ты его сразу тогда не... того?


- А потому... Что очень мне было интересно, откуда эта орг-группа. И одни ли они там.


- Ну и?.. - заинтересовался и Владимир.


- Одни, оказывается. Вон тот, без башки, - главный. Был. Какой-то крутой вор, типа того. Оно и видно - весь синий, в наколках, купола... фиксы опять же... на нижней челюсти, хы.


Он хмыкнул.


- А тот, здоровый, - как раз 'Башка'; видимо, за габариты и тупость. Этот, и тот что убежал ещё, - они вместе были. На прошлой неделе к ним присоединился тот, что убежал с ружьём и с ним двое. И всё. Чисто - разбойнички. Как в художественной литературе описано... На нас набрели, говорит, случайно. 'Патрулировали' они тута, типа. 'Их территория', грит. Ну и выследили. Такой шалман попробуй не заметь!


'Разбойнички на большой дороге шалят!' - опять вспомнилось Владимиру. Вот так вот они и 'шалят'. Это только в литературе да в поэзии красиво и романтично выглядит, как там у Пушкина...


Не стая воронов слеталась

На груды тлеющих костей,

За Волгой, ночью, вкруг огней

Удалых шайка собиралась.


'Удалых...' Удалые 'грабители кОрованов', бл.дь... А в натуре... Интересно, сильно отличается голова снесённая картечью, от головы разбитой кистенём?.. Вопрос, как говорится, риторический...


- Вряд ли они по месту 'прежней прописки' после сегодняшней ночи вернутся... Так что крутить их связи - без надобности...


- Да что говорить, о чём говорить??! - заорал вдруг вскочивший Хронов, причём так, что вздрогнули все находящиеся на поляне, - С кем считаться, с этой сволочью?? Который... Который наших женщин убил???


Вадим и оба друга молча смотрели на него, смотрели и остальные; когда он подскочил к привязанному и несколько раз вновь ударил его в лицо.


Вадим молчал.


- Хрон, ты что себе... - начал было вставать Владимир; когда тот внезапно поднял из-под ног нож и несколько раз воткнул его замычавшему от боли бандиту в грудь, в живот, в шею...


- Вот так вот!!! - заорал он, оборачиваясь ко всем от обвисшего у дерева бандита, - И можете делать со мной всё что хотите!! Сдавать в полицию! Расстреливать!! Но эта тварь не должна была жить!! И я отомстил! За всех!!!


Он сорвался на рыдания, по щекам потекли слёзы. Поляна молчала. Молчал Вадим. Вставший было Владимир отвернулся и направился к копавшему могилу мужчине. Вовчик, потупившись, стал собирать разбросанные вещи.




- Э-ээй! Дачники-и! Девчо-о-онки! Тури-и-исты! Как спалось? Что у вас тут за крики непонятные?.. А мы тут пораньше собрались! - на поляну входили, таща чемоданы и ведя за руки детишек, 'семейные', проведшие ночь на хуторе у Мышастого.




ПЕЧАЛЬНАЯ ДОРОГА




Они шли уже третий час, через каждые пятнадцать минут меняясь у носилок. Шли довольно медленно, но, по сравнению с прошлым днём, не растягивались длинной неторопливой колбасой: все боялись отстать, все старались быть ближе к носилкам, где впереди по очереди с ружьём шли Владимир или Вадим.


Было уже далеко после полудня. Позади остались крики, истерики женщин при виде трупов - особенно на них произвёло впечатление тело главаря со спущенными штанами и снесённым черепом; а также ещё агонизировавшее, когда они пришли на поляну, тело бандита, привязанного к дереву. Короткий рассказ о произошедшем; недолгие похороны, изготовление носилок - опять пригодились Вовчиковы инструменты: пила, мультитул, проволока...


Владимир шёл, нёс носилки вместе с тремя мужчинами, угрюмо смотрел под ноги. Хотя было ещё только за полдень, свинцом наваливалась усталость; слипались глаза, непривычно дрожали руки. Собственно, и все выглядели после прошедшей ночи не лучше: опухшие от слёз лица без косметики у женщин и девчонок; измятая и запачканная одежда; взгляды, тупо упёршиеся под ноги или лихорадочно бегающие по сторонам, по кустам и деревьям, в попытке высмотреть опасность. Всем очень досталось в эту ночь. А увиденное на поляне и рассказ о ночных событиях буквально подкосил и тех, кто ночевал у Мышастого; настолько, что ещё две супружеские пары, с детьми, решились не продолжать путь в Озерье, а вернуться в Равнополье, а потом - в Мувск.


Вовчик пытался объяснить им, что до полицейского поста ближе, чем до Равнополья; что лучше всем идти одной группой - они были глухи к доводам. Расширившиеся, застывшие зрачки женщин, казалось, видели только трупы бандитов, сваленные в канаву; и две свежие могилы с крестами из молодых сосёнок, связанных проволокой; с приколотыми листками из блокнота: фамилия-имя-отчество, дата рождения, дата смерти... Сегодняшним числом.


Опять плакал муж Юлии Тимофеевны; молча стоял у могилы муж Клавдии Семёновны. И тот и другой решили после похорон продолжать путь в село. В городе было уже нечего делать, городская жизнь явно кончилась.


Вовчик посоветовал разобрать вещи погибших. Опять начались всхлипывания, на этот раз над чемоданом.


- Слушай... - со сдержанной злостью сказал вполголоса Вадим, - Ты это... Ты поторопи его, а! Мы так до вечера не уйдём, а девчонка мучается!


Он сумрачно посмотрел, как тот бессмысленно, суматошно, торопясь, то выкладывает вещи из огромного чемодана на колёсиках, то бормоча 'Нет, это был любимый халат Юлички...' суёт их обратно; и, обращаясь опять к Вовчику, как будто взявшему над тем шефство:


- Или пусть остаётся, поплачет над могилой и над шмотьём - потом догонит!


- Нет-нет, не уходите, я сейчас, сейчас... - и опять те же бессмысленные перекладывания.


Владимир с Хроновым, и с ещё двумя мужчинами стащили тела бандитов в кучу, на другом краю поляны. Хронова сторонились...


Когда завёрнутые в плащи тела опустили в неглубокие могилы, Владимир отошёл. Поискал взглядом Гузель - её не было. У сидевшей возле разваленного шалаша Алёны суетилась Зулька.


- Вовк, поможешь? - он подошёл, стал сгребать руками в яму рыхлую рыжую землю. Поодаль плакали женщины.


Рядом пыхтел Вовчик.


- Знаешь... Вовчик... А я ведь раньше покойников никогда так близко не видел... Даже когда мама умерла - я тогда ещё маленький был, - не пошёл прощаться. Упёрся, заперся в комнате и всё тут... Так её мёртвой и не помню. Только живой.