- Не, я аднаго не могу понять! Аднаго! Понять! - вклинился в тираду Громосеева щуплый мужичонка с пропитым лицом, одетый по деревенской 'моде' в балахонистый потрёпанный и засаленный пиджак, - Вот там, в городах, скажем, голод! А мы, значицца, тута должны производить - и отдавать! Аа??.. Мы-то почему? А? Почему - мы? У них, значитца, голод - а отдавать картошку должны мы! А я её, между протчим, сам садил! И никакой город мне не помогал! Почему это я должОн отдавать свою картошку, если город, к примеру, голодает?? Ааа?? - он победно обвёл молчащих односельчан загоревшимся взглядом, - Пускай сами и выращивают! Аа??!


Устало вздохнув, - видимо, он уже хорошо знал 'оратора', - Громосеев произнёс:


- А ты не замечаешь, Костя... Константин... ммм... Александрович, что именно что 'городские' и приехали на земле работать? И будут работать. Производить продукцию. И также часть произведённого будут отдавать для нормального функционирования государства. Вот, девушки будут работать, на земле. С тяпками и лопатами в руках. Хотя не на то они учились...


- ... знаем мы, на что они 'учились!' - выкрикнул мужичонка, осклабившись, и все вокруг засмеялись, задвигались.


- Рот закрой. Слышал? Сейчас я говорю, свои реплики оставь при себе! - поставил 'оратора' на место Громосеев. И продолжил:


- Так вот. Ты тут за то, чтобы 'не делиться' выступаешь, - а ты сам-то что, всегда был труженик? Насколько я знаю, тебя из лесхоза два раза выгоняли...


- Три. Три раза его выгоняли. Последний раз его уже я выгнал, без восстановления, за пьянку. Пьяница он и вертопрах! - произнёс до этого угрюмо молчавший сухой старик стоявший поодаль. Он, как и 'Костя', также был в пиджаке, старом, но не в пример более приличном; тёмный свернувшийся в трубочку галстук под воротником клетчатой вытертой от времени рубашки символизировал его не совсем 'пролетарский' статус.


- Вот. И Пётр Иваныч свидетельствует, а он тебя хорошо знает! - подхватил Громосеев, - Так что твои рассуждения очень мало что стоят. Тем более что твоего мнения никто не спрашивает. Я тут не дискутирую с вами, а довожу до сведения. На дискуссии времени нет - мне сегодня ещё в Никоновку ехать, а завтра ещё в две деревни. Кроме того дискуссии ничего не решают, - хочется подискутировать - чешите языки дома! Доведённая до вашего сведения информация - решение Администрации, оформленное декретом. Обсуждению оно не подлежит!


- Так бы и сказал... с этого и надо было начинать... - забурчал сразу присмиревший 'Костя'.


- ... если кто-то недоволен - может жаловаться. В Оршанск, в Мувск, своему депутату. Знакомы с ним, нет? Кстати, депутатский корпус распущен, все решения сейчас принимаются только и исключительно коллегиальным решением Администрации. Я - её представитель по этому району. Один из представителей, вернее. Да. Я сразу не представился, извините. Шесть населённых пунктов в моём подведомстве, а машина... бензин... Впрочем ладно, вас это не касается. Так вот! - голос его вновь окреп, набрал силу:


- Государство находится в тяжёлой ситуации, и...


- И, как обычно, вытаскивать государство из этой ситуации должон народ! - видимо не выдержав, вновь вклинился потрёпанный оппонент.


- Морожин! Ещё одна реплика - и ты вместо вечерней самогонки под картошечку прокатишься со мной в Оршанск! Вернее, не со мной - а завтра приедет участковый с плановым объездом, он тебя и заберёт! Ты этого хочешь?? Я могу!


- Всё-всё, молчу, Антон Пантелеич, молчу, так это, сорвалося... - заблеял сразу тот, упячиваясь в толпу подальше от рассердившегося Громосеева. В толпе засмеялись.


- Значит, с 'налогом на сельхозинвентарь' для только что прибывших определились. С налогом по итогам сельскхозяйственного сезона - тоже...


- Ничего не определились... это что же... Жили-жили, никого не трогали... теперь, значит, морковку осенью им сдавай! С чего это вдруг! А если я её, морковку, и не сажала этот раз!.. И вообще... - забурчали собравшиеся.


Вовчик тоже был очень неприятно удивлён; сейчас, уставившись взглядом под ноги, он, призвав свой опыт начинающего экономиста, лихорадочно прикидывал ожидаемый объём урожая, - как теперь оказалось, уже не его с Вовкой, а 'общего', то есть урожая Администрации... получалось совсем невесело!


Один только до этого высказавшийся по поводу пропойцы Морожина Константина суровый старик в галстуке молчал, а потом разрядил общее недовольство:


- Ша, бабы! Раскудахталися! Сказано же вам - экстремальные меры! Крутые времена! Как уже бывало не раз! А если всё уже решено - что и кудахтать!


Все примолкли. Чувствовалось, что к словам старика тут прислушивались.


- Это Иваныч, он бывший директор лесхоза, - шепнул Вовчик другу, - Его тут все знают...


- После войны круче было - ничего, поднялись! И сейчас - надо поддержать государство. Что бы тут всякие Морожины не говорили. Тем более что вашего мнения никто и не спрашивает! Валерьевна! Ты вот баишь, что налог не потянешь - правильно Антон Пантелеич говорит, пускай к себе на постой больше народу, они этот налог и выплатят! За тебя в том числе!


- Ишо чего! - оскорбилась бабка, - Может, сын с семьёй скоро приедет! Куда я их вселю!


- Тогда и не кудахтай! Картошку ещё сажать можно. С семенным материалом Уполномоченный вон, сказал, поможет... А вы как думали?? Что сейчас такие времена настали - вон, в Азии так война! Атомная! - а для вас лишних несколько соток картошки-морковки посадить трудно??


- ... ты, Иваныч, вечно был за 'линию партии', знаем! - пискнул из-за спин стоявших Морожин, но суровый старик не обратил на него внимания:


- Вы што, правда думали - с города в деревню перебрались, и всё! Никто вас не трогает, никому вы неинтересны?? Нет! Так не бывает. Государство вас расселяет, государство вас обороняет и следит за законностью; государство и определит, чем и как вам заниматься! Так всегда было, и так всегда будет!


- Коммунист!..


- Ты, Морожин, заглохни! - отреагировал старик, - ты тут кинул своё 'коммунист' как будто это что-то ругательное! А я этим горжусь! Но речь не об этом...


- Правильно говорит Пётр Иваныч! - подхватил так неожиданно получивший поддержку Громосеев, - Налог - небольшой, если считать подушно - вполне посильный. Насчёт земли я уже сказал... В общем, не будем переливать из пустого в порожнее. Итак. Как я сказал, я тут, в Озерье, находиться постоянно не буду, только наездами. В моё отсутствие вот, Борис Андреевич, будет следить за обстановкой - здесь, и в Никоновке. Он - мой помошник. Он из Мувска, как и большинство собравшихся, думаю, вы с ним найдёте общий язык.


Рядом с Громосеевым на крыльцо выдвинулся среднего роста мужчина, крепкий, с умным, но каким-то невыразительным, очень 'средним' лицом, в очках. Несколько театрально поклонился.


- Вот. Он живёт у Валерьевны, где это все знают, в моё отсутствие все вопросы к нему... Теперь по расселению. Кто приехал к своим родственникам - я имею ввиду из городских, - естественно, живут у них. Борис Андреич всех перепишет, всех зафиксирует. Как я уже сказал, сам ответственный владелец домовладения непосредственно заинтересован в том, чтобы 'населённость' его жилья была максимальной - налог прогрессивно будет распространяться на всех. К кому родственники не приедут - мы будем направлять на подселение сами. Повторяюсь! - он повысил голос, - Программа расселения - это гос-программа, и никому не советую её саботировать! Тут уже приводились аналогии с продразвёрсткой, - вы все историю и в школе учили, и по фильмам знаете, - что бывало с саботажниками.


- Ещё... - Громосеев обвёл присутствующих взглядом, - Хочу предупредить. Все знаете уже, что по дороге произошло с эвакуируемыми? Вот. Обстановка неспокойная... - он непроизвольно положил руку на кобуру на поясе, - Вот о чём хочу предупредить. Тут, километрах в восьми, ближе к Никоновке, образовался в лесу лагерь... этих - гастарбайтеров. Все знаете, в Оршанске было большое строительство, да на промзоне была занятость, да в коммунальной сфере, - ну и вот. Сейчас эти все 'вакансии' высвободились. Их там человек около пятидесяти, считая с семьями...


В толпе кто-то охнул.


- Уезжать на свою родину они не спешат, да, собственно и... И депортировать мы их не имеем возможности. Социальный состав там разный...


- Да они зарежут нас тут всех!! - выкрикнула какая-то женщина.


- Не зарежут... Я же сказал, они ближе к Никоновке; кроме того, участковый отслеживает их миграцию...


- ... Отслеживает он! Ничего он не отслеживает!..


- Да грохнуть их всех, и все дела! - Владимир узнал голос Хронова.


- Два дня назад он был в их... хм, как назвать-то? В их таборе, по другому трудно сформулировать, предложил или очистить вверенный район, или вливаться в одну из коммун - но это они не захотели... Под Оршанском коммуны строгие, там вольницы нет, там почти военный распорядок!.. Словом, они отказались. Но сказали, что максимум через неделю 'откочуют' из нашего района... Попрошу не шуметь! - он огромной ладонью пресек поднимавшийся ропот, - Этим вопросом занимаются. Для чего я этот вопрос вам тут поднял? Чтобы, во-первых, закрывали двери в дом и в хозпостройки, особенно ночью; во-вторых - обращали внимание на чужаков, особенно - азиатской внешности. И немедленно докладывали - мне или моему заместителю. Все поняли? Какие-то вопросы есть по этому?