"инициация перехода".

– Мама, мама, у меня получилось, – закричал мальчик. Интеллигентного вида господинчик направил пистолет с глушителем в сторону мальчишки, который стоял по колено в воде маленького лесного ручейка, судорожно сжимая слишком тяжелый для него перстень.

Женщину боевики пока игнорировали. У них был приказ – уничтожить никса Отфрида и его сына. Штурмовикам предписано следить за тем, чтобы ни отец, ни сын не сбежали, пользуясь своими волшебными умениями. Это они помогали освобождать политических заключенных, это из-за них гибли солдаты рейха. Это он, дерзкий мальчишка, спровоцировал драку, в которой обезображено лицо сына господина бургомистра! Этот достойный во всех отношениях молодой человек – лицо гитлерюгента нашего города!

Избавиться от разодетой и раззолоченной водяной курицы они еще успеют. А может, и не будут избавляться – ее можно использовать как подопытного кролика в секретных лабораториях. Пусть плодит солдат-волшебников для непобедимой армии вермахта во славу фюрера. В этих лабораториях уже несколько лет безуспешно бьются над получением сверхчеловека. Надменные хельве, так называют себя эльфы и никсы, почему-то не хотят сотрудничать с властями даже за огромные деньги. А поймать их и заставить еще никому не удавалось.

Заметив, что происходит, мама бросилась к малышу и сбила его с ног – пули, предназначенные Нику, достались ей, все до единой. Мальчишка неуклюже пытался вытереть кровь с маминого лица своей красной шапочкой (нечем больше), испугано шептал:

– Мама, мамочка! Пожалуйста, не молчи, скажи что-нибудь. Мамочка!!!

Нарядный господинчик подошел к поверженной даме и брезгливо пнул ее на глазах у сына. Мальчишка прирос к илистому дну ручейка и беззвучно плакал, не в силах пошевелится. Лукавые зеленые глазки теперь смотрели с недоумением и страхом, зрачки расширились до предела. Эта поза, этот взгляд буквально проливал бальзам на душу руководителя операции. Приказ приказом, но начальнику спецотдела вдруг захотелось покрасоваться. Он просто упивался своей победой, наслаждался округлившимися от страха глазами ребенка, его испуганным молчанием.

– Ну что, маленький нокке! Не желаешь поиграть со мной еще раз? Что разве тебе не интересно схватить меня за ноги? А мои очки тебя больше не интересуют?

Отвечай, скотина, когда тебя спрашивают! – сорвался на крик господин начальник и больно схватил мальчишку за волосы, заломил голову назад, – отвечай, щенок, или я тебе шею сверну, как твоим черепашкам. Молчишь! Папочку ждешь! Он уже далеко отсюда, ему не слышны твои крики! Утешься сиротка, твой папочка не долго мучился.

Пуля попала прямо в сердце.

Этот господин вдруг разразился гомерическим хохотом – шутка показалось ему забавной. Он резко развернул Ника к себе лицом. И уже занес руку для удара, которым бравый офицер планировал отправить мальчишку вслед за родителями.

Но тут страшный взрыв, казалось, выплеснул воду из озера. Мгновение спустя все смешалось. Спецотдел с ужасом наблюдал, как мальчик исчез – только что руки начальника сжимали густые темнее волосы, отливающие зеленью, и вдруг руки схватили пустоту, тело женщины тоже исчезло, как будто растворилось. И напрасно они пускали очередь за очередью в ледяную воду. Когда карателям надоело развлекаться, они покинули разрушенное поселение и доложили, что задание выполнено. Рапортовать о том, что они проворонили одного никса (пусть это всего лишь десятилетний мальчик) – это подписать себе смертный приговор.

Отряд Карпинуса прибыл слишком поздно. Карп Карпинус нашел только развороченный поселок, трупы, плавающие кругом вперемешку с разбитыми банками, предметами роскоши и простой утвари. В лесном ручейке неподалеку от озера валялась красная вязаная шапочка с помпончиком. Эта шапочка была буквально пропитана кровью. Она принадлежала Нику, сынишке Отфрида.

Карп без труда нашел тело своего друга, а трупов Эллис и Ника нигде не было.

Видимо, каратели их забрали с собой еще живыми и, наверное, уже мучают в секретных лабораториях. Из горла старого Карпинуса буквально вырвался животный крик – крик раненого медведя, крик боли и отчаяния.

– Бедный Отфрид, бедная Эллис, несчастный малыш… Этого не может быть…

Этого не может быть, – шептала верна боевая подруга и жена.

– Может…Есть, – ответил муж, которому удалось взять себя в руки.

Все мертвые были похоронены. В отряде Карпинуса оказался один парень с видеокамерой. Он подробно отснял все, что увидел в самых страшных ракурсах. И с комментариями дядюшки Карпа (последний на выражения не скупился и рамками литературного языка не ограничивался) материал был отправлен в волшебную страну.

Пусть чинуши из миграционной службы, полюбуются на тех, кого они погубили своей ленью и трусостью. Пусть объяснят родственникам, за что погибли эти женщины и дети. Их отцы и мужья рисковали своими жизнями, защищая родину. И вот как родина отблагодарила своих героев: оставила их жен и детей умирать!

После выпуска новостей, где показали отснятый материал, на окраине волшебной страны, которые заселены полунищими эльфами клана теллери (чьи родственники, в большей части, селились на никсах) начались беспорядки. Экономика этих областей терпела колоссальные убытки.

Вместо богатых семей (которые обычно едут с никсов) появились беженцы – в основном вдовы и сироты, потерявшие все, кроме жизни. Многие из них сильно пострадали и нуждались в серьезном лечении. Богатства, заработанные мужьями-никсами, остались там, где война, были не доступны. Мало того, в отношении адмиралтейства были выдвинуты несколько судебных исков. Учреждение обвинялось в пособничестве нелегальным мигрантам. Это было поводом, чтобы заморозить банковские счета и обречь беженцев на полуголодное существование. Родственники, как правило, и без того с трудом сводят концы с концами. Работы в маленьких прибрежных поселках нет.

Пособие выдавали настолько крошечное, что его не хватала даже на еду. Земля в окрестностях Лебяжьих Гаваней и на островах была скудная, дожди редкие, воды не хватало, урожаи были крайне бедные. Как на грех, в этот самый год случилось великое безрыбье, даже ракушек было мало. Зато стало много воровства и грабежей, контрабанда и черный рынок процветали. Адмиралтейство раздавала бесплатные продукты на побережье, чтобы как-то поддержать вдов и сирот (а заодно, и приютивших их родственников) под укоризненное молчание администрации.

Центральные районы – стабильные и благополучные, предпочитали не обращать внимания на эти создания, мешающие радоваться жизни. Они ограничились тем, что запретили теллери появляться там. Но некоторые жители и этих районов возмущались действиями властей. Многие помогали материально. В моду вошли благотворительные балы, спектакли, концерты, ярмарки в пользу голодающего побережья. Но все пожертвования – это капля в море. Они не знали, что только Иисусу (которого здесь называют Белым Богом) удалось накормить несколько тысяч голодных пятью хлебами и двумя рыбинами. Повторить это чудо не получалось. К тому же львиная доля этих пожертвований разворовывалась самими организаторами мероприятий. Весь этот мир лихорадило несколько лет.

– Это еще надо доказать, – кричал начальник службы миграционного контроля, который придумывал смешные причины, чтобы не пускать детей никсов в страну, – это просто жуткая, нелепая случайность. Не более.

– Судье – надо доказать! – грубо прижал его к стенке начальник Военно-Морской Академии Ивар Кирдан,- А моим ребятам и этого хватит. И я очень удивлюсь, если они не скормят Вас акулам. Сколько еще детей должно погибнуть, прежде чем ты очнешься! Сколько таких вот шапочек?

Глава 2. Морж по неволе или переполох в деревне Мендюкино.

Ник очнулся в незнакомом месте. Река была покрыта толстым слоем льда. Рядом была мама, но она почему-то не двигалась. Скажем по секрету, малыш все-таки ошибся на одну буковку. И вот вместо ласкового побережья Лебяжьих Гаваней он оказался в ледяной воде.

Мальчик попытался разломать лед руками. Но где уж там! Только стер ногти до крови и содрал коду на руках. Тогда Ник нырнул поглубже, чтобы с разбегу разбить лед головой. Но только больно ударился и заплакал, немного согревая ледяную воду "Если я быстро не выберусь на берег, то мне конец. Здесь недолго и насмерть замерзнуть, – обреченно подумал ребенок,- Стоило бежать от фашистов, что бы так глупо погибнуть". Мальчик тянул за собой тело мамы – он был убежден, что мама тяжело ранена, но еще жива. Кое-где в полостях скапливался воздух, и мальчишка, отдышавшись, двигался дальше. Силы покидали его, наступило отчаяние.