– Как ваше имя? – спросил писарь нудным голосом, чтобы придать всей церемонии серьезность.

– Мария, – спокойно ответила ласковая тетенька, продолжая тискать своего крестника.

– Фамилия? – несколько раздраженно задал вопрос скучный писарь – я должен все записать.

– Просто Мария, – повторила таинственная женщина, к которой приласкалась уже и девочка (тихонько утирая слезы).

– Напишите что-нибудь, это не важно! – ответила незнакомка писарю, (тот записал первую попавшуюся ему на глаза фамилию) и уже обращаясь к маленькой Хильде, тихонько прибавила – Не плачь малышка, твоя мама была хорошая, и ей теперь очень хорошо, и у тебя будет все отлично! Ты мне веришь?

Не верить ей было невозможно. И девочка вытерла слезы и улыбнулась. Мальчик и девочка ласково улыбнулись друг-другу. В этот момент новоявленная крестная как будто исчезла, даже не исчезла, а растворилась в воздухе, окутав все теплом и материнской лаской. Старая монахиня умиленно прослезилась, не в силах проронить ни слова. А церковный писарь и священник сговорились молчать об этом, как будто ничего не было. Будь это обычный ребенок, из происшествия можно было бы сделать сенсацию. Но эта странная женщина, как и триста лет назад, опять выбрала не того крестника.

Когда Ник и Хильда (так звали эту особу) расставались, девочка поцеловала его на прощание. Она поднялась на борт и долго-долго махала своему маленькому поклоннику с дощатой палубы кораблика, увозившего маленькую колдунью к берегам далекой Аргентины. Рядом стоял суровый дядя с непроницаемым лицом. Маленький нокке, задрав голову, махал в ответ, пока корабль класса река-море не скрылся за поворотом реки, превратившись в едва различимую точку. И потом еще долго сидел над обрывом, глядя на несущиеся мимо него волны.

Мальчик вдруг понял: что-то в его жизни произошло. Потому что появилась странная тоска, которую он не знал раньше. Вроде ничего не случилось, просто мальчишке, казалось, не хватало воздуха, если он не видел лица своей подружки. В шелесте опадающей листвы слышался ее негромкий и печальный голос, а среди деревьев, то и дело чудился растрепанный рыжий локон. Папа и мама ничего не знали, они заметили, что ребенок стал каким-то задумчивым. Мальчик им ничего не рассказывал, стеснялся. А беззаботный младший братишка просто его не понимал.

Однажды Ник взял чистый листок бумаги и его руки, почти помимо воли, вывели:

Ты говорила: мы не в ссоре,

Мы стать чужими не могли.

Зачем же между нами море

И города чужой земли?

Но скоро твой печальный голос

Порывом ветра отнесло.

Твое лицо и рыжий волос

Забвением заволокло…

Мальчик запечатал свое творение в красивый конверт, написал адрес и уже собрался отправить письмо своей подружке. Но вдруг его взгляд упал на раскрытую страницу, где напечатано то же самое стихотворение. Мальчишка заплакал от досады и разорвал конверт.

– Что с тобой? – спросил его отец.

– Так… Ничего, – ответил малыш, убегая на улицу.

– Кризис жанра, – шепотом объяснил отец прибежавшей матери, – его чудесные стихи, оказывается, уже давно написаны.

Дождливым осенним утром Эрик отправился в гости к своей сестре, которая жила за переходом. Ника оставили дома. Его родителям разрешили вывезти только одного ребенка. За заслуги перед отечеством. Отец и сестра негодовали – они считали, что нехорошо разлучать братьев, которые практически всю свою жизнь были вместе.

На это чиновник ответил им очень просто:

– Не хотите – не надо! Могу и эту визу аннулировать. Пусть погибают вместе.

Этому самодовольному господину очень нравилось указывать, кому жить, а кому оставаться на охваченной войной планете. Ему нравилось чувствовать себя богом.

Чиновник знал наверняка, что этот мальчишка десяти лет от роду погибнет вместе с родителями. Но чистокровного волшебника из хорошей семьи это совсем не волновало.

Почему оставили Ника? Потому, что он старше – считал мальчик. Позже выяснилось, что чиновники миграционной службы настояли на том, чтобы вывезти именно Эрика. В Нике, считали они, слишком много человеческого. Прощаясь, братья плакали, будто чувствовали, что расстаются на долго. И напрасно мама уверяла, что весной Ник приедет к нему, и они вместе будут ходить в школу. Братья чувствовали, что их обманывают. Слезы были очень горькие.

Однажды осенью Ник увидел папу в компании какого-то человека в форме. Офицер приказывал что-то, срываясь на крик. Папа отказывался, спокойно объясняя, что он в Абвере не служит, и ему все равно, "на какую сторону у фюрера головной убор".

Последнее, что услышал испуганный ребенок, было: "Или работайте на меня, или пожалеете, что на свет родились. Я все вашу нечистую породу выведу, как клопов".

Мальчик очень испугался. Он за обедом вяло ковырялся в тарелке, а ночью не засыпал, ворочался и вскрикивал во сне. Маме малыш ничего не рассказывал – она опять запаникует и не пустит даже к Карпинусам. И тогда опять придется сидеть дома. Если сидеть дома с братиком – то это еще куда ни шло. А так, вместе с задерганной и суетящейся мамой – тоска зеленая. Как хотелось в эти последние дни перед зимней спячкой попрощаться с друзьями, побегать по берегу. И, если повезет, то и напроказить напоследок. Наконец, малыш решился поговорить с папой. Сначала он извинился, за то, что подглядывал и подслушивал. А потом поделился своими переживаниями с отцом. Папа не стал ругаться, а просто успокоил ребенка:

– Наш поселок хорошо защищен от человеческого любопытства. Они не смогут нас найти, даже если очень захотят.

В домах погасли огни, сами домики, наглухо задраив окна и двери, неслышно опускались под воду. Деревня никсов погружалась в сон до весны.

Ник любил слушать, как шумят механизмы, опускающие домик на дно озера.

Равномерно гудел компрессор, подающий воздух внутрь дома. Уже десять зим они спускались под воду. Ребенок переживал: долго неприкаянно бродил по дому, засыпал где-нибудь в уголочке, просыпался и опять бродил, смотрел на проплывавших за окном рыб, и не мог заснуть. Родители положили мальчика между собой. Вскоре он блаженно улыбался во сне. Ему снилось худенькое личико рыжей подружки. Вспоминались летние прогулки и безобразия, драка на вокзале. Во сне время летит незаметно. Но пробуждение было ужасным.

Не дай бог, еще кому-нибудь так проснутся!

Была примерно середина зимы. Мальчика разбудил отец и приказал быстро одеваться.

После полумрака на дне озера яркое зимнее солнце больно слепило глаза. Кругом был шум, гул самолетов, взрывы, выстрелы. Жители поселка быстро уходили за переход, некоторые погибли, так и не проснувшись. Мужчины отстреливались, выгадывая минуты и секунды для женщин и детей. Позже, в газетах напишут, что в этот день была отмечена необычная активность НЛО. Но до этой статьи еще много-много лет.

Он вручил сыну тяжелый перстень, который должен открыть переход. И заставил несколько раз повторить порядок цифр и букв, которые нужно набрать.

– Ты используешь его, когда мы с мамой уничтожим блок-пост.

– А где я окажусь потом?

– Сынок, я сам точно не знаю, но другого выхода нет.

– А ты? А мамочка?

– Мы тебя догоним попозже! Малыш, не бойся! Все под контролем! – папа ободряюще улыбнулся оцепеневшему от страха сыну.

– Как же они нашли нас? Это же невозможно!!! Невозможно!!!

– Нас предали, защитное поле отключено.

– Папа!- закричал малыш и заплакал, прижимаясь к отцу, – Папа, мне очень страшно.

Я боюсь!!!

– Не бойся, малыш! Все будет хорошо! – не очень уверенно ответил отец, торопливо потрепав густые кудри. Он занялся своими непонятными делами: куда-то нервно звонил, требовал открыть портал.

Мама в это время нашла тайник с пакетом документов, которые нужны для того, чтобы попасть в волшебную страну. Этот пакет мама тщательно собрала еще осенью, чтобы в случае непредвиденной ситуации не носится спросонья по дому. Мама была очень аккуратная и предусмотрительная.

Но тут послушался звон стекла. Спецотдел СС, весело переговариваясь, расстреливал в доме все, что движется. Отец вытолкал мальчика в ледяную воду: "Беги, малыш, я приказываю тебе!" Пальцы от холода и страха плохо слушались, а кнопки на перстне были такими мелкими. А тут еще шаги и веселый смех все ближе и ближе. Ник постоянно сбивался и путался, ему приходилось начинать все с начала. Ник почти не чувствовал своих ног, которые закоченели в ледяной воде из-за растрескавшихся от мороза сапожек.

Вдруг на перстне загорелся огонек нужного цвета, на экранчике появилась надпись: