Мария села на подоконник, она жила на третьем этаже, но ей до безумия захотелось спрыгнуть по крыше и убежать куда-нибудь, тем более завтра выходной, и им можно будет поспать подольше. Она поставила осторожно ноги на гладкую черепичную крышу, держась за одну из труб. Мария легко шла по краю крыши, стараясь не смотреть вниз, возвращаться обратно было уже поздно, девочка оказалась на втором этаже, а потом ловко спрыгнула и на первый.

Оставалось спрыгнуть на землю, она зажмурила глаза, ноги стали скользить, и она ощутила, что летит вниз, и жгучую боль в теле.

Очнулась Мария, когда расцвел день. У нее была перебинтована рука, рядом суетился их доктор, мистер Садонли. Голова жутко раскалывалась, а во рту все пересохло. Она помнила, как решилась пройтись по черепичной старой крыше, как ей захотелось вдохнуть свободы, так как все входные дери на ночь запирались на замок.

- Хорошо, что вы очнулись леди Мария, - мягко произнес он, - скоро приедет ваш отец, она беззвучно шевелила губами.

«Нет, только не это!», - думала она, Мария не хотела, чтобы он был здесь, лучше Виктор или бабушка, только не отец. Три дня она провела в постели, девочки приходили в лазарет, принося фрукты и букетики полевых цветов, зная, как она любит их. Они помногу с ней болтали и уходили, а воспитательницы, строгие мистрис, даже не пытались ее отчитывать, переложив эту ответственность на отца. Она ждала его со страхом, ведь он может все, а что она, что она может сделать против него. Весь ее бунт во вред не ему, а прежде всего ей, в этот раз так и случилось. Ее бунтарство ни к чему не приводило, но и кротостью ничего не решить. Что же делать? Гнев чтобы был невелик, и при этом не пострадала ее же гордость? Как же найти золотую середину? Или, как писал Тургенев, конфликт между детьми и родителями не избежен.

Отец приехал через неделю и не один, а с Каролиной. Мать вошла в светлую комнату залитую светом, строго смерив взглядом свою непокорную дочь. Пока ее муж заговаривал с мистрис, она решилась отчитать Марию, опустив ее с небес на землю:

- Твое поведение не достойно леди, настоящей леди Хомс, да и, вообще леди, - Мария не смотрела на мать. Хоть она и была очень красива, в модном новом платье лавандового цвета, подчеркивающие ее бледность, девочку это не привлекало. То, что было красиво снаружи гнило изнутри, - Смотри на меня, когда с тобой разговаривают, - Мария подняла на нее глаза полные гнева и обиды. Да, как она вообще смеет ей говорить, что такое быть леди, сама она вела себя как мелочная тварь. Месть – это холодное блюдо, что надо есть холодным, но Мария не хотела уподобляться матери, - Ты не леди, я вообще, жалею, что тебя ей называют. Я тебя не родила, тебя принесли фери.[2]

- Я леди, - прошептала Мария, сдерживая шквал слез, она хоть и была сильной, но все же она еще ребенок, - Я леди Хомс.

- Ничего, это поправимо, - Каролина вышла из лазарета. Ее снедал гнев, как же хотелось подойти к этой девчонке и отхлестать по щекам. Неужели она ее родила, неужели она ее плоть и кровь, а может ее, подменили злые эльфы? Но все же не было сомненья, Мария дочь Эдварда.

- Ты ничего не сделаешь! – спела крикнуть во след Мария.

- Сделаю!

Марию забрали домой выздоравливать, когда приехал Виктор, то он растрогался от наплыва чувств. Потом с Марии сняли гипс, и они снова провели еще одно волшебное лето. Они еще не знали, что скоро все это волшебство прекратиться просто они станут взрослее…


Конец 1906.

Часы пробили полночь в кабинете Эдварда. Он устало пошел к себе в спальню, но сон не шел к нему. Хомсбери уже погрузилось в праздничную суету, что означало, год скоро закончиться. Эдвард разделся, опускаясь на постель.

Год прошел как-то бесцветно. Старшие дети все больше отдалялись от него. Виктор открыто показывал свое отношение к семье, ему было уже почти одиннадцать, и с каждым новым годом он становился все суровее. На мир он смотрел уже совсем другими глазами, и его пристрастия с каждым прожитым годом отнюдь не менялись. Умом Эдвард понимал, что его действия еще сильнее зажигают огонь в юной душе, которая грубела. Он пытался давить на него, но его строптивый характер все сильнее проявлялся. Каролина твердила о том, что их сын, когда получит право на управление всем их семейном имуществом, то потеряет его.

- Дорогой, Виктор беспечен, а вот Руфус спокойный и рассудительный. Не дай Бог, Виктор со своим характером получит право на управление, он все разрушит, - в тот день они с Каролиной сидели в беседке, и пили чай, - Он постоянно где-то пропадает. Где он сейчас?

- Я не знаю, - тихо ответил ее муж, - Это все возраст, а потом, я думаю, Виктор образумиться. Все пройдет, - равнодушно говорил он, и это равнодушие убивало ее. Каролина вспылила, он привык наблюдать такие вспышки гнева у своей жены.

- Ничего не образумиться. Ты еще вспомнишь мои слова, когда он выкинет что-нибудь эдакое, - ее глаза зло сверкали, она встала, но он удержал ее за запястье.

- Хватит! – резко крикнул он, - Хватит, защищать Руфуса и порочить Виктора.

Тогда он еще мог сопротивляться Каролине и ее переменчивым капризам, но теперь он был в полной власти ее мести. Он уже не осознавал, что все больше испытывает не приязнь по отношению к Виктору и Марии, он сам не замечал, как стал резок в общение с ними, и какие письма он отсылал им. Ее взор был обращен к Руфусу и Анне.

- Руфус, поедешь со мной? – он спросил это, когда за обеденным столом сидели все. Так хотелось уколоть Виктора, чтобы он испытал ревность, ведь раньше он ездил с отцом везде, но на лице Виктора ничего не появилось. Он просто посмотрел на Марию, и они, молча, продолжали хлебать рыбную похлебку.

- Поеду, а куда? – прошепелявил Руфус, его было уже пора отдавать в школу, но Каролина считала его, слабым и болезненным. Чем позже она его отпустит, тем будет лучше, тем больше она сможет вложить в его голову свои мысли.

- Со мной в контору, - Эдвард заметил одобрительный взгляд жены.

- Хорошо.

Он ожидал, что дети будут ссориться, так и произошло. Руфус попытался задеть Виктора, но тот только холодно посмотрел на него, и не стал ничего говорить. Эдвард взял за руку сына. День прошел радостно, только вряд ли тогда он не предполагал, что все обернется все с точностью наоборот. Один получит все другой, разрушит то, что уже существовало. Именно Каролина начала это. Два брата ненавидели друг друга. Один любил аромат ирландских трав, и знал все их тайны, другой считал, что судьба даст ему все сама, что ни за что ему не надо будет бороться. Но, как окажется, что только кто борется, получает все. Один выберет любовь и пойдет по зову сердцу, другой выберет долг, и пойдет проверенной дорогой. Кто из них будет правым, жизнь покажет.

Хорошо, что Эдвард не дожил до падения Хомсов, их величие поблекнет, только начнет блекнуть одна звезда, засияет на небе другая, самая яркая, а за ней еще… другие… еще ярче и прекрасней.


Май – октябрь 1907.

- Смотри, какие облака! – показала Мария. Они втроем лежали в льняном поле, смотрели на небо, изучая проплывавшие над ними облака. Мария лежала между ними, а Виктор и Артур склонив голову к ней на плечи, тоже заворожено наблюдали за природой.

В новое лето, они снова бегали по полям. Поскольку Тревор Йорк уехал в Лондон на все, то Артур был с ними. Волнующие время детства безвозвратно уходило, они взрослели с каждым новым лето, то, что они проводили вместе после долгой зимы, вносила какую-то юношескую стыдливость и сумятицу в чувствах. Они гонялись по лесам каждый день, не замечая, как неумолимо уходит лето. Троица забегала в дальние владения Хомсбери, где откидывая всякое смущение, скатывались по изумрудному холму, и кидались в одном нижнем белье в реки. Река была не похожа на их озеро. Вода была чистая с бурными потоками, и каменистым дном. После долго купания в прохладной воде, грелись под летним солнцем Ирландии, в полдень оно сильно припекало, и белая кожа покрывалась веснушками. На что миссис Кедр постоянно сетовала, что леди не престало быть с такой отвратительной кожей.

Подбирая сухие листья и ветки, разжигали маленький огонек, где жарили на вертеле только, что пойманную форель. Тогда в то лето они впервые вкусили настоящую свободу, отцы были в Лондоне, Каролина занималась только Руфусом и Анной, поэтому все время они были предоставлены только себе. За временем стало легко следить, не нужно было определять по тени деревьев или по положению солнца, так как Виктору Фелисите подарила старые дедовы часы.

Время проходило не заметно, и природа решила подарить им немного мгновений, чтобы они смогли еще больше носиться по полям, как дикие зверки в поисках добычи. Очень часто усталые они просто лежали в поле, Мария плела венки из полевых цветов, а Виктор и Артур читали какие-нибудь книжки вслух. Они вместе смеялись и радовались этим уходящим минутам.