- Нет, - Диана посмотрела в его голубые пронзительные глаза.

- Тебе плохо?

- Мне хорошо с тобой, просто будь со мной, - ответила она, пряча свои чувства глубоко внутри себя.

- Я всегда с тобой, - он крепче прижал ее к себе, целуя в губы, - милая, я всегда буду с тобой, только не уходи из моей судьбы прошу тебя. Будь всегда в ней.

- Я буду.

- Даже если мы не будем вместе, я всегда буду с тобой, только не уходи. Даже если ты не будешь моей, мы будем принадлежать друг другу душой. Мы связаны.

- Но…

- Я слов на ветер не бросаю. Мы связаны, я чувствую это.

- Я верю, - он снова поцеловал ее. Если бы они знали, что такой же разговор на таких же грустных нотах состоится через много десятилетий, это будет самая красивая и самая трагичная история любви.

Утром проснувшись в его крепких руках, Диана снова плакала, ей пришлось сказать ему все. Но почему она не знала, что все решено, и что ей не нужно все портить этим признанием. Все было ужасно. Сейчас она была в Париже, понимая, что ничего не изменить никогда.

Глория поняв, отчего так хозяйка долго мочит, зашевелилась, чтобы та очнулась от долго сна.

- Мисс Диана, вам нужно написать сэру Виктору, или ему позвонить, - Диана подошла к служанке, хватая ее за плечи и нервно тряся.

- Я не собираюсь этого делать и тебе советую молчать. Ты поняла меня? – от этого взгляда глаз цвета весенней листвы после дождя многим становилось не по себе, Глория тяжело сглотнула, боясь праведного гнева хозяйки.

- Да, - выдавила она из себя.

- Виктор сам должен прийти, понимаешь?

- Да, а вдруг он никогда не приедет сюда? – Диана отпустила Глорию.

- Тогда я буду страдать до конца жизни, а этот ребенок станет моим утешением. Я дочь Джорджины Грандж, я никогда не буду унижаться перед мужчиной, - крикнула она.

Глория боясь леди Ди, тихо вышла из ее спальни. Диана упала на постель и разрыдалась. Ну, почему, почему жизнь так жестока? Сердце разрывалось от горя. Там за Ла-Маншем была ее любовь, там была ее семья, там жили ее друзья, и там находился ее сын. Она положила ладонь на свой живот. Она вспомнила день рожденье Виктор, и как сказочно звучало ее признанье тогда. Она гордо носила свой живот все месяцы, и ждала появление Джорджа. В нем был весь ее мир, а Виктор лишил ее всего. Нет, это сделал не он, это она собственными руками разрушила все. Она убила их счастье. Подожди бы она со своим признаньем еще день, все осталось на своих местах, но вместо этого они были не вместе.

- Милый мой, вот мы и вдвоем, - она утешала себя и еще не родившегося ребенка. Она никому не скажет, даже сестрам, им не нужно вмешиваться в их с Виктором жизнь. Все должно идти своим чередом.


Выставки, научные открытия, встречи с учеными, круглые столы, и публикации стали целым миром знаний. Многие мужчины хотели слушать ее, хотели знать, что она думает по тому ими иному аспекту. Но в последние недели ее больше увлекало организация выставок. Она с усердием искала интересные темы, то показывая быт древнего человека, то египетские мумии, то средневековые наряды. Вера знала о своей власти над другими.

Она приехала в Лондон подростком, заносчивой девчонкой, считающей будто о жизни она знает все. Она терпела насмешки, ее никто не воспринимал в серьез, Мария смеялась над ней тогда, а Артур, считал ее главной сплетницей. Она вела себя очень глупо, когда кидалась из объятий одного кавалера в объятья другого, или еще глупее она казалась, когда пыталась соблазнить Виктора. Вера была похожа на нарцисса, по часами разглядывая себя, говоря какие-то несусветные вещи, не понимая, как обижает друзей Фредерика. С тех пор она сильно изменилась и выросла, пустая девочка превратилась в умную властную женщину.

- Миссис Сван, - ее окликнул в коридоре их новый молодой сотрудник, - готов план по постановке экспонатов.

- Занесите в мой кабинет, - крикнула она, убыстрив свой шаг, она опаздывала на совещание.

Вера стремглав, вбежала в кабинет. Она почти ничего не слышала того, что говорили. Вера уже сама строила планы. Она обладала тонким чутьем, словно всегда знала, где должны находится картины или скульптуры, будто бы в ее голове были всегда интересные истории, которые ведали посетителям. Все поражались этому инстинкту. Вера умела завлекать людей, они приходили снова приводили друзей, а потом пересказывали красивые легенды, даже если они не были правдой, другим. Она часто наблюдала за этим на лондонских улицах. Музей отнимал у нее много времени, Вера порой приходила поздно домой, но Фредерик, как бы не замечал всего этого. Он готов прощать ей все.

Вера вышла из музея далеко за полночь, она должна была бояться прогуливаться по ночным улицам, но опасность не пугала ее. Фредерику говорила, что ее проводит их сотрудник, и зачем она только лгала ему? Сегодня она на ходу застегивая плащ, сбежала по лестнице во мрак, Вера шла по хорошо ей знакомым улочкам, без ошибочно обходя все темные переулки. После дождя сильно похолодало, дул неприятный ветер, и порой приходилось прятать лицо в воротнике, чтобы не попали в глаза сухие осенние листья. Ночью Лондон отличался от дневного великолепного города, в это время проявлялись все пороки. Каблучки звонко цокали, Вера была поглощена своими мыслями, не заметив, как за ней кто-то шел. Вера шла медленно, она завернула за угол, кто-то резко притянул ее к себе, прижимая к стене. Она ощутила едкий запах дешевого виски, и шершавые руки на шее.

- Мне больно, - крикнула она. Она ведь была почти дома, остался один дом, и следующая дверь была ее.

- Хорошая детка, - она не видела лицо своего мучителя. Вера яростно сопротивлялась, кричала, как израненная кошка, но почему-то никто не выходил из своего тепленного домика, чтобы помочь женщине, попавшей в беду.

- Нет, нет, нет, - она ощутила какую-то свободу, услышала какие-то удары, мужские рыки. Она не могла смотреть на все это, она, как безвольная кукла сползла по стене, чувствуя, как немеет тело. Перед тем, как она закрыла глаза, кто подхватил ее на руки. Ц незнакомца был знакомый запах и привычные объятья.

- Все хорошо, - услышала она.

- Федор, - как во сне произнесла она, прежде чем, погрузится во тьму.

Луна струилась на постель, ее легкий свет, как шелковое покрывало, ложился на стены. Он скрывал, он укрывал от дурных взглядов. Луна умеет благословлять, луна умеет умиротворять, она, как богиня светит лишь иногда, и только влюбленные находят ответы в этом мерцание. Смотря на нее часто думаешь, а вечно ли все, останется ли любовь в вечности, а нас, кто будет помнить нас потом? И только луна, верная спутница суетливой подруги, готова все помнить, готова, как земля, хранящая остатки физической жизни, хранить все душевной. Солнце помощник жизни, луга благословляет и оберегает.

Вера открыла глаза от того, что лунный свет падал на ее лицо. Она устало приподнялась на локте. Это была ее спальня, ее дом, в душе был покой. Кто-то сидел на подойнике, в шторы взлетали от дуновений ветра, иногда возвращая в комнаты дым от папирос. Это был Федор, сейчас он напоминал ей мятежного ангела, что ищет вечного покоя.

- Федор, - тихо позвала она.

- Зачем ты мне лгала, что ты домой не идешь одна? – в тишине его голос звучал грозно, но Вера и этого не боялась.

- Я не думала…

- Ты обо мне с Леной подумала? Вера, я чуть тебя не потерял, - он спрыгнул с окна, - он мог не убить тебя, а просто поиграть. Как бы ты жили потом с этим клеймом? Вера? – Фредерик позвал ее ласково, он дотянулся до нее, притягивая к себе.

- Да?

- Я боюсь, - прошептал он.

- Я тоже, - он еле расслышал это.

- Чего? – он вдыхал ночной воздух исходившей от ее кожи.

- Остаться без тебя, - услышал он ответ.

- Я тоже, - Фредерик еще крепче прижал ее к себе.

- Что тоже? – непонимающе спросила она.

- Боюсь остаться без тебя, - Вера довольно вздохнула.

- Больше так не делай. Лучше звони мне и я буду встречать тебя.

- Я не буду.

- Вот и договорились.

- Это был ты? – неожиданно поинтересовалась Вера.

- Я, - она оторвала голову от его груди, заглядывая в его глаза.

- Спасибо.

- В любви нет благодарностей, как и сожалений, - он поцеловал ее. В ту ночь все их чувства были обострены, словно ощущение скорой потери обнажило все. Все эмоции натянутые, как струны превратились в клубок острых наслаждений, будто бы опасность придавала особую чувственность.

- Я люблю тебя, - сказал он в ночи.

- Я тоже, - был ему ответ.

Через неделю Вера успокоилась по поводу выставки, Фредерик купил старенькую, но отлично ездившую машину, стал каждый вечер забирать жену из музея. В этот теплый осенний день, свой обед Вера решила провести не в кругу сотрудников. Ей дали служебную машину, и она могла легко перемещаться по Лондону. Она попросила, чтобы остановились на Тюдор-стрит, Вера прошла через молоденькую девушку, бросая на нее недовольный взгляд, если Виктор развел блуд на работе, то ему просто необходимо развестись с Дианой, она этого не заслуживала. Вера отмахнулась от девушки, как от назойливой мухи, поднимаясь на второй этаж. Она без стука вошла в кабинет Виктора. На его дорогом столе из ливанского кедра лежали аккуратные стопки бумаг, разложенные по разным папкам. Виктор сидел в кожаном кресле, в руках у него был бокал с бренди, он устало смотрел в пустоту.