Типичным образом обычные трудящиеся стали жертвами произвола левых, как только этим левым сказали, что те больше не будут получать бесплатную еду:

«На территории лагеря «Оккупай» в калифорнийском городе Сан-Диего уличные продавцы с тележками были вынуждены в понедельник закрыть свою торговлю, когда протестующие, рассерженные тем, что они прекратили получать бесплатную еду, обыскивали и громили их тележки. Разъяренная толпа не только царапала надписи на тележках, они, как сообщается, также обрызгали их кровью и мочой. Кроме того, продавцам угрожали смертью, по словам местной радиостанции KNX 1070… Также в Нижнем Манхэттене, одна владелица магазина подала иск за то, что «оккупанты» запугивали ее и угрожали ее имуществу после того как она помешала им использовать уборную ее магазина, чтобы мыться. Стейси Цорцатос, владелица «Panini and Co.», расположенной напротив парка Зукотти, не смогла больше терпеть этого, когда две недели назад демонстранты сломали слив ванной в ее магазине и устроили потоп, что принесло ей убытки на три тысячи долларов, согласно газете «Нью-Йорк Пост».

Есть типы, которые становятся комиссарами и удерживают высшую власть после успешных левых революций, власть над жизнью и смертью многих миллионов. Это произошло в якобинской Франции, в России, Китае, Северной Корее… Это происходит и сейчас на улицах столиц мира.


Заключение

Изучение левых в чисто политических терминах ограничивает понимание и не дает должного объяснения. Левые — это психологическое отклонение, с теми же побуждениями, что и у серийного убийцы, насильника и вора. Те, кто при других обстоятельствах стали бы преступными социопатами, переадресовывают свои разрушительные импульсы через политику. На протяжении нескольких веков и на разных континентах курс левых был одинаковым. Поэтому мы являемся свидетелями чего-то иного, чем просто политика или протесты против несправедливости. В этом есть общие и постоянные особенности. Особенно социопатия и нарциссизм проявляются среди левых как константы. В общем, левые это интеллектуализированные психопаты.

Как заметили многие ранние социологи и немногие другие, кому все еще хватает храбрости противостоять теперь в значительной степени левой ориентации общественных наук, левые придавали рационализацию или интеллектуализацию поведению, которое в других ситуациях было бы расценено в лучшем случае как преступное, если не склоняющееся к массовому убийству. У левых лидеров часто есть те же самые черты личности, что и у разнообразных социопатических и нарциссических лидеров всевозможных культов вроде Джима Джонса — который и сам был левым — но когда люди, подобные Троцкому, Мао Цзэдуну и Ленину возвышаются до руководства миллионами, вред от них распространяется значительно шире того вреда, который может причинить такой лидер культа как Чарльз Мэнсон (еще одна икона левых).

Левая идеология была сформулирована теми, кто проецирует свои собственные личные, часто семейные, страхи и тревоги на все страны и цивилизации, в конфликте, который кажется родственным Эдипову, перенесенном с родительской власти на правительственную власть. Но мотив их, хоть и рационализированный, состоит не в том, чтобы исправить несправедливость, но чтобы разрушать.

В доминирующих левых идеологиях, будь то у Старых, Новых или Будущих левых, примечательно то, что они стремятся в первую очередь разрушить в ходе быстрых мятежей традиционные человеческие связи, способствовавшие порядку в течение веков. Они не принимают при этом во внимание человеческие страдания, но высвобождают запредельную ярость во имя совершенно абстрактной концепции «человечества».

Потому один социальный аналитик, Лотроп Стоддард, точно определил это как «восстание недочеловеков», и оно остается таковым независимо от любой «новой» и «возвышенной» обертки вокруг него, которую хотели бы оживить леваки.