Бросив на чёрное атласное покрывало пакет, который ей дал Азагот, Лиллиана оглядела комнату и на этот раз не потрудилась скрыть потрясение.

Когда они только вошли, внешне Лиллиана заставила себя выглядеть спокойной и безразличной, тогда как внутренне просто задыхалась от волнения.

За века жизни Лиллиана достаточно повидала – когда дело касалось секса, демоны и люди были чрезвычайно изобретательны, – но никогда не думала, что ей предстоит поучаствовать в чём-то эксцентричном.

Чёрт, её бывший – Гатриэль – старший ангельского Отдела Зачистки, выслеживавшего незаконных потомков ангелов и падших, презирал беспорядочный секс, которым так сильно наслаждались люди и демоны.

Близость между ангелами, особенно среди весьма консервативной старой гвардии была чистой и культурной, больше походившей на слияние душ, чем тел. Гатриэль точно относился к старой гвардии. Он бы возненавидел берлогу Азагота.

Лиллиана сморщила носик при виде деревянного, оббитого кожей креста Святого Андрея в углу. Он был гораздо милее тех секс-игрушек, которые предлагал "опробовать" продавец, когда она однажды во время охоты на демона проходила мимо того магазинчика. И кожаные наручники Азагота совсем не походили на металлическую фигню, которую ей пытался всучить продавец.

О, у Азагота с деревянной стойки рядом со скамьёй для порки также свисали наручники, но, определённо, не для запугивания. Компанию им составляли всевозможные виды креплений, плёток, паддлов[4], кляпов и штук, опознать которые Лиллиана не могла. Девушка содрогнулась.

И всё же... любопытство, а может и мысленно показанный Гатриэлю средний палец, подтолкнули её к стойке, где Лиллиана провела пальцами по удивительно податливым хвостам флоггера[5] и пощупала ткань повязки на глаза.

Какого ощущать себя с завязанными глазами и обвитым путами, полностью находясь во власти кого-то вроде Азагота?

Лиллиана снова вздрогнула, но на этот раз в животе скрутился узел желания, по спирали распространяющегося наружу, пока даже её кожа не вспыхнула приятным покалыванием.

Вероятно, коллекция Азагота и реакция на неё должны были привести Лиллиану в ужас, но она всегда была безрассудно смелой и стремилась попробовать всё новое. С правильным мужчиной она испробовала бы этот арсенал.

Но Азагот совсем не был тем мужчиной. До сих пор он вёл себя как высокомерный придурок, и, в любом случае, как только найдёт хроногласс, Лиллиана тут же отсюда свалит.

Подойдя к огромному дубовому платяному шкафу, Лиллиана, задержав дыхание, открыла его. К её облегчению, она не нашла ничего странного в свисающих с вешалок и аккуратно сложенных на полках вещах.

Но чёрный – не её цвет, а кожа – не её материал.

Лиллиана, определённо, предпочитала брюки и блузки, поэтому тёмно-синий шёлковый корсет и кожаную мини-юбку на заклёпках запихнула вглубь полки.

В конце концов Лиллиана выбрала чёрные леггинсы, тёмно-бордовую с длинным рукавом и высоким воротом, облегающую водолазку, и сапоги до колена с четырьмя пряжками на голенище.

Лиллиана оглядела себя в зеркало и с удивлением обнаружила, что наряд оказался не так уж и ужасен, и вообще-то даже подчёркивал её спортивную фигуру.

Чтобы суровые черты лица и отсутствие пышных форм не так бросались в глаза, она распускала длинные волосы и выбирала одежду делового стиля с кружевами оборками.

Но каким-то образом этот облегающий наряд делал девушку намного женственней, чем тонкое, струящееся платье, которое ей приходилось носить. И кто бы мог подумать!

Опустившись на огромную кровать, Лиллиана открыла пакет, что дал ей Азагот. Внутри оказался простенький, но элегантный кулон от Тиффани в виде ключика на тонкой серебряной цепочке. Он был очень красивым, но почему мужчина желал, чтобы она его надела?

Этого она не сделает. Лиллиана и так уже успела осознать, что здесь обладает очень скромными возможностями и единственное, чего Азагот не мог у неё отобрать, так это возможность выбора. Она осторожно вернула цепочку в коробочку и оставила на кровати.

На кровати, которую ей придётся разделить с Азаготом.

Непрошеный образ обнажённого Азагота, лежавшего рядом с ней и нашептывающего низким голосом грязные, сексуальные словечки, заставил кожу покрыться румянцем, а грудь слегка покалывать. Интересно, испытывали ли ангелы, посланные сюда для его утех и стоявшие в этой комнате, то же самое?

Мысли оказалось достаточно, чтобы спустить её с небес на землю. Не будет никакого секса, потому что она покинет это место.

Сделав глубокий, успокаивающий вдох Лиллиана открыла дверь в кабинет Азагота. Стена напротив оказалось поднятой, являя взору освещённый зелёным светом туннель.

Процессия демонов, каждый член которой сопровождался облачённым полностью в чёрное, трёх футов[6] в высоту гриминионом, перемещалась слева направо.

Когда Лиллиана вошла, процессия остановилась и Азагот развернулся. Выражение его лица осталось беспристрастным, но Лиллиана могла поклясться, что когда он смерил её взглядом, его глаза потемнели.

– Гораздо лучше, – громко произнёс Азагот.

– Лесть – не твоя сильная сторона, да?

– А правильное выполнение задания – не твоя.

Значит он заметил отсутствие цепочки с кулоном. Да пошёл он. Проигнорировав Азагота, Лиллиана глянула на туннель.

– Что происходит?

– Это души мёртвых демонов и злых людей. Мои гриминионы сопровождают их на низшие уровни Шеул-гра, известные как Чистилище.

– Где живёт Аид[7]?

Азагот кивнул.

– Аид держит их в заключение и заслуженных мучениях, пока они не пройдут реинкарнацию.

Лиллиана рассматривала души демонов, которые казались такими же весомыми, как и при своей жизни.

– Полагаю, что души демонов сравни человеческим? Нетелесны, пока находятся на Земле и в Шеуле, но материальны в Шеул-гра и на Небесах?

– Да, они такие же. Души людей и демонов в земном уделе существуют в виде призраков, а на Небесах и в Шеул-гра принимают полную телесную форму.

Если бы только люди понимали, что их тела на Земле – лишь призрачные версии того, чем они станут после смерти и возвращения в небесный удел, где они были созданы.

Они были бы гораздо счастливее, так сильно не беспокоясь об осквернении или даже повреждении своих тел.

Их короткие жизни были бы ничем иным, как тонкой нитью в полотне их настоящего существования, каплей в океане их продолжительности жизни.

Азагот махнул рукой и стена скользнула на место.

– Так ты, значит, сидишь тут целый день и наблюдаешь за душами, проходящими через туннель?

Его губ коснулась слабая улыбка.

– Одна из моих обязанностей. Пойдём. Покажу тебе тут всё.

Азагот провёл её по нескольким извилистым коридорам, показывая различные комнаты, ведущие к жилищам его гриминионов.

– А кто вообще такие эти гриминионы? – Лиллиана пристально смотрела на троллеподобных существ, суетливо семенивших по коридору и исчезавших в темноте.

– Во время переговоров между Небесами и Шеулом касательно создания Шеул-гра, мне разрешили создать разновидность демонов, которые могли бы оказать помощь в возвращении душ.

– И ты создал жутких маленьких разнооттеночных тварей?

– Не... совсем, вообще-то. За основу я взял бесенят и добрых хулдрафоксов[8], и соединил их с видами демонов, видящих призраков. Сатана исключил хулдрафокса и добавил ещё бесенят. И теперь у меня кучка тупых как дрова умпа-лумпов[9]. – Азагот пожимает плечами, словно пытаясь скрыть и так почти не определяемую нотку привязанности в голосе. – Правда, они очень верные парнишки.

Он продолжил идти, но несколько раз Лиллиана его замедляла, пожирая глазами бесценное оружие и произведения искусства на стенах.

Тут висели многие века считавшиеся утерянными гобелены и картины, и оружие легенд и королей.

Лиллиана не была уверена, как долго они добирались до огромной залы, через которую она проходила, только войдя в здание, но пока Азагот рассказывал о художественном творчестве демонов, она слушала вполуха, взглядом выискивая в это время хроногласс.

Разочарованная тем, что в помещении его нигде было не видно, Лиллиана последовала за Азаготом наружу, в тёмную местность и серое небо.

Азагот оглядел окружавшие его огромный замок строения.

– На досуге можешь их взорвать. Большая часть них пустует.

Лиллиана внимательно пригляделась к колеблющейся, свисающей с крыши лозе, и отметила для себя, что необходимо избегать местной флоры. За жизнь ей приходилось вступать в бой со многими демонами, но в Шеуле она не провела столько времени, чтобы знать насколько жуткой – или смертоносной – была здесь растительность.