– Азагот, – взмолилась Лиллиана, от её надрывного голоса Мрачный Жнец едва не потерял контроль. – Мне нужно кончить.

– И ты кончишь. – Он пристроился сзади и едва не застонал, когда Лиллиана приглашающе приподняла бёдра. Между складочками блестели соки, и когда Азагот обхватил её лоно, её мёд обволок его пальцы.

Продолжая поглаживать член, Азагот скользнул пальцами по её расщелине и начал движения вперёд и назад. Лиллиана хныкала, толкалась навстречу его ладони, насколько позволяли путы.

– Не беспокойся, – прошептал Азагот. – Я заставлю тебя кончить. Мы начнём в такой позе, но я хочу, чтобы к финишу ты пришла лёжа на спине. Хочу смотреть в твои глаза, когда кончу.

Лиллиана вскрикнула. Она была так близка к оргазму, что Азагот ощущал растущую дрожь между её ног. Он нежно толкнулся большим пальцем в шелковистый вход в её тело.

– Когда ты впервые оказалась здесь, думала ли, что мы закончим так?

– Никогда. – Честность в её голосе была слегка окрашена странной ноткой угрызения совести. Чувствовала ли она себя плохо от того, что не хотела здесь оказаться?

Это не имело значения. Важно то, что она здесь и у Азагота есть целая вечность, чтобы показать, что она сделала правильный выбор, присоединившись к нему в Шеул-гра.

Член Азагота пульсировал, когда он прижал его к лону Лиллианы. Очень медленно он надавил головкой, её скользкое желание облегчило проникновение в узкий тоннель. Внезапно на Азагота обрушились эмоции Лиллианы – смесь страстного желания и вины. Он тряхнул головой, желая от них избавиться. Сейчас он мог чувствовать; ему не нужно было заимствовать её эмоции.

Но эмоции не утихали. Какого чёрта? Азагот схватился за бёдра Лиллианы, удерживая в неподвижном состоянии, пока пытался прочистить голову.

Он увидел вспышку серебра, и внезапно всё встало на свои места.

Ключ-подвеска. Созданная для передачи сильных эмоций, что именно сейчас она и делала.

Ещё один порыв вины ударил Азагота довольно жёстко, что он застонал. Ему нужно было снять ожерелье и использовать остаток ночи, чтобы смягчить сожаления Лиллианы. Он не хотел, чтобы у неё когда-нибудь снова были негативные эмоции.

Он подарит ей новую подвеску. Без чар.

"У тебя всего тридцать дней на то, чтобы вынести хроногласс, прежде чем мы закроем дверь Шеул-гра и ты навечно застрянешь с Азаготом".

Азагот замер, когда мысли Лиллианы, её воспоминания ударили в него как мясистый кулак тролля. Ошеломлённый, он мог просто не моргая смотреть, пока правда, в которую ему не хотелось верить, заполняла голову и сжимала когтями сердце. Лиллиана его предала. Она с самого начала лгала.

Тепло, которое обволакивало его плоть, которое начало поглощать его тело, тут же превратилось в холод.

– Будь ты проклята, – прохрипел он, его голос был таким же сырым, как рана, которую ему только что нанесла Лиллиана. – Ты пришла сюда, чтобы стащить хроногласс.

– Азагот... нет... подожди...

– Будь ты проклята! – Зарычав, он схватил ожерелье и резко дёрнул. Тонкая цепочка порвалась и повсюду разлетелись звенья. Прежде чем Лиллиана смогла сказать хоть слово, Азагот расстегнул наручники и освободил её.

– Убирайся! – Обойдя лежащее на полу разорванное платье, он рывком открыл шкаф, стащил с вешалки солнечно-жёлтый сарафан и бросил Лиллиане. Он не был бы джентльменом, не убедившись, что выкинул её из комнаты в целой одежде.

Идиот.

Лиллиана дрожащими руками поймала сарафан.

– Пожалуйста, просто выслушай...

– Выслушать? – закричал Азагот. – Выслушать? Что? Ещё больше лжи? Ты обманывала меня с того момента, как перешагнула порог моей реальности. Разрушила единственную связь с моими детьми, и теперь я узнаю, что ты солгала о причине прихода сюда.

Боль, острее чем всё то, что ему доводилось испытывать ранее, вцепилась в сердце, едва не заставив Мрачного Жнеца согнуться пополам. Как она могла с ним так поступить? Как могла она его так предать? Лиллиана использовала его, сыграла на отчаянии, как Лилит много лет назад.

– Убирайся к чёртовой матери из моего мира, – процедил Азагот. – И передай архангелам, если они ещё хоть раз посмеют прислать ко мне ангела, по любой причине, то получат его обратно по кусочкам. – Азагот обнажил зубы и начал наступать, вынуждая Лиллиану пятиться к двери. Впервые с тех пор, как она появилась в его мире, он хотел её страха. Жаждал. Радовался. – Уходи. Иначе по кусочкам вернёшься ты.


***


Лиллиана пыталась не расплакаться, когда бежала по коридору к выходу из здания, цепляясь за стены, пока на полном ходу старалась натянуть на себя сарафан. Она была очень сильно расстроена. Да, в самом начале она Азагота ненавидела, но для неё он не сделал ничего плохого. А как только она узнала об отсутствии у него эмоций, его холодность не только обрела смысл, но и стала объяснимой.

Она должна была рассказать ему правду в тот самый момент, когда поняла, что появились другие мысли об её появлении здесь. А вместо этого она замела свою ложь под коврик в надежде, что её никто не обнаружит.

Какая же она глупая. Конечно же, Азагот всё узнал. Это же его мир. Он всё знает. Всё видит.

Подождите-ка... а как он узнал?

Не то чтобы это имело значение. Что сделано, то сделано, и пока по её щекам горячими потоками скатывались слёзы, Лиллиана проклинала Рафаэля. Гатриэля. Себя.

– Лиллиана!

Голос Кэт прозвучал в тот момент, когда Лиллиана распахнула входную дверь. Только мысль о том, что Кэт может потерять работу, остановила Лиллиану.

Кэт подбежала к ней.

– Что случилось? Куда ты собралась?

– Я ухожу, – ответила Лиллиана. Хотя... она пыталась это произнести, но слова заглушили рыдания. – Прости меня, Кэт. Мне так жаль. Твоя работа...

Падший ангел обняла её и прижала так сильно, от чего Лиллиана заплакала ещё горше.

– Плевать на работу. Я не хочу, чтобы ты уходила.

"Да подними ты голову. Ради бога, соберись. Можешь на части разлететься позже".

Выбравшись из объятий Кэт, Лиллиана вытерла заплаканное лицо подолом сарафана.

– Послушай, держись какое-то время от Азагота подальше. Если он тебя уволит... – Лиллиана поверить не могла, что собирается это произнести, учитывая то, что она была ангелом и всё это шло вразрез со всем, во что верили ангелы, но всё поменялось, как только она очутилась здесь. Она изменилась. – Есть больница для демонов. Называется Центральная Больница Преисподней. Отправляйся туда. Попытайся устроиться на работу. Там ты будешь в безопасности от падших ангелов, пытающихся затащить тебя в Шеул.

Кэт кивнула, её глаза наполнились слезами.

– Не уходи.

Раздался страдальческий рёв, едва ли приглушённый зданием, вызвавший яростный ветер, принёсший гниль и опасность.

– Я должна. – Лиллиана сжала руку Кэт. – Пообещай, что сделаешь так, как я сказала.

Нижняя губа Кэт дрожала.

– Обещаю.

Выдохнув от облегчения, Лиллиана отпустила руку Кэт.

– Береги себя. Спасибо тебе за всё.

Торопливо, прежде чем Азагот выполнил угрозу и отправил её на Небеса по кусочкам, Лиллиана сбежала по ступеням и побежала по земле. Войдя в портал, который должен был забрать её отсюда, она оглядела королевство Азагота.

Вся новая жизнь, пестрящая красками и свежим воздухом, умирала. Её последняя мысль, прежде чем портал утянул её из этого места, была об Азаготе.

Если умирал его мир, что же было с самим Азаготом?


Глава 19

Азагот стоял в библиотеке среди разбитого стекла. Тело тряслось, сердце болело, душа кричала. Боль накатывала огромными волнами, которые угрожали его вырубить, но судьба была злой сукой и Азагот оставался чувствительным и восприимчивым к агонии, как никогда.

Лилли предала его. Планировала стащить его хроногласс и исчезнуть. Азагот опустил взгляд на осколки на полу. Теперь ей никогда эту штуковину не получить. В огромном порыве неконтролируемой ярости Мрачный Жнец уничтожил хроногласс, как Лиллиана уничтожила его самого.

Азагот всё ещё её чувствовал, и безумно и глупо надеялся на то, что Лиллиана отправилась в их спальню и ждёт там. Может, попытается убедить его в неправильности сделанных выводов. В том, что любит его и никуда не уйдёт.

Он понятия не имел, как бы на это отреагировал, но большая часть него испытала бы облегчение.

Внезапно что-то внутри него погасло, будто потухло пламя. Или будто дыхание насильно вытолкнули из лёгких.

Лиллиана ушла.

Азагота охватила агония. Дыхание царапало глотку при каждом отчаянном вдохе. Лиллиана оставила его и мир Азагота разрушался. В буквальном смысле. Здание дрожало, с полок падали книги, в стенах появлялись трещины.

Взревев, Азагот рухнул на колени. Он кричал от сильнейшего горя и только после осознал, что выкрикивал её имя.