- Поедем к Паганелю. Он ближе всех живет, да и в артефактах разбирается, как ас! Поехали, тут промедление смерти подобно! Поверь мне, я говорю правду! - в его голосе было что-то, что заставило меня согласиться.

- Боря, я только соберу кое-какие вещи! - ну не мог же я ехать к какому-то Паганелю без ничего, даже смену белья не прихватив!

- Только очень быстро! Я жду в подъезде! - прихватив свою сумку, искатель вышел из квартиры.

Когда дверь за Борисом закрылась, я метнулся в ванну, сгреб зубную щетку, пасту, станок, мыло, полотенце, затем в комнате не глядя сунул в сумку всякие трусы-носки, бросился к двери, на ходу гася свет, вдруг мой взгляд упал на тумбочку в прихожей. Подарок Николеньки! Я так и не сказал ничего Борису об этих деньгах, сам не знаю, почему. "Брать - не брать? В конце концов Николенька оставил пакет мне...".

- Сергей, быстрее! - раздался голос Бориса из-за неплотно прикрытой входной двери. Времени думать не было. Я сунул руку в тумбочку, нашарил в пакете пачку долларов, сунул её во внутренний карман пальто и выскочил из квартиры...

Мы быстро и молча спускались по лестнице в абсолютной темноте, обычной для наших подъездов, как вдруг что-то ещё более темное, чем окружающий мрак, метнулось нам под ноги. Я вскрикнул от неожиданности, вцепившись в поручень, Борис не удержался на щербатых ступеньках и с руганью полетел вниз!

Секунда - и стало тихо. Я отыскал в кармане спички, зажег одну, и увидел искателя лежащим внизу, на бетонной площадке между этажами в позе человека, руки и ноги которого вдруг стали резиновыми.

- Борис!!! - мой крик гулко запрыгал по темным этажам. Спичка догорела, обожгла пальцы и погасла. В наступившей темноте вдруг раздался на удивление спокойный голос Бориса:

- В рот ему коромысло! Шатается у тебя по подъездам всякая дрянь! Самое смешное, что я даже ничего не сломал!

- Ты в порядке?! - я зажег новую спичку. Искатель уже поднялся, потирая ушибленный локоть:

- Все нормально. Что это было? У меня ощущение, что по ноге бревном ударили!

- По моему, это была обыкновенная кошка! - я помог Борису найти его сумку, и мы без приключений спустились вниз и вышли из подъезда.

- Это был "звоночек"! - заявил вдруг глубокомысленно молчавший Борис: - Меня предупредили: "Не лезь!"

- Кто предупредил-то? - уныло спросил я. Мне все больше и больше становилось не по себе - все эти чокнутые археологи-искатели с их верой в рамочки, "звоночки", и разную чертовщину начали казаться мне просто сумасшедшими...

- Кто предупредил? - переспросил прихрамывающий Борис: - Да вот ЭТО...

Он махнул рукой в сторону моей квартиры, и вдруг резко схватил меня за руку:

- Смотри!

Я повернулся и похолодел: в окне покинутой нами кухни горел свет! Но ведь лампочка перегорела при нас!

- Ч-что это?! Как это?.. - я чувствовал себя полным идиотом, и ещё мне стало страшно, так страшно, как бывает только в детстве, одному, в темной спальне.

Свет мигнул раз, другой - и погас! Борис закурил, поправил сумку и серьезно сказал:

- Мы правильно сделали, что ушли. Я ничего тебе не могу объяснить сейчас, я сам ничего не понимаю, как и ты, но очень надеюсь, что объяснение найдется! В любом случае обещаю - мы постараемся оградить тебя, вывести из этой чертовщины. А сейчас - поехали к Паганелю!

И мы поехали...

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

"...Кентервильский призрак

до смерти боялся привидений."

Оскар Уайльд

- Паганель, он такой... Не очень обычный человек. - Борис посмотрел в ревущую огнистую темноту за окном вагона метро и продолжил: - Его многие за чудака держат, кое-кто недолюбливает, а он, вообщем, просто думает по другому, что ли? Ну и занимается воосновном всякими диковинками, по научному - артефактами. Биоэнергетикой владеет - всем нашим рамочек наделал, обучил пользоваться. Они, рамочки, потоки энергии указывают. Хорошие, плохие, нейтральные. Та "мельничка", что у тебя на кухне крутится, одна из самых важных, если она заработала - хана! Бросай все и беги! Мы один раз городище кривичей на смоленьщине копали - так вдруг она сработала, закрутилась в раскопе. Паганель нас пинками выгонял, мы не понимали, злились... А там немецкая бомба оказалась, авиационная, полутонка, со сработавшим взрывателем. Если бы задели - все... Саперы её потом на месте подрывали, вывезти не было возможности... Жаль, все городище погибло воронка метров на тридцать!

- Борис! Это все понятно - биоэнергетика всякая, рамочки... Ну, а все таки - какая связь? Николенька погиб от отравленной остроги, возможно, случайно - напали на него ночью какие-нибудь придурки... Профессора завалило землей - тоже может быть случайность, ведь нет же ни какой закономерности! Да, рамочка эта ваша сработала на амулет, но ведь не мог же этот глаз на цепочке ткнуть одного вилами, а другого завалить в этом дурацком кургане...

Борис неожиданно перебил меня:

- И ударить меня по ногам в темном подъезде! Наверное, не мог... Сергей, я тебе ещё раз говорю - я ничего сам не понимаю. Но по-моему, что-то, связанное с этим амулетом, очень не любит, когда его трогают. Что-то - или кто-то...

- Тьфу, чертовщина какая-то! - я огляделся по сторонам: - Ну вот, мы с тобой. Едем в нормальном вагоне нормального московского метро. Вокруг нас нормальные люди, с которыми ничего сверхъестественного не происходило никогда, и никогда не произойдет...

Договорить мне не удалось - раздался скрежет, треск, нас всех бросило вперед, закричали люди. Поезд стремительно останавливался, погас свет, запахло паленым, синтетикой какой-то. Меня швырнуло в самую гущу визжащих, орущих, барахтающихся людей, больно ударило головой, на миг я даже провалился куда-то, но сразу очнулся, и тут на меня полетели другие пассажиры, их вещи, весь этот так нервирующий в часы пик "бутор": сумки, авоськи, огромные челночные баулы, набитые турецко-китайским барахлом.

Длинный штырь чьего-то зонтика попал мне в рот, больно оцарапал щеку и небо, на зубах заскрипел песок... Я оказался на полу, отполз в сторону, привалился спиной к сиденью.

Поезд остановился. В вагоне, в кромешной темноте, люди давили друг друга, нелепо метались из коньца в конец, страшные в своем паническом безумии. Вдруг что-то вспыхнуло, затрещало, всё осветилось - оскаленные рты, вытаращенные глаза, кровь на чьем-то лице, дым, поваливший откуда-то белыми клубами. Сразу стало нечем дышать, люди закричали ещё страшнее, где-то что-то разбилось, зашипело - и тут я увидел Бориса: он лез по проходу, держа в одной руке исходящий пеной огнетушитель, другой тащил за собой какого-то ребенка. За ним ползло сплошное облако белого удушливого дыма.

Борис заметил меня и прокричал, перекрывая вой обезумевших людей:

- Живой? В порядке? Давай за мной!

Я кивнул, столкнул с колен чей-то дипломат и попытался встать. Мне это удалось, хотя и с трудом - здорово болела ушибленная нога, в голове звенело. Я полез сквозь толчею за Борисом, старясь удержаться на ногах и не потерять искателя из виду.

Мы пробрались на переднюю площадку. Поезд по прежнему стоял неподвижно. Паника мало-помалу затихала. Дым рассеялся, в полумраке люди искали свои вещи, заплаканная женщина в дорогом кожаном пальто прижимала к груди девочку лет пяти, ту самую, которую вытащил из давки Борис. В соседних вагонах было ещё спокойнее, чем в нашем - там ничего не загорелось.

Из головы состава сквозь поезд, открывая торцовые двери вагонов, прошли машинист и милиционер. Машинист, бледный и злой, громко обьявил, что все в порядке, возгорания потушены силами пассажиров, поезд обесточен, скоро его вытянут на ближайшую станцию.

- Второй "звоночек!", - невесело усмехнулся Борис, отряхиваясь. Я прислонился к стенке вагона, пытаясь избавиться от звона в голове.

- Старайся не вдыхать глубоко! - искатель ощупал мою голову, послушал пульс:

- Вроде все в порядке. Давай-ка, присядь!

Я сел, где стоял, прямо на грязный вагонный пол. Пассажиры успокоились, переговаривались, кто-то нервно засмеялся. Не верилось, что ещё пять минут назад эти самые люди были обезумевшей толпой, готовой топтать друг друга, чтобы спасти свою жизнь.

Состав содрогнулся, где-то громыхнуло, и мы наконец медленно поехали. В вагонах было по прежнему темно, мимо плыли стены тоннели, змеящиеся кабели, какие-то отнорки, уводящие в густой мрак, кое-где горели тусклые аварийные лампочки.

Дальнейший путь мы проделали без всяких приключений, если не считать косых взглядов милиционеров в переходе на "Киевской" - мы с Борисом здорово вывозились и походили на бомжей.

Громадный сталинский дом на Бережсковской набережной, в котором жил Паганель, казался океанским лайнером со светящимися окнами, плывущим сквозь морось холодного осеннего дождя. Мне безумно захотелось оказаться в тепле, почувствовать себя под защитой надежных стен пусть даже и чужого жилища. И ещё очень хотелось почистить зубы - неприятный привкус во рту вызывал тошнотные позывы.