Еще был случай, когда на искателей, перевозивших находки от места раскопок в Москву, напали бандиты. Один из археологов тогда умер в больнице от травм...

Периодически все члены группы подхватывали разные кожные заразы, травились газами, но это не мешает им каждое лето выезжать в "поиск", или, как величественно выражался Профессор, в "частные экспедиции".

За время существования группы было всякое - и наезды рэкетиров, и попытки сначала КГБ, а потом и ФСБ взять искателей под свой контроль, и стычки с "черным поиском", лихими ребятами без чести и совести, ищущими оружие на продажу в зонах боев прошедшей войны. Однако ничего похожего на случай с Николенькой не было никогда. Кроме того, было совершенно непонятно, куда девался Профессор, отец-основатель "Поиска", и жив ли он вообще.

Пока мы с Борисом ждали электричку, пошел мокрый снег, одежда отяжелела, в ботинках вскоре захлюпало. В Москве погода была ещё хуже, троллейбусы не ходили, под ногами вяло колыхался ледяной кисель.

Когда мы наконец добрались до родных стен моей "хрущобы", стемнело.

Борис первым делом набрал телефон Надежды Михайловны. Выяснить удалось не много: Профессор был жив, но сильно пострадал - его завалили землей в том самом кургане, про который он так восторженно писал жене. Николенька откопал бездыханное тело, и сейчас Профессор, пребывающий в коме, находился в реанимации Курганской областной больницы. Надежда Михайловна вылетела в Курган ещё неделю назад, виделась там с Николенькой.

Все это Борису рассказал брат Надежды Михайловны, живший сейчас на квартире Профессора. Борис коротко сообщил о гибели Николеньки и попросил пока ничего не говорить, если из Кургана будет звонить Надежда Михайловна, дабы лишний раз не расстраивать и без того получившую такой удар пожилую женщину.

Потом мы занялись коробкой. На кухонном столе, освобожденном от посуды, Борис разложил привезенные с собой инструменты - разные шпилечки, ножички, крючечки, рамочки, щипчеки. Я принес таинственную коробку, прямо как её оставил Николенька, завернутой в куртку.

- Это моя штормовка. - сказал Борис: - Я забыл её, когда уезжал.

Он аккуратно развернул куртку и мы увидели деревянный ящик с замочком.

- Бокс для ценных находок. Это - Профессора. - Борис начал брать со стола рамочки, водить ими вокруг ящика, сверху, над углами. Потом зажег тоненькую свечку, поставил рядом, внимательно вгляделся в пламя.

- Все в норме, и радиация, и энергетика - как будто там кусок обыкновенного булыжника. Ладно, посмотрим!

Он отложил рамки, взял со стола крючечек, поковырял в замочке, раздался щелчок и дужка выскочила из зажима.

- Готово... Вы отойдите, на всякий случай... - Борис явно нервничал, но резиновые перчатки он натягивал с профессиональной точностью, не глядя.

Я встал у него за спиной, он покосился, отметил, где я, и сказал:

- Я буду вслух комментировать то, что увижу, а вы включите диктофон, вон он, в моей сумке, - у нас так принято, часто находки разрушаются даже от взаимодействия с обыкновенным воздухом, так что только описание очевидца и остается. Включили? Итак...поехали!

Он откашлялся и официальным, сухим голосом громко заговорил:

- Я, Борис Епифанов, группа "Поиск-1", двенадцатого сентября 1996 года в присутствии свидетеля... Э-э?

- Воронцова Сергея Степановича! - почему-то шепотом поспешно подсказал я.

- ...Воронцова Сергея Степановича, приступаю к визуальному осмотру неизвестного предмета, обнаруженного членами группы в районе села Глядянское Курганской области, в захоронении, расположенном на берегу реки Тобол, предположительно датируемом пятым тысячелетием до нашей эры. Координаты по системе профессора Иванцова: Кур. 78-194. Предмет находится в деревянном боксе с доступом атмосферного воздуха. Открываю крышку. Предмет колесообразной формы, размер - ладонь взрослого человека. Скорее всего амулет! В предмете имеется проушина, сквозь которую пропущена цепочка серебристого металла, скорее всего серебряная, звенья цепочки изготовленны в виде змей, кусающих свой хвост. В центре амулета того же металла вырезанное из цветного камня изображение глаза. Радужка бирюзовая, зрачок черный. По кругу идет орнамент, выполненный из цветного камня - листья, цветы, фигурки людей и животных. Поразительно! Техника исполнения очень похожа на изделия древних майя, но мотивы, сюжет - что-то скифское, сарматское... И этот глаз... Диктофон можно выключать! Я не вижу ничего опасного, ничего такого, о чем предупреждал Николенька. Вещь очень занятная, явный артефакт, но не более того! Посмотри!

Борис взял цепочку и вытянул амулет из бокса. Я подался вперед, разглядывая диковинку. Действительно, ни на что не похоже, красивая безделушка, наверное, её носил какой-нибудь вождь или жрец. Амулет слегка раскачивался на цепочке, и глаз в его центре казался живым, злобным оком древнего воителя.

- Видишь! - Борис не заметил, как перешел на "ты": - Ничего страшного. Хотя чертовски интересно - я не отнесу это ни к одной из известных культур...

Его прервал тонки пронзительный скрип, идущий из амулета. Рука искателя от неожиданности дернулась, амулет закачался сильнее, повернулся, и на обратной стороне мы увидели вырезанное в металле рельефное изображение ползущей змеи.

- Что это скрипело? - я повернулся к разом нахмурившемуся Борису.

- Не знаю.... - он взял амулет в руки, повернул его глазом к себе и ...

Амулет словно бы ожил! В глубине аспидно-черного зрачка появилось осмысленное выражение, радужка заискрилась, запульсировала, фигурки зверей и человечки как будь-то зашевелились. Длилось это секунду, и вдруг амулет сам повернулся на цепочке! Словно глаз, вправленный в металл, выискивал кого-то, переводя свой совсем не добрый взгляд с предмета на предмет, пока не наткнулся на Бориса. Амулет снова тоненько взвизгнул, серебряные веки, казалось, изогнула гримаса гнева, зрачок сузился, он казался теперь тоненькой щелкой, скважиной в какие-то бездонные мрачные пропасти. Глаз буквально вонзился взглядом в лицо Бориса, будь-то стремясь получше запомнить внешность нарушителя своего многовекового покоя.

Мы замерли, боясь пошевелиться, потом я шагнул вперед, чтобы лучше рассмотреть амулет, и тут погас свет!

Видимо, просто перегорела лампочка, но эффект был поразительный. Разом вскрикнув, мы шарахнулись в стороны. Борис сунул амулет в бокс и закрыл его.

- Ч-что это... Ч-что это т-такое? - от волнения я стал заикаться, вспомнил покойного Николеньку, и мне стало совсем не по себе.

- Тебе тоже показалось?

- Ч-что показалось? Он как-будьто ожил и смотрел... На тебя!

- Пойдем в комнату... - голос Бориса слегка дрожал, но самообладание его явно не покинуло.

Мы вышли в комнату, сели: я - на кровать, он - на подоконник. Закурили. Первым молчание нарушил Борис:

- Когда ЭТА штука на меня уставилась, меня как током дернуло! И взгляд такой, мерзкий и свирепый одновременно... Понятия не имею, что ЭТО может быть. Мечта любого археолога - отыскать вещественные доказательства пребывания у нас братьев по разуму. Я, когда ОНО словно бы ожило, решил вот она, удача! Но когда ОНО стало смотреть... Бр-р-р! Прямо в душу заглянуло... И я почувствовал, что это что-то наше, земное,.. и очень злое! Вообщем, я ничего путного сказать сейчас не смогу, мне надо посоветоваться с нашими. У тебя телефон есть?

- Да, на кухне. Сейчас принесу. - я встал и двинулся к двери.

На кухне было темно и спокойно. Я на ощупь нашел аппарат, и уже собирался уходить, но тут мое внимание привлекло тихое жужжание, доносившееся со стола. Приглядевшись, я заметил какие-то движущиеся блики слева от бокса Профессора, там, где Борис оставил свои рамочки и инструменты.

- Борис, у тебя тут что-то жужжит! - я на всякий случай отодвинулся в сторонку, пропуская искателя. Борис подошел к столу, чиркнул зажигалкой и в колеблющимся её свете мы увидели, что одна из его рамочек, этакая мельничка на стальной ножке, бешено вертится, издавая то самое тихое жужжание, которое меня и привлекло.

- А вот это уже совсем плохо! - сказал Борис хриплым голосом: - Нам надо срочно покинуть квартиру. Пойдем, я дорогой все объясню!

- А куда пойдем-то? - я совершенно растерялся. Чувство ирреальности происходящего, появившееся у меня после видения чудесного оживления каменного глаза, зрелище самокрутящейся рамочки превратило в ощущение коллективного сумасшествия, охватившего нас с Борисом. Или одного меня, а Борис уже был... того...

Из прострации меня вывел ответ Бориса на мой вопрос, о котором я уже и забыл: