Точеная фигурка и платиновые волосы девчонки привлекали внимание, заставляли мужчин автоматически оборачиваться вслед, но стоило случайному гостю увидеть лицо обладательницы редкостной красоты шевелюры, как наваждение уступало место испуганному вздоху и гримасе, скрыть которую удавалось не всем.

Все когда–то заканчивается, подошла к концу и нудная больничная жизнь. В один из дней ноября заведующий отделением вызвал ее в ординаторскую.

— Не обижайся, но держать дольше не могу. Прости. Справку, конечно, дам. Попробуй сходить в милицию, написать заявление. Не знаю, как там нужно. А лицо, это ведь не главное. Живут ведь люди… А может и память вернется. Должна… — Чувствуя крайнюю неловкость из — за того, что не может заставить себя взглянуть в лицо девушки, врач болезненно поморщился, в сердцах выругался… — Ну я что, виноват, что у нас законы такие, сучьи?…

— Олег Петрович. Да не расстраивайтесь вы так. Я все понимаю. — Оля растянула губы в жуткую гримасу, изобразив улыбку, — Все верно она не закончила, а вместо этого негромко пропела строчку из старой комедии:

«… а людей у нас хороших

больше, чем плохих»…

— Доктор удивленно уставился в обрамленное неземными, пепельно белыми волосами, и от того еще более страшное лицо.

«Сучья жизнь, — мысленно повторил он. — А голос–то у девочки превосходный, и на пятнадцать она только выглядит. Может, стоит попытаться, как–то помочь…»

Додумать не успел, в кабинет заглянула сестра: — Простите, там тяжелого привезли, вас зовут…

— Да, да, иду. — Заторопился врач. И облегченно выдохнул, проходя коридором мимо вставленного в красивую рамочку текста, сдуру или по недомыслию названного кем–то, клятвой.

Вещи для несуразной пацанки собирали всей палатой. Кто–то принес почти новые джинсы, из которых выросли дети, кто–то отдал старую кофту. Поэтому на откровенную бомжиху Оля не походила. Скорее, на девчонку — подростка из не слишком состоятельной семьи.

Набрали и денег. Немного, но все же лучше, чем ничего.

Оля благодарила. Деньги взяла: «Хотя и не пригодятся, но не обижать же людей, от чистого сердца».

Морозный воздух обжег легкие, заставил поперхнуться, закашляться. Поддернула замок пуховика, глянула в затянутое серыми шинельными тучами небо, накинула свалившийся с головы капюшон и уверенно, даже не обернувшись на бывших соседок, глядящих ей в след из окна палаты, двинулась к скрипящим от резких порывов холодного ветра, воротам.

«Раз есть река, есть и мост. Вот и весь расклад. Лед? А что лед? Лед это там, за городом. Сейчас, в нынешнее испорченное цивилизацией время, когда ТЭЦ имеется в каждом уважающем себя городишке, вода, сливаемая из котлов не даст ему вставать и в самые крепкие морозы…» — откуда она могла это знать, Оля не заморачивалась. Знала и все.

Мост нашла. Не сразу, но отыскала. Громадный, километровый, с широкими арками, он подходил как нельзя лучше.

Узенький тротуар у самых перил на продуваемом бешеным ветром мосту — место для прогулок не самое подходящее, и потому Оля не опасалась случайных прохожих. Она скинула капюшон, выбросила далеко в сторону дурацкую шапку. Задумчиво проследила, как та, долго, невероятно долго, кувыркаясь по пути от порывов ветра, летит к парящей воде. Остановилась на середине. Мимо, сплошным потоком летели машины.

«Хороший мост. Надежный». — Оля перекинула ноги через перила и замерла, сидя на холодных перилах. Качнулась, чтобы толкнуться как можно сильнее…

Глава 2

Непонятная сила рванула назад и сжала в стальном захвате. Попыталась освободиться. Без результата. С таким же успехом могла бороться с экскаватором. Держало вмертвую. Однако в душе ничего не ворохнулось, только легкая досада на неожиданную помеху. Секунда, две, наконец захват стал слабее. Оля обернулась, и, несмотря на ситуацию, удивленно хмыкнула. Обладатель железной хватки оказался щупленьким, наряженным в кургузую шубейку, дедком. Пегая, неопрятная бороденка, кустистые брови. А рядом, у обочины тарахтит потрепанный, непонятного цвета «Жигуленок», такой же невзрачный как и его хозяин.

— Так и будешь держать? — Спросила Оля, с легким злорадством представив какую оторопь испытывает сейчас, при виде ее лица, непрошеный спаситель.

Вторая странность кольнула сознание. Дед не отвел глаза. Он казалось и не заметил ее уродства.

— Не люблю в пробках стоять. — Огорошил старик. — Здесь место людное. Увидит кто твой полет, в милицию сообшит. Они тело искать начнут. А мне скоро здесь назад ехать… Я ж в пробке до вечера простою.

Объяснение вышло логичным, но покоробила чрезмерная приземленность.

— Ладно, дед, отпусти. — Оля скривила губы в презрительной улыбке. — Полчаса я, так и быть, могу подождать. Только холодно здесь. Ты уж поторопись, а то замерзну.

— Ого, серьезная девочка. — Дед приподнял мохнатую бровь, глянул на ее тоненькую куртку. — Вот что, садись — ка ты в машину. Со мной прокатишься, а на обратном пути я тебя здесь высажу. Так и мне спешить не придется, и ты не замерзнешь, дожидая. Идет?

— Ладно, — нехотя согласилась Оля. — Все равно ведь не дашь спокойно закончить.

Он отпустил ее и двинулся к машине. Пошел уверенно, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, идет ли девчонка следом. Но Оля и не думала обманывать. Сейчас, или чуть позже, какая разница?

Перепрыгнула на проезжую часть, уселась на заднее сидение. Старик дисциплинированно пристегнул ремень безопасности, расправил прижатую им к груди бороденку и вдруг, ловко угадав момент, когда в потоке машин возник секундный просвет, неожиданно шустро для старой колымаги, вписал ее в движение. Мост проскочили за считанные секунды. Побрякивая худым глушителем, машина покатила вдоль широкой набережной. Неожиданно дедок свернул раритетный аппарат к обочине и вырубил двигатель.

— Движок греется, — пробурчал он, — постоим чуток, — и тут же без перехода спросил: — Твердо решила? Не бойся, отговаривать не собираюсь. Мне просто интересно.

Не видя смысла скрывать, кивнула.

— А причина? — нарушил обещание любопытный пенсионер.

— Много, — скупо обронила Оля, глядя в окно на свинцовые волны.

— А все же?

— Память потеряла, документы, лицо — Гаумплен позавидует… — вырвалось у нее вдруг.

— Что, и все? — дед состроил смешную гримасу.

— Ну, дома еще нет. Денег. Ничего нет.

— И только? — Старик всмотрелся в парящее зеркало мутной воды за оградой парапета.

— Да пошел ты!… — Рявкнула так, что задрожали стекла. — «Этого мало? Ты сдурел, дед? Что ты понимаешь? Я актриса была. А теперь…

— Ай, молодца, — залился смехом, согнав морщины на переносицу, старикан. — Я думал, совсем замерзла душа–то, а вот смотри, пробилась. Чего ж ты, девонька, такую душу топить собралась? А если скажу, что все твои проблемы — ерунда на постном масле, поверишь?

— Не поверю. — Безразлично отозвалась Оля. Дав выход злости, она внезапно успокоилась.

— Дело в том… — будто и не расслышав ее слов, задумчиво произнес дедок. — Вот здесь, — он ткнул скрюченым пальцем себе в голову. — В правой височной доле у тебя гематома. Небольшая, но этого хватило. Может врач не заметил, или кровь до конца откачать поленился, только есть. Потому и амнезия. Потеря памяти в таком случае — обычная вещь. Идем дальше, — дед легонько коснулся пальцем страшного шрама на ее лице. Вышло это так просто и естественно, что Оля даже не отдернула головы.

— Знакомо. Бритвой работали, а может ножом «бабочкой». Лезвие тонкое, острое. Опять же — это детали. А вот характер ударов говорит о многом. — Дед помялся, подбирая слова, но передумал и рубанул: «Извини, если что не так, но я привык вещи своими именами называть. Да, согласен, случилась беда. Беда он всегда внезапно приходит. И страх был, и боль… Не сказать смертная, но с большой буквы боль. Но ведь не одна ты такая, не первая. Всяко случается в жизни. И поверь, бывает куда страшнее. Но ведь живут люди. А почему?

Он оборвал монолог, а закончил уже куда более спокойно: — Главная причина, по которой ты сюда, на мост, пришла не в том, о чем прежде сказала. Главное — ты веру в людей потеряла…

Дед вновь собрал вокруг глаз морщины и захихикал. — Хочешь, скажу, как твои проблемы решаются? Оговорюсь сразу, а то ты меня ненароком за жулика примешь. Теоретически решаются. Слово–то знакомое?

Оля согласно кивнула, поймавшись на элементарную уловку.

— Первое дело тебе нужно денег добыть. — Собеседник поднял вверх палец. — Как? А, вот к примеру, банк ограбить. Боязно? Конечно. Но, имея решимость расстаться с жизнью, не трудно. Когда терять нечего, когда голова холодная и смерть не страшна, шансов на успех гораздо больше, чем в если просто, за наживой, идешь. Ну не вышло, положим, так это тоже вариант. Прыгать не надо. Стрельнет охрана в голову, и закрыт вопрос. Согласна — выход?