-Скоро будет обед, - сказал он.

Мы долго говорили. Он говорил мне о том, что избран. И я понял, я проникся этим. Я ощутил голод. Тебя ждет то же самое.

Это был смысл слова Ынжаца.

-Держи, - Саша протянул Косте бутылку.

Костя сделал два глотка. Он не знал, что ему думать.


-И что с того? - спросил он.

Они вновь стояли возле окна. Поезд поднимался по дуге - вверх, и было не видно, что это за дуга. Если бы ему сказали, что они поднимаются по радуге, он бы охотно в это поверил. Вагон находился под наклоном, и ему пришлось держаться за край форточки.

В вагоне находились дамы и господа. И они также были вынуждены держаться, кто за что.

-Ты готов? - спросил Он.

-Да.

-А столовый прибор?

-Да.

-Любимое блюдо?

-Люблю что-нибудь под соусом.

-Хорошо.

-Специи.

-Очень хорошо.

-А вы?

-Я всегда с тобой. Возможно, что ты смотришь на мир моими глазами.


….Они вошли в зал. Да, именно зал. Конечно, это был вагон. Вот только что за вагон. За столом сидели все те же дамы и господа. Их было много, и все они были готовы к обеду.

-Видишь, - сказал он.

На доли секунд что-то мелькнуло. Точно в изображение вставили кадр. Костя увидел этот зал совсем в другом ракурсе. За столом находились вовсе не люди. А еда была вовсе не еда. И тотчас реальность вернулась.

-Присаживайся, - произнес он ласково.

Сев за стол, Костя посмотрел на вилку и нож.

ОН потер руки в предвкушении.

-Знаешь, я - большой гурман.

Он открыл крышку. На Костю смотрела голова Ани. Глаза широко открыты, и губы чего-то ждут. Поцелуя.

-Начнем.

Откуда-то в его руках взялся специальный нож для вскрытия черепа.


….Костя вздрогнул. Поезд продолжал движение. За окном летел веселый лес со своими радостными цветами, полосатыми насекомыми, росянками и прочими, замечательными на вид, опасностями.


*


Костя посмотрел на Ынжаца. Тот снял очки, показав свои глаза. Это были очень странные глаза - вокруг зрачков располагались светло-голубые концентрические окружности.

Он как будто спрашивал.

Костя кивнул.

-Да, мало ли, что он сказал, - произнес Костя, - мало ли, чего он желал. В глубине души и самый злой человек иногда вдруг просыпается, из него что-то вываливается. Это как разбить кувшин, а из него высыпаются сороконожки. Хорошо, пусть он прав. Ну и какие предложения? Положить свою голову на поднос? Очень хорошо. Просто хорошо. Прекрасно. Нет, в этом мире сильны - сильные. И нечего играть в ботаников, в растения, в жертвы, в пищу. Какая разница, как это достается? Таков закон. Что из себя строил Петькин? А кто теперь Аня? Я даже о ней и не думаю.

Он отошел от окна.

-Ну что? - спросил Саша.

Ынжац подошел к нему и встал, покачиваясь.

-Он готов, - произнес Костя.

-Т-у-у, - сказал Ынжац.

-Что? - спросил Саша.

-Он говорит, что в следующем вагоне никого нет. А это - последний вагон.

-Откуда он знает?

-Он говорит, что знает.

-Так. Отлично. Ладно. Давайте.

-Что давать? - спросила Аня.

-Ань, ты что?

-Он говорит, что сейчас - выгодный момент. Планеты выстроились в перпендикуляр. Это - особенная адская фигура, углы которой расположены нелинейно относительно мироздания. Это не то, чтобы шанс. Это - проход. И он еще говорит, что мы правы. Там, в локомотиве, есть панель управления, позволяющая перемещать поезд в пространстве. Таким образом, мы можем вернуться.

-Это правда? - воскликнула Аня.

-Если верить тому, что он говорит - это чистая правда.

-Тогда не будем терять время, - произнес Саша, - надо двигаться. Мало ли. Вдруг это окно закроется?

-Да, ты прав, - сказал Костя, - давай выпьем перед выходом.

-ОК, йо, амиго. Зе бест ви ду. Ви дан. Это говорит тебе лучший трейсер планеты земля Александр Петькин, амиго Питер, камрад Коцеткоаль. Мне всегда говорили, что я - везунчик. Я и был уверен, что мы прорвемся, амиго. Наш путь усеян трупами, йо.

Он поднял перед собой бутылку водки.

В этот момент Ынжац повернулся к Косте и посмотрел ему в глаза.

В них читалось: ‘ я все знаю’.

Костя пожал плечами.

Саша выпил. Передал бутылку Ане. Та - Косте. Тот - демону.

-А-а-з, - сказал тот и сделал глоток.

-Что он сказал? - спросил Саша.

-Это он мне сказал?

-Ого.

-Ладно, идем.

-Так, так, амиго.

-Идем.


Листик разворачивался. Это был липкий, но, в то же время, очень жесткий черный абсолют. Все листики росли в специальных местах. Иногда их поливали. Выглядело это так - словно окно открывалось в космосе. Оттуда появилась рука с кувшином. Полилась вода.

Если бы под струи этой воды попал человек, он бы тотчас скончался.

Время от времени услугами Листиков пользовались черные колдуны, и это были мастера куда более сильные, нежели служители вуду. Они вызывали листики из иного мира и направляли их на жертвы. Внешняя смерть происходила достаточно быстро. Истинная - очень долго. Листик затягивал душу в черный водоворот, и там начиналось продолжительное разрушение.

Костя глубоко вдохнул.

У них был полный контакт.

Саша открыл дверь и осмотрелся.

-Кажется, никого, - произнес он.

-Да, там точно никого нет, - ответил Костя.

-Отлично. Йо, начинаем наш забег.

-Не спеши, - сказала ему Аня.

-О Е!

Листик зашуршал. Он ощущал теплоту человеческого тела. Он ждал. Он готов был стелиться у ног жертвы, только бы заполучить ее в пищу.

Он отдал бы все.

-Странный вагон, - сказал Саша.

-Почему?

-Не знаю.

-Сашь, не спеши.

-Я не люблю, любимая.

Костя усмехнулся.

Может быть, Петькин почувствовал это. Ведь бывают же моменты, где-нибудь на краю, когда в человеке включаются все дополнительные ресурсы. Открываются некогда спавшие органы чувств.

Слышится предупреждающий голос. Какая-та неведомая сила вдруг начинает руководить умом….

Но - может ли это помочь в том случае, когда вы - в аду?

Послышался чмок. Саша поцеловал бывшую костину подругу в лоб.

-Скоро приедем, - сказал он ласково, - и все будет позади. Представляешь?

-А куда мы приедем?

-Ну как куда?

-В Сочи?

-Да. Конечно. В Сочи.

-Ты меня любишь?

-Да. Конечно.

-И я тебя люблю.

-И-ы-у-к, - сказал Ынжац.

-А-р-е-у, - ответил ему Костя.

Сначала он и сам не сообразил, что это значило. Однако, очень скоро к нему понимание. И, как оказывалось, он общаться мысленно.

Он понимал, что началась трансформация. Его зрение смотрело во все стороны, и даже - за горизонт. И там - земля обрывалась.

Это был великий провал.

Окончание мира.

Дальше не было даже ада. Однако, существа, которые там водились, были напрочь лишены логики. Им нельзя было существовать. Это отрицало все, даже антилогику черных пространств.

Он вздохнул. Воздух приятно пощекотал легкие. В глазах поплыли круги - он закричал. Но крика не было слышно - вместо этого протяжно, страшно, пропел поезд.

-Мне страшно, - сказала Аня.

Костя улыбался. Но этого никто не видел.

-Ничего, ничего, - отвечал Саша.

Костя потрогал голову. На его черепе появились скромные, но отчетливые, бугорки. Он улыбнулся. Новая жизнь только начиналась.

Она начиналась с боли.

Обед.

Он дернул лучи мыслей. Листик сорвался с места и поплыл в пространстве. Голод вокруг него сиял, и от этого света все погибало. Когда он шел по черным пещерам в горах, мхи и лишайники превращались в прах.

Листик.

Это была страшная глубина, и здесь, в расщелинах, водилось множество голодных тварей. Заметив движение, они не раздумывая рванулись , но лучше бы они этого не делали. Черная была убита другой черной плотью. Послышался голос смерти.

Музыка ада.


-Но у тебя есть выбор, - услышал Костя, - и он всегда появляется в такие моменты. В кабине локомотива действительно находятся все необходимые приборы. Им никто не управляет. Локомотив идет автоматически. Вы можете сбежать в свой мир, и у тебя есть, еще есть возможность, спасти своих друзей и остаться человеком.

-Для чего ты это говоришь? - спросил Костя.

-Я всегда это говорю.

-Хорошо. А были те, кто вернулись?

-Конечно. В мире нет ничего невозможного.

-А ад?

-Ад также логичен. У тебя несколько секунд.

-Но я не могу принять решение за несколько секунд.

-У тебя нет выбора.

-Вспомни, каким был дом.

-Я помню.

-Я считаю.

-Хорошо, хорошо.

-Ну же…..


-…….


-Может быть, наше общение было напрасным?

-Нет.

-Нет?

-То есть, да.

-Да?

-Да.

-Так да или нет?

-Я не…..

-Говори, или я оставлю тебе летать в пустоте!

-Я чувствую голод!

-Хорошо.

-Я очень голод.

-Очень хорошо.

-Так……

-Я остаюсь….

-Еще раз!

-Я остаюсь!


-Я слышу музыку, - сказала Аня.

-Не слышу, - ответил Саша.

Он дернул ручку и открыл дверь. Грохот колес усилился. И - никакого намека на музыку. Он обернулся. Аня была рядом. Ынжац почему-то отошел в сторону и, как будто, никуда не спешил. Костя же еще больше никуда не спешил, находясь в противоположном конце вагона.

-Слышишь? - спросила Аня.

-Нет.

-Прислушайся.

-Да нет же.

-Гм. Я очень громко слышу.

-Громко?

И тут он услышал. Это был торжественный, какой-то совершенно невозможный, оркестр. С одной стороны, это был джаз. С другой - симфония. В третьих - в нотах музыки было что-то страшное, что нельзя было выразить словами.