воспевателям Партии и творцам Ленинианы, не иначе как где-то в коммунистическом

подполье, действующем на территории Украины с целью вернуть Украину на светлый

ленинский путь, или, на худой конец, где-нибудь в монастыре, где можно было бы

усердно замаливать былые грехи… — ан нет: именно они являются, как правило, и

нынешними нашими активнейшими деятелями. Все они твердо теперь стоят (вернее,

сидят — в государственных и депутатских креслах) на позициях, про которые один из

них, Павлычко, раньше писал:

“На наш народ кати в тризубах точать

На смітниках Європи гострий ніж...”

(“Відповідь батькам”),

или так:

“Ваша Україна — панна,

Нам її бажання звісні...”

“Бажання” действительно — “звісні”.

В наши дни именно эти господа больше других разглагольствуют о «рабском

положении» украинцев в СССР — хотя, в действительности, в «рабском положении»

был не народ, а исключительно они сами (притом, что рабство это было добровольное,

да и к тому же неплохо оплачиваемое). Конечно, недостатка в такого рода деятелях не

было и в России, — но в сегодняшней России они погоду уже не делают. Они для нее

— уже прошлое.

1. «диячи» (укр.) — деятели.

2. «кравчучкой» на Украине называют ручную тележку на двух колесиках,

предназначенную для перевозки чемоданов, сумок, мешков и т.п.

3. «мытци» (укр.) — деятели искусства.

4. Кстати, очень скоро стало очевидным и то, кто на самом деле кого «объедал».

Если до развала СССР, в едином государстве, уровень жизни на Украине был выше

чем в Российской Федерации, то после обретения Украиной независимости (т.е. когда

Украину перестали уже «объедать») — украинцы стали жить значительно хуже в

сравнении с россиянами. Хотя, после разрушения единой страны, и те, и другие стали

намного беднее чем прежде. Однако, все это обнаружилось лишь тогда, когда «главное

дело» — отделение Украины — было уже сделано…

Глава 2.

“Державнисть” — как высшая цель

«Бобчинский. Я прошу вас покорнейше, как поедете в Петербург, скажите всем там

вельможам разным: сенаторам и адмиралам, что вот, ваше сиятельство или

превосходительство, живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинский. Так и

скажите: живет Петр Иванович Бобчинский.

Хлестаков. Очень хорошо.

Бобчинский. Да если этак и государю придется, то скажите и государю, что вот, мол,

ваше императорское величество, городе живет Петр Иванович Бобчинский».

Гоголь. «Ревизор».

1

Благо государственности

Попытаемся же теперь трезво оценить те великие блага, которыми наделили нас, с

нашего позволения, наши благодетели; тем более, есть подозрение, что блага эти

представляют ценность исключительно для них самих.

Первое из обретенных нами благ — благо государственности. В этой связи не могу

удержаться от некоторого количества проникновенных слов, посвященных государству

вообще.

Само по себе государство есть ни что иное, как необходимое зло, как порождение

греховности человека и прискорбного несовершенства его природы. С одной стороны,

возникновение государства является следствием человеческой жадности и лени,

принуждающих человека склонятся в своей деятельности к узкой специализации. В

какой-то момент человек смекнул: чтобы добиться большей выгоды, ему лучше

заниматься чем-то одним, — и избрав для себя какую-нибудь профессию, он настолько

в нее углублялся, что постепенно терял все навыки и способности, которые к этой

профессии не относились — в том числе и способность защищать себя от всякого рода

злоумышленников. Одновременно, тоже за ненадобностью, он терял нравственные

качества — так что и сам вполне мог бы стать злоумышленником для других и при

случае не упустил бы возможности воспользоваться плодами чужого труда. Поэтому-то,

функцию защиты всех от всех, а также защиты от внешних врагов любезно взяло на

себя государство.

С другой стороны, существование государства — это следствие того печального

обстоятельства, что человек не очень-то склонен по доброй воле делится своим

достатком со старыми, бедными или больными. Тот факт, что каждый, кто при достатке,

неизбежно тоже станет старым, а значит и больным и бедным, тех, кто сегодня молод,

здоров и богат, как правило, не убеждает — и это есть второй повод для того, чтобы

явилось государство и предложило свои услуги: собирать дань с тех, кто не знает, куда

девать деньги — в пользу тех, кому нечего есть.

О том, каким образом людям досталось такое благо как государство, можно

прочесть даже у Тараса Шевченко, в стихотворении «Пророк»:

“Неначе праведних дітей,

Господь, любя отих людей,

Послав на землю їм пророка;

Свою любов благовістить,

Святую правду возвістить!..”

Все, однако, кончилось тем, что:

“...Навчені люди. І лукаві!

Господнюю святую славу

Розтлили...

І мужа свята... горе вам!

На стогнах каменем побили.

І праведно Господь великий,

Мов на звірей тих лютих, диких,

Кайдани повелів кувать,

Глибокі тюрми покопать.

І роде лютий і жестокий!

Вомісто кроткого пророка...

Царя вам повелів надать!”

Т.Г. Шевченко. «Пророк».

Так что государство — это не более как цепь, на которую человек, из-за своей

жадности, лени и эгоизма сам себя посадил. Само же государство при этом отнюдь не

является стороной безучастной. «Отеческой» своей заботой оно потакает человеческой

инфантильности, благодаря которой может существовать.

Отношения государства и гражданина очень напоминают отношения рэкетира и

предпринимателя. Точно так же, как предприниматель вынужден «отстегивать»

(платить дань) рэкетиру — гражданин обязан платить налог государству. В качестве

ответной услуги рэкетир обеспечивает предпринимателю так называемую «крышу»; а

государство гражданину — защиту от посторонних посягательств на жизнь и

имущество. При этом инициатива такого «сотрудничества» в обоих случаях исходит от

тех, кто берется защищать. И если по поводу того, какого рода та «защита», которую

предлагают предпринимателям рэкетиры неясностей не возникает; то что касается

защиты, которую обещает человеку государство, — следует отметить, что в

сегодняшнем мире в большинстве стран основную опасность для человека

представляют не преступники и возможные иностранные агрессоры, а собственное его

государство. Тем более, что и сама преступность, в том виде, в каком мы ее сегодня

имеем — есть, в первую очередь, ни что иное как порождение того же государства,

сконцентрировавшего у себя значительную часть народного достояния, в которое

время от времени те или иные расторопные люди находят способы запустить нечистую

руку, обретая тем самым могущество и возможность совершать безнаказанные деяния.

Рэкетирская сущность государства особенно отчетливо проявляется в наше время:

когда образование новых независимых государств и их взаимные препирательства в

значительной мере имеют оттенок мафиозных разборок, циничной «дележки пирога»,

часто даже без малейшей примеси каких-либо других мотивов, с каким-нибудь лениво,

на скорую руку состряпанным для народа идеологическим обоснованием. Так что наши

экономические, национальные, культурные, религиозные и все прочие потрясения —

чаще всего являются следствием «дележки пирога», поделив который, счастливые

обладатели его кусочков разгуливают теперь по Европе, изумляя тамошних

обывателей богатством и расточительностью.

Вообще же, какую сферу жизнедеятельности человека ни возьми, вмешательство

государства всегда только тормозит развитие этой сферы. Могущественное

государство эффективно лишь для проведения таких актов, как повальная

коллективизация или мобилизация населения на массовый и почти бесплатный

трудовой героизм (если говорить о хозяйстве); для успешной агрессии против другого

государства (если говорить о внешней политике); для решения национальных проблем

путем выселения тех или иных народов с занимаемых ими территорий (это — что

касается политики национальной); для того, чтобы заставить деятелей культуры всеми

«культурными» средствами прославлять существующий режим (если говорить о

политике культурной) и так далее.

Государство не есть целесообразное образование, созданное для блага человека,

которое можно улучшать и совершенствовать. Степень огосударствления жизни в той

или иной стране свидетельствует лишь о степени дикости, рабства и инфантильности