Открыв дверь, я остолбенела. На пороге вместо Димки стоял Сергей.

* * *

Депутат Ефимов толкал речь в актовом зале «Крестов», расположенном в церкви Святого Александра Невского — центральной точке тюремного комплекса, если смотреть на него с Невы. Она была освящена в 1890 году, теперь используется и как церковь, и как актовый зал. Службы совершает отец Александр (в миру Григорьев) вместе с помощниками. В «Крестах» есть и часовенка, правильнее будет сказать — молельная комната.

В помещении под куполом церкви Святого Александра Невского проводятся концерты, КВНы и различные встречи с представителями общественности, которые приходят в тюрьму.

Пашка (трезвый) снимал все на пленку, правда, я чувствовала, что ему, слушая депутата, очень хочется выпить. Ефимов оперировал в основном тремя выражениями — святая частная собственность, деньги не пахнут и честные выборы — и очень умело их сочетал.

Из журналистов были не только мы, но и представители других телеканалов и печатных изданий. Депутат разослал приглашения тем представителям СМИ, которых хотел видеть (вернее, с подачи которых хотел видеть себя любимого), и сам занимался аккредитацией (вернее, его помощники). Никому из журналистов не пришлось лично представлять заявки в пресс-службу ГУИН.

Ефимов обеспечил и разрешение на посещение «Крестов», и разрешение на съемку, которое следует получать отдельно. По камерам, к моему большому сожалению, депутат не пошел. Да и журналистов бы вслед за ним в любом случае не пустили, как я выяснила.

Но малявы я передала. И в качестве оплаты услуг — пачку «Мальборо». Мне обещали прогнать их до адресатов. Только я вначале не поняла, почему в зале не было Сергея. Он что, не мог догадаться, что я тут буду? И просочиться сюда? Ну неужели бы товарищи по несчастью не посодействовали? Должны же просечь ситуацию.

— Кто сейчас в зале? — спросила я у мужчины лет сорока, с которым оказалась на соседнем сиденье. Пашка с камерой перемещался по залу, снимая Ефимова с разных точек, а также брал и зал — по моему указанию. Мало ли когда пригодится. — Я понимаю, что зал не может вместить всех, кто сейчас сидит. По какому принципу был отбор?

— Не было никакого отбора, — ответил мне мужчина. — Кто захотел — тот пришел.

— Но если бы все не поместились в зале?

— Ну, в общем, такой проблемы не возникло… — Он пожал плечами.

«М-да, господин Ефимов, — подумала я, — даже люди, для которых появление любого нового человека развеивает рутину одинаковых будней, не пожелали вас послушать. Чтобы хоть как-то разнообразить свой тюремный быт. Что же говорить о тех, кто не „за забором“? Неужели в самом деле думаете пролезть в губернаторы?»

Но почему не пришел Сергей?!

— Да и вообще нас где-то человек четыреста пятьдесят, — задумчиво продолжил мой собеседник.

— То есть как четыреста пятьдесят? — поразилась я. — У меня совсем другие сведения.

— У вас, наверное, сведения по общему количеству человек, содержащихся в «Крестах», так?

А здесь только те, кто отбывает наказание в «Крестах». Осужденные Подследственных и подсудимых в этот зал никто не пустит.

— То есть вы все — отряд хозобслуги?

— Да. Те, у кого срок до пяти лет, впервые, нетяжкое. Хотя… — Он не закончил фразу.

— Если есть связи и деньги, — произнесла я, — то может быть и больше пяти лет, и не впервые, и тяжкое.

— Это вы сказали, — улыбнулся мужчина.

— А вы знаете, кто занимается организацией подобных мероприятий? Концертов, КВНов? Администрация «Крестов»?

— Отдел воспитательной работы с осужденными. Никаких подобных отделов по работе с подследственными и подсудимыми нет.

После речи депутат Ефимов сделал большой подарок заключенным, который держал в тайне даже от журналистов, так что я просто обалдела. На сцену выскочили девочки в русских национальных костюмах с очень короткими юбочками. Песенки пели, ножки задирали. Были встречены бурными и продолжительными аплодисментами.

В конце встречи выступил начальник «Крестов» и от имени заключенных и администрации пригласил депутата Ефимова заходить еще, высказав тем самым общее мнение — в смысле, если придет с бабами. Тогда может трепаться хоть о чем — раз человек с понятиями, его всегда выслушают.

* * *

Он с трудом мог шевелить конечностями.

Каждое движение отдавалось болью. Он не мог встать. А сегодня в «Кресты» несет какого-то депутата. Тюремная почта уже сообщила. А потом в камере знатоки истории сообщили, что первая российская Государственная Дума по указу императора всем составом была препровождена в «Кресты». Стали обсуждать, по кому из нынешних нары плачут и какую мудрую политику в свое время проводил государь император. Почему бы нынешнему президенту не воспользоваться его опытом? Посидели бы, подумали, неприкосновенные наши. А то — товару на сто рублей украл, да еще оттого, что жрать было нечего, давай на нары, годков этак на пять, а несколько миллионов — воруй дальше, заседай, законы принимай в пользу себя, любимого.

А ведь на встрече с депутатом обязательно будет Юлька. Должна быть. Как бы он хотел увидеть ее… Почувствовать запах ее волос, вдохнуть ее духи, покрыть поцелуями лицо, шею, грудь, живот и ниже… Юлька, Юлька…

Ночью его стащили со шконки. Двое. Он даже не понял, кто. И били. Долго. Профессионально.

Не трогая лица. Он вначале пытался сопротивляться, но безрезультатно. Потом просто захотел свернуться калачиком, принять позу эмбриона, чтобы не били в живот… Все сокамерники спали — или делали вид, что спят. Даже те, чья очередь была бодрствовать из-за нехватки лежачих мест. Никто ничего не видел и не слышал.

И утром никто их камеру не осматривал, хотя по правилам каждое утро должны выводить из камер по пояс обнаженными и осматривать на предмет телесных повреждений — и появления наколок, что потом отмечается в личном деле.

Вчера выводили. Сегодня — нет.

Он ждал сегодня привета с воли. От Юльки.

Вот и дождался. От Сухорукова.

— Верни деньги, падла, — сразу же выйдешь, — шепнул ему в ухо один из мучителей перед тем, как Сергей потерял сознание.

Когда очнулся, долго не понимал, где находится. Его не стали сгонять со шконки, когда пришла чья-то очередь спать. И на том спасибо. Но Юльку он сегодня не увидит. Ведь он хотел предложить бабок вертухаю, чтобы провел его в зал.

Или туда, куда там еще попрется депутат. Юлька! Ведь ей же наверняка угрожает опасность.

Она же даже не знает, из-за чего, собственно, начался хипеш. Она может пострадать зря! И он должен ее как-то предупредить.

У окна началось какое-то шевеление. У Сергея не было сил даже повернуть туда голову. По разговорам он понял, что ловили «коня».

— Эй, Татарин, — тронул его за плечо один из пацанов. Легкое прикосновение отозвалось болью. — На, держи.

По всем правилам запаянная, «торпеда» пришла от Юльки. Вот молодчина!

Глава 2

— Юлька?! — прошептал он, когда смог справиться с собой. Сергей удивился не меньше меня.

— И каким ветром тебя сюда занесло? — ответила я вопросом на вопрос, отступая в сторону.

— Наверное, тем же, что и тебя, — Сергей широко улыбнулся. Он всегда быстро ориентировался по обстоятельствам.

— Ты подался в журналистику? — сделала я удивленные глаза.

Сергей задумался на секунду, потом рассмеялся.

— Значит, уже и до Артура добралась, — он покачал головой.

Тут в коридорчик вышел сам хозяин, но не особо удивился, что мы знакомы («Мир тесен, друзья мои, а ваш Питер — город маленький»).

Я не стала слушать, о чем Сергей говорит с Артуром, вместо этого пошла вздремнуть на пару часов. Когда проснулась, в кухне вместе с Сергеем и Артуром сидел и Димка. При виде меня Димка заявил, что теперь поспит он, у Артура нашлись какие-то дела, и мы с Серегой остались вдвоем. Я догадалась, что Сергей попросил их об этом.

Он был сама учтивость, наливал мне кофе, делал бутерброды, говорил комплименты.

— Хватит тянуть, — наконец не выдержала я.

Сергей сделал удивленное лицо.

— Не притворяйся, — сказала я. — Что ты хочешь?

— Юленька, девочка моя…

— Я давно уже не твоя девочка. Ближе к делу.

Я смотрела на него, не мигая. Наверное, он понял, что со мной лучше играть в открытую.

Вернее, он слишком хорошо меня знал. Правда, судя по всему, стал забывать, если начал со сладких речей и какой-то бабской угодливости. Или его молодая жена предпочитает именно такое отношение?

— Мне нужно алиби, — твердо сказал Сергей. — На сегодняшнюю ночь.

— А я-то тут при чем? По-моему, алиби, которое тебе смогла бы обеспечить я… как бы помягче выразиться…