— Да, папа всегда водил нас куда-нибудь в этот праздник. Думаю, идея замечательная, — согласилась Джуди.

Она считала, что вспоминать отца дети должны как можно чаще, чтобы сохранить в семье память о нем. Но каждый раз, начав говорить, они тут же замолкали и виновато смотрели на мать. Сын и дочь не были уверены в том, что ее боль затихла. И почему-то она чувствовала за это вину перед ними, хотя такое совершенно естественно для людей, переживших смерть дорогого человека.

Юные намного быстрее, чем взрослые, оправляются от потрясений и горя. Устремленные в будущее, занятые собой, дети все реже и реже вспоминали папу. А Джуди хотелось, чтобы Джон всегда незримо присутствовал между ними. И все чаще она говорила: «Отец сказал бы… Вот он бы удивился… Папа это вряд ли одобрил бы…»

— Давайте посидим в китайском ресторане, — предложила Лесли.

— О да. Потрясающе! — отозвался Роберт.

— Хорошо, я не против, — согласилась мать, допивая кофе. — Я пойду за машиной в гараж, а вы оба поторапливайтесь. Дорогой, не забудь сумку.

Дождь безжалостно лил, пока Джуди добиралась на работу. Он не прекратился и позже, когда она декорировала витрину в маленьком бутике, которым они владели с подругой Шейлой Смит.

— Январская выручка оказалась намного большей, чем я думала. Мне самой так нравятся эти новые весенние модели. Я… Ты слушаешь? Да что с тобой? Шейла вдруг поняла, что Джуди не работает, а задумчиво стоит в витрине, бессмысленно разглядывая умытую дождем улицу. Спустя мгновение она обернулась.

— Да, я слышу. Со мной ничего. Просто мне уже сорок. Даже погода об этом напоминает. Сама понимаешь, такой факт радости не добавляет.

Шейла отложила счета, с которыми работала.

— Пойду приготовлю кофе, а ты присмотри за магазином. Расскажешь позже, что случилось.

— Я уже рассказала, — отозвалась Джуди, поправляя ярко-желтое платье на манекене.

Ее вполне удовлетворяла работа: она фантазировала, подбирая аксессуары к моделям сезона, и так искусно украшала витрины, что женщины просто не могли равнодушно пройти мимо них. Сегодня, в этот пасмурный день, Джуди было необходимо дыхание весны и по всей витрине среди весенних цветов она разместила пушистых цыплят. Разумеется, декор был искусственным, но смотрелся на удивление естественно. Когда Шейла вернулась с кофе, витрина была почти готова. Подруга оглядела ее.

— Великолепно! Очень симпатичные цыплята, жаль, у нас нет мамочки для них. У тебя нюх декоратора. Ты никогда не собиралась в художественную школу?

— Поначалу в колледже я любила рисование. Но потом встретила Джона, и к концу учебного года… — Джуди запнулась, немного покраснев, улыбнулась и продолжила: — я забеременела. Поэтому и пришлось оставить колледж.

— Старо как мир. Но что тебе помешало продолжить учебу? Были какие-то проблемы с родителями?

— Да уж, они не слишком обрадовались. Однако впоследствии все уладилось. Вообще-то, беременность — не главная причина. Просто у меня уже пропал интерес к учебе. На меня все время давили: старайся, ты должна получить образование, это необходимо… А я хотела ребенка, хотела быть хорошей женой и матерью, но учиться — нет. Позже, конечно, пожалела о своей глупости, надо было заставить себя окончить колледж. Но в молодости все такие максималисты.

— Джон думал так же?

— Он был намного старше меня, уже нуждался в надежном тылу — семье. Вот и торопился с женитьбой. Свадьбу справили весьма поспешно. Мои родители подарили кое-что из мебели, а его сделали первый взнос за квартиру. Муж хорошо зарабатывал, поэтому я могла позволить себе оставаться дома. И с радостью делала это, стараясь стать настоящей матерью и любящей женой.

В глазах Джуди застыла печаль, когда они сели пить кофе.

— Иногда я думаю, что ничего лучше в моей жизни уже не будет. Мы были так счастливы!

— Ты все еще скучаешь по нему, так ведь?

— День за днем.

Шейла посмотрела на подругу, и в этом взгляде привязанность и забота смешались с едва различимым нетерпением.

— Прошло уже три года, Джуди. Ты должна была смириться с этим. Я хочу сказать… Я знаю, что ты любила мужа, и вы оба были очень счастливы вместе, но ты же не можешь вечно убиваться из-за этого. Так не должно быть. Жизнь продолжается, и в конце концов, ты еще молода.

— Сорок — это уже далеко не молодость!

— Ради Бога, сорок — это и не старость. Ты в самом расцвете лет! Не удивительно, что так прекрасно выглядишь. Держу пари, у тебя не было секса ни с кем с тех пор, как умер муж.

Густая краска мгновенно заалела на лице Джуди при воспоминании о недавнем сне, и она чуть не пролила кофе.

— Честно сказать… Ты говоришь о таких вещах!

— Разве секс нужен только мужчинам? — фыркнула Шейла. — У женщин те же самые инстинкты, мы лишь боимся признаться себе в этом. Ты хоть раз ходила на свидание за это время?

— Знаешь, лучше думай о своих делах.

— Кто-нибудь приглашал тебя на свидание? Ну, скажи мне честно.

— Шейла, перестань! Что на тебя нашло?

— Прекрати останавливать меня, — резко оборвала ее подруга. — Каждый мужчина, который смотрит на тебя, читает на твоем лице одну и ту же фразу: «Даже не думай об этом!» И быстро оставляет эту затею. Мужчинам нужна поддержка, хотя бы молчаливое одобрение. Они должны быть уверены, что не получат пощечину, пытаясь поухаживать за тобой.

— Я не ищу другого мужчину! — возразила Джуди. — Слишком стара, чтобы начинать все сначала. В любом случае, у меня есть дети, и я должна думать о них.

— Они не собираются остаток твоих дней просидеть рядом с тобой. Вырастут и уйдут, купят квартиры, женятся — это вполне естественно; скоро они станут взрослыми и у каждого будет своя жизнь.

— Но все же не в ближайшие годы. Роберту только пятнадцать!

— А когда ему исполнится двадцать, тебе будет лишь сорок пять. Уверена, что Лесли рано выйдет замуж. Она такая хорошенькая, у нее от мужчин отбоя не будет. А когда дети уйдут, что станешь делать ты? Долгие годы в одиночестве — очень тяжелое бремя.

Легкий холодок пробежал по спине Джуди. Шейла заметила, как изменилось лицо подруги, и продолжила уговоры:

— Сделай с собой что-нибудь. Измени прическу, перестань красить губы скучной бледно-розовой помадой, купи какую-нибудь сексуальную одежду. Кстати, мне нравится запах этих духов, что-то похожее на мускус. Он зачаровывает, не то что лаванда или розовая вода, которыми ты пользуешься годами! Могла бы видеть, как мужчины падают к твоим ногам, если бы хоть немного потрудилась над собой.

Джуди думала над этими словами позже, идя по людной улице к маленькому бистро. Она чуть не рассмеялась вслух, вдруг представив, как с огромного раскидистого тополя, мимо которого сейчас проходила, один за другим спрыгивают мужчины и приземляются у ее ног. А почему бы и нет?

Едва эта мысль промелькнула, ее глаза наткнулись на витрину бюро путешествий. В окне красовался огромный рекламный плакат, призывающий провести отпуск в Испании. На нем под пронзительно голубым небом у такого же голубого моря молодые мужчины в плавках и девушки в очень открытых купальных костюмах принимали солнечные ванны. На заднем плане виднелись белые лошади, черные быки, стоящие на столиках коктейли, пары, танцующие фламенко. Кавалер в черном и дама в огненно-красном платье отбивали каблуками ритм зажигательного танца.

Возникшая перед глазами картина была такой красочной и жизнерадостной, что Джуди остро захотелось немедленно, прямо сейчас, нырнуть в это теплое, ласковое море, растянуться на золотом песке пляжа под горячим южным солнцем, забыв обо всем на свете.

Холодный порыв ветра вернул ее к действительности. Она плотнее укуталась в пальто, тоскуя по солнечной погоде.

Пожалуй, Шейла права. Пора что-то делать с собой. Ей необходимо выйти из этой ужасной депрессии, иначе состарится раньше времени. Ведь она не первая, кто потерял любимого, другие женщины в такой ситуации продолжают полнокровно жить. Может, именно об этом и говорил сон? Джуди вновь покраснела и, решившись, вошла в двери бюро путешествий.

Этим вечером она вернулась домой рано, но чувствовала себя уставшей, как никогда. Выйдя из машины, вспомнила, что обещала детям пойти в китайский ресторан, обрадовалась — не придется, как обычно, готовить ужин.

В прихожей она сняла мокрые туфли. Как же я устала от этой бесконечной зимы! — подумала женщина. Если в ближайшее время не выберусь отдохнуть на курорт, то скорее всего сойду с ума.

Джуди повесила свое розовое шерстяное пальто на вешалку и огляделась по сторонам. Дети смотрели какой-то фильм и даже не отреагировали на ее появление. Она с минуту наблюдала за ними. Между дочерью и сыном не было никакого сходства, незнакомый человек никогда и не предположил бы, что они — брат и сестра. Пятнадцатилетний Роберт развалился на диване так, словно его стройное тело было без костей. Из школьной формы он переоделся в неизменные джинсы и голубой свитер. Его волосы были такого же цвета, как и у матери, и такие же светло-голубые глаза. Лесли сидела в кресле, аккуратно крася ногти в странный сливовый цвет. Она больше походила на отца: пшеничного цвета волосы, карие глаза. Однако Джон был высоким и крупным, а дочь казалась миниатюрной милашкой.