— Пока никому. Как вы знаете, спецоперация по ликвидации Мовлади у нас была временно свернута. Сил на его поимку тратили много, но все впустую. Наши коллеги из заморских спецслужб активно покрывали эту хитрую сволочь. В общем, сколько мы ни гонялись за Саитовым, казначеем всех ваххабитских боевиков, а поймать не могли. Вчера же кто-то сделал нам прямо-таки роскошный подарок — ублюдка нашли в гостиничном номере в Дубае. Замочили в сортире, прямо как вы завещали. Натурально утопили в толчке.

— Может, ваши армейские друзья-соперники постарались?

— Говорят, не они, сами удивлены не меньше нашего. Кроме нас, его валить некому. С западными спецслужбами у него все на мази, с исламистами тоже, разве что бабок с ними не поделил, он же жадный, сучара. И почти сразу кто-то анонимно скинул нам информацию по всем счетам и контактам Мовлади. Флэшку прислали по почте в Главное управление. Теперь у нас на руках почти вся его агентура в России и на Кавказе, контакты на Ближнем Востоке и в Европе. Что будем делать?

— По российской агентуре начинайте аресты прямо по списочку, только пока без лишней шумихи. Зарубежные контакты берите в разработку и докладывайте лично мне; будем решать: кого убрать, кого скомпрометировать перед своими, кого перевербовать. — Семенов постепенно входил в роль, чувствуя, как соскучился по оперативной работе офицера спецслужб.

— Ясно, так и сделаем. Буду держать вас в курсе, — четко ответил Володин и отключился.

Мертвый Сайтов — это, конечно, очень здорово, но его смерть не решит проблему терроризма, хотя и осложнит ваххабитам жизнь. Семенова беспокоил тот факт, что бандитское подполье, помимо Чечни, где удалось временно добиться лояльности ряда влиятельных тейпов, перекинулось на соседние республики. Буквально каждый день гремели взрывы и раздавались выстрелы в Ингушетии и Дагестане; осторожные вылазки боевиков против русского населения и представителей власти совершались уже и в других северокавказских республиках.

Было время, когда Семенов хотел отпустить Северный Кавказ на волю, но потом все же передумал. Отделение кавказских республик, скорее всего, вылилось бы в войну кланов и племен, что привело бы туда натовские войска. Иметь второй Афганистан, да еще со стратегическими запасами нефти в шельфе Каспия, Семенову совсем не улыбалось. Сейчас одну из своих первоочередных задач он видел в тотальном уничтожении всех главарей бандподполья, зная, что за боевиками стоят спецслужбы стран НАТО и Клуб, а не абстрактные полудикие исламисты из афганских гор, как это пытаются впарить широкой общественности. Теперь, после ликвидации Мовлади, одним из основных звеньев в цепочке «сепаратисты — спецслужбы — Клуб» является некто под кодовым именем Азамат, вскормивший и вырастивший не одну дерзкую банду и, по данным российских спецслужб, спланировавший почти все последние теракты и громкие нападения. Азамату удалось найти подход к местной радикальной молодежи, и теперь юные смертники и смертницы подрывают себя, милицию и мирных жителей практически каждую неделю.

Глава 4

Пики заснеженных гор багрово алели в лучах закатного солнца. Азамат Елдырим устало прикрыл глаза. Офицер турецких спецслужб с черкесскими, по отцу, корнями не первый год ездил в спецкомандировки на Северный Кавказ, помогая организовывать спецлагеря для подготовки воинов Аллаха, так Азамат и его подручные называли подконтрольных им боевиков.

Формально Елдырим уже давно был выведен за штат турецкой разведки, на деле его перевели в сверхсекретный отдел, о котором знали лишь немногие люди в правительстве страны и который находился в прямом подчинении связанного с Клубом генерала Джемаля, чьей правой рукой был Азамат. Кроме того, они оба входили в исламистскую подпольную организацию «Серые волки». Учитывая тот факт, что отец Азамата имел немалый вес среди многочисленной северокавказской диаспоры в Турции, основным направлением его деятельности стала работа по подрыву российской власти на Кавказе. Львиная доля терактов и нападений на русские войска выпадала на Азамата и его ближайшего подручного Ахмеда Алтайского.

Принявший ислам под влиянием отчима-чеченца, полурусский-полуалтаец щурил на закат и без того узкие глаза, любовно поглаживая свой «М-16».

— Азамат, когда мы выступаем? — отложил автомат в сторону Ахмед и смачно сплюнул.

— Утром, на рассвете, так что можешь пока поспать. Выступаем часа в четыре, в пять утра должны уже быть в Червленой. Последний звонок в школе начнется в обед, к этому времени мы должны успеть расставить везде своих людей.

— Что будем делать, когда перебьем свиней?

Азамат неторопливо открыл банку американской тушенки и поддел ножом кусок мяса.

— Когда завалим гарнизон и ментов, всех русских — в расход, местных чиновников тоже, детей забираем с собой в горы, будем шахидов растить.

Ахмед положил на землю коврик и начал совершать вечерний намаз, а Азамат равнодушно взирал на закат — исламский фундаментализм был для него просто работой.

Рядом арабы-наемники совершали намаз вместе с Ахмедом, а в паре десятков метров от них ингуши резали на ужин барана.

Из легкого оцепенения Азамата вывел гортанный окрик часового. Он машинально щелкнул затвором автомата и обернулся. Из-за отрога гор показалась большая отара овец, которую гнал седой оборванный старец.

— Э, отэц, чэго надо? Куда идешь? — направил в его сторону автомат часовой.

— Да я простой пастух из Арчой-Юрта, вот, гоню отару в Червленую продавать.

— Кому ты там будешь ее продавать? Русским? Сейчас мы тебя самого куда-нибудь продадим, — угрожающе передернул ствол часовой.

— Хватит, Махмуд. — Азамат жестом остановил его и внимательно посмотрел на старика. Похоже, он ничем не отличался от нищих чабанов, десятками бродивших в окрестных горах. Но интуиция подсказывала Азамату, что здесь таится какая-то опасность. Может, это просто волнение перед операцией?

— Отец, сегодня ты в Червленую не пойдешь, гони отару домой, завтра продашь. И оставь пару овец нам, все понятно? Вот тебе плата за них. — Азамат вытащил из кармана несколько фальшивых долларовых купюр и помахал ими перед носом чабана.

Тем временем оставленные онемевшим от страха пастухом овцы, протяжно блея и роняя в траву блестящие катышки, разбрелись по лагерю боевиков. Старик молча посмотрел на Азамата и неожиданно резко припал к земле. Тут же раздались звуки взрывов, и ударная волна сбросила Азамата с камня, на котором он сидел. Прикрепленные к овцам бомбы начали взрываться одна за другой, быстро окрашивая поляну алым цветом. Овечья кровь смешалась с кровью боевиков, и стоны раненых духов эхом отзывались в горах. Азамат приподнялся на локтях и огляделся. По всей поляне были раскиданы оторванные конечности зверей и людей, а голова Ахмеда Алтайского тлела в костре. Лежа на животе, осторожно Азамат пополз к автомату, но неожиданно что-то тяжелое буквально вдавило его в землю, а еще через мгновение сильный удар заставил его перевернуться на спину. Над ним стоял чабан, как по волшебству превратившийся из забитого старика в воина. Его нога в стоптанной кроссовке упиралась в грудь Азамата, ветер трепал седую клочковатую бороду, а в руках буквально подпрыгивал «Калашников», которым чабан поливал поляну смертоносным градом, добивая раненых боевиков. Наконец стоны и выстрелы прекратились. Чабан опустил голову вниз, и светлые молодые глаза насмешливо посмотрели на Азамата.

— Привет! — сказал он. — А теперь поговорим, у нас интересный разговор может получиться.

Но Азамат был профи и проиграть должен был как профи. Нащупав языком ампулу с цианидом, он мгновенно раздавил ее. Лицо его тут же посерело, а изо рта пошла пена.

— Ядреный кукиш! — выругался чабан и наклонился к умирающему Азамату. — Ну, надо же! — Затем неторопливо осмотрел карманы уже мертвого Азамата и, забрав штабные карты и коммуникатор, легкими прыжками скрылся в горах.


…Северный Кавказ всегда был одним из основных источников головной боли для Семенова. Впервые кавказские головорезы бросили ему вызов еще во времена первого российского президента.

Несмотря на то что до смерти Вильченко и возвышения Семенова в российской власти рулили в основном агенты Клуба, его боевики продолжали терроризировать население страны, чтобы окончательно превратить его в запуганное спокойное быдло. Особенно популярны были тогда теракты.

В конце 90-х в разных районах столицы один за другим взлетели на воздух три дома.