– Я сдаюсь…

Артас тут же перестал, хотя все силы у него ушли на то, чтоб удержать руку, встал в полный рост, но оступился. Мурадин лежал, где и раньше, тяжело дыша.

Сердце Артаса сковал страх.

– Мурадин? Мурадин!

Добродушный хохот вырвался из-под густой бронзовой бороды.

– А хорошо ты меня уделал, парень. И вправду, хорошо.

Он изо всех сил попытался присесть, и Артас подал руку, чтобы помочь дворфу подняться на ноги. Мурадин со счастливым видом размял руки.

– Так ты все-таки слушал меня, когда я рассказывал об этом трюке?

Немного смущенный похвалой, Артас улыбнулся. Кое-что из того, чему Мурадин его научил, будет повторено и отточено во время его обучения делу паладина. Но остальное… Ну, вряд ли Утер Светоносный когда-нибудь узнает, как эффективно нанести удар ногами, когда тебя сбили с ног, или насколько полезной в крайних случаях может оказаться разбитая бутылка вина. Была драка – и драка, и Мурадин Бронзобород был рад, что Артас узнал все ее стороны.

Артасу теперь было четырнадцать, и он бы обучался с Мурадином по несколько раз в неделю, если бы дворфа временами не отправляли в дальние края с дипломатическими поручениями. Сначала, как они оба и ожидали, все было просто ужасно. С первых занятий Артас уходил хромая, весь в крови и ушибах. Он упрямо отмахивался от всех, кто предлагал залечить раны, считая боль одной из сторон обучения. Мурадин одобрял это и давил на Артаса еще сильнее. Артас никогда не жаловался, даже тогда, когда Мурадин нападал на Артаса, хотя тот уже не мог от изнеможения и щит поднять.

И за то, что он никогда не ныл и не пытался улизнуть от тренировок, Артас был вознагражден вдвойне: он хорошо вышколился и завоевал уважение Мурадина Бронзоборода.

– Ну да, сэр, я был весь во внимании.

– Славный малый, славный, – Мурадин похлопал его по плечу. – Теперь иди. Сегодня я получил хорошую трепку. Ты заслужил отдых.

При этих словах его глаза загорелись, и Артас кивнул, соглашаясь. Сегодня именно Мурадин получил хорошую трепку. И, казалось, он был рад этому не меньше Артаса. Сердце принца внезапно вспыхнуло привязанностью к дворфу. Хоть Мурадин и был строгим учителем, но Артас его сильно любил.

Он тихонько присвистнул и пошагал к своей комнате, когда его остановил отчаянный крик.

– Нет, отец! Я не буду!

– Калия, я устал от этого спора. У тебя нет выбора.

– Папочка, прошу, не надо!

Артас подошел немного поближе к комнате Калии. Дверь была приоткрытой, и с волнением он подслушал разговор. Теренас души не чаял в Калии. Что же он мог попросить такого, что она стала вести себя как маленькая плаксивая девочка?

Калия тихонько плакала. Артас не мог больше этого выносить. Он распахнул дверь.

– Простите, я не мог этого не услышать. Что случилось?

Теренас в последнее время вел себя странно, а теперь он ужасно гневался на шестнадцатилетнюю дочь.

– Не твое дело, Артас! – отрезал Теренас. – Я приказал Калии сделать кое-что для меня. И она сделает.

Калия в слезах упала на кровать. Артас смотрел то на отца, то на сестру, и был чрезмерно удивлен. Теренас что-то пробормотал и ветром вылетел с комнаты. Артас бросил взгляд на Калию и помчался за отцом.

– Отец, стой! Что происходит!

– Не спрашивай! Долг Калии – повиноваться отцу.

Теренас вошел в приемную. Артас узнал сидящего в ней лорда Давала Престора, молодого дворянина, о котором Теренас был очень высокого мнения. Еще там была пара волшебников из Даларана, которых он не знал.

– Вернись к сестре, Артас, и попытайся ее успокоить. Я приду к вам, как только смогу, обещаю.

Окинув взглядом троих гостей, Артас кивнул и вернулся в комнату Калии. Его сестра не сдвинулась с места, хотя рыдания и утихли. В общем, Артас просто стоял возле ее кровати и неловко себя чувствовал.

Калия села на кровать, по ее лицу текли слезы.

– Мне… мне жаль, что ты видел это, Артас, н-но, быть может, это к лучшему.

– Что отец от тебя хотел?

– Он хочет против воли выдать меня замуж.

Артас моргнул.

– Калия, тебе только шестнадцать, тебе еще нельзя замуж.

Она достала платок и вытерла покрасневшие глаза.

– Я так ему и сказала. Но отец говорит, что это пустяк. Мы бы обвенчались, и я вышла бы за лорда Престора в свой день рождения.

Сине-зеленые глаза Артаса расширились, теперь он понял, почему здесь был Престор.

– Ну ладно, – как-то нескладно начал он. – Он хорошо сложен, и… наверное, красив. Так все говорят. По крайней мере, он не старый хрыч.

– Ты не понимаешь, Артас! Мне все равно, красивый он, щедрый или добрый. Просто… Просто у меня даже выбора нет. Я… Я прямо как одна из ваших лошадей. Я не человек, а вещь. И выйду за того, за кого захочет отец… вот такой вот выгодный политический ход.

– Ты… Ты не любишь Престора?

– Люблю? – ее синие, покрасневшие от слез глаза, сузились в гневе. – Да я едва его знаю. Он ни разу даже… Ох, что толку-то? Я ведь знаю, что это – среди знати обычное дело. Мы пешки на шахматной доске. Но от отца я никогда, ну никогда такого не ожидала…

Артас тоже не ожидал. Он еще даже и не задумывался о браке. Его больше увлекали занятия с Мурадином и прогулки на Непобедимом. Но Калия была права. Среди знати это обычное дело, жениться, чтобы укрепить свое положение.

Но он никогда не думал, что отец продаст свою дочь как… чистокровную лошадь.

– Калия, мне, правда, жаль, – искренне сказал он. – Может, еще можно что-то сделать? Может, ты сможешь убедить отца, что будет лучше, если ты выйдешь за того, кто сделает тебя счастливой.

Калия горько покачала головой.

– Бесполезно. Ты его слышал. Он и не спрашивал меня, не предлагал выйти за Престора – он приказал мне, – она умоляюще посмотрела на него. – Артас, пообещай, что когда ты станешь королем, со своими детьми такого не сделаешь!

Детьми? Артас совсем не был готов думать о детях. У него даже не было… Нет, была, но он не думал он ней, как о…

– И перед тем, как жениться – а папа не прикажет тебе, как мне – убедись, что ты можешь позаботится о той девушке, а она – о тебе. Ну, или хотя бы спроси ее, хочет ли она разделить с тобой постель.

Она снова заплакала, но Артас был слишком ошарашен тем, что перед ним открылось. Ему было всего четырнадцать, но спустя всего три года он достигнет совершеннолетия. Он внезапно вспомнил отрывки бесед о будущем рода Менетилов, которые частенько слышал там и тут. Его жена будет матерью короля. Он должен выбирать тщательно, а еще, как просила Калия, слушая сердце. Его родители любили друг друга. Даже после стольких лет брака это было видно в их улыбках и жестах. Артасу хотелось так же. Он хотел спутницу жизни, друга, …

Он нахмурился. А что, если он ее не встретит?

– Прости, Калия, но, быть может, тебе повезло. Могло быть иначе – выбирала бы та сама, но не нашла то, что искала.

– Лучше так, чем быть… к-куском мяса на базаре.

– У каждого свой долг, – спокойно и мрачно заметил Артас. – Твой – выйти за того, кого укажет отец, мой – женится на той, что будет хорошей королевой.

Он резко встал.

– Мне жаль, Калия.

– Артас… Куда ты?

Он не ответил, промчался через дворец к конюшням и, не дожидаясь конюха, сам вскочил на Непобедимого. Артас знал, что это всего лишь отсрочка, но успокоить в четырнадцать лет может и временное решение.

Он откинулся на спину Непобедимому, белая грива хлестала его лицо. А конь скакал все вперед, и в каждом его движении были сила и изящество. Артас от всей души улыбнулся. Никогда он не был так счастлив, как верхом на этом коне, когда они оба сливались в единое прекрасное целое. Он очень долго ждал возможности проехаться на коне, которого знал с самого рождения, но это того стоило. Они были прекрасны. Непобедимому от него ничего не было нужно, разве что вырваться из тесных конюшен, точно так же, как Артас хотел вырваться со двора. И вместе они так и сделали.

Артас любил так скакать. На востоке от Столицы, возле усадьбы Бальнира, было несколько холмов. Непобедимый мчался вперед, взрывая копытами землю, прямо к краю обрыва. Он резко развернулся – несколько камушков полетели вниз – и поскакал вдоль узкой тропы. Его сердце бешено стучало вместе с сердцем Артаса. Тот повел коня налево, вдоль вала, самым коротким путем к имению Бальнира. Непобедимый не был против, как не был против и прыгнуть через обрыв. Они собрались с духом, и в один прекрасный миг всадник с замершим сердцем полетел вместе с конем. Они мягко приземлились на траву и умчались вдаль.

Непобедимые.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Как видите, Ваше Высочество, – сказал генерал-лейтенант Эделас Блэкмур, – налоги расходуются целесообразно. Нами были учтены все меры предосторожности. Фактически, система безопасности здесь настолько сильна, что нам удалось даже устраивать гладиаторские бои.