- Ничего, - сказал он подскакавшим всадникам, - все равно ему придется ждать у заставы, а в «Четырех перьях» - напоить коня. Мы нагоним его.

Те кивнули. Они прекрасно знали характер Ранульфа. К счастью, его гнев угасал так же быстро, как разгорался. В противоположность добродушному Десмонду, которого нелегко было вывести из себя, но зато, когда ярость вспыхивала в этом рыжеволосом силаче, он делался как безумный. Хвала Господу, это случалось очень редко. И каковы бы ни были недостатки обоих кузенов, их люди охотно последовали бы за ними даже в пасть дьявола, особенно Перри, юный белокурый оруженосец.

Далеко впереди Ранульф мчался на запад так неистово, что благоразумные путники отскакивали к живой изгороди, а менее осторожные трясли кулаками и бормотали проклятья вслед. Только две женщины, бабушка с внучкой, старая и юная, остановились с раскрытыми ртами, провожая изумленными взглядами сверкающего в солнечных лучах рыцаря и унося в свои сновидения образ прекрасного ангела-мстителя, ослепляющего золотом, серебром и лазурью.

Ранульф едва ли замечал их всех, стараясь лишь избегать столкновений. Перед его мысленным взором стоял образ Морганы, бело-розовой среди бледно-зеленых атласных простыней, и он поглощал мили, с удовольствием представляя, как душит ее голыми руками.

Его длинные пальцы стискивали уздечку, словно ее тонкую лебединую шею. Но, несмотря на гневные мысли, он начал расслабляться под ветром, освежающим лицо, развевающим волосы и плащ.

Он вырвался из тесных стен, мчался прочь от докучливого придворного этикета и бесконечных интриг, стряхнув паутину скуки и вынужденного бездействия. Сам себе господин. Без оков. Свободный.

Он был уже почти благодарен Моргане.

Поднявшись галопом на пологий холм, он увидел далеко на западе темную линию холмов. Холмов, к которым наверняка направлялась леди Моргана. Ибо куда еще могла она бежать, как не в свои земли? Замок Гриффин, на побережье Уэльса. Ранульф натянуто улыбнулся. Ну, ее ожидает большой сюрприз. Она имеет право путешествовать лишь в его компании. Он скрыл ее бегство: пошел к королю с докладом о мятеже у замка Гриффин и настоятельной просьбой о срочном отъезде к границе Уэльса.

Эдуард милостиво разрешил новобрачным отъезд, и большой отряд, включая двух дам в ярком паланкине, выехал из дворца. Лишь оказавшись за городскими стенами, «дамы» сбросили одежды, оказавшись оруженосцем Перри и еще одним моложавым воином, - оба были ужасно раздосадованы оскорбительным маскарадом. Однако хитрость удалась, и никто во дворце не заподозрил, что леди Моргана и ее камеристка ускользнули еще ночью.

И, поклялся Ранульф, никто никогда не узнает об этом, но Моргана будет сожалеть о содеянном всю жизнь. Он покажет ей, сколь неразумно бросать вызов законному супругу.

Его синие глаза сверкали от гнева и уязвленной мужской гордости, но мало-помалу губы изогнулись в улыбке. Он поймает Моргану и приучит ее к своему обществу. Она будет засыпать и просыпаться рядом с ним до самого приезда в замок. А потом… потом она сделается ручной.

Его ближайшая задача - как лорда замка Гриффин - овладеть своенравной женой. Эдуард прав. Чем скорее он наградит ее ребенком, тем скорее упрочится его собственное положение. К тому же в заботах о ребенке у нее не останется времени ни гневаться, ни хандрить. Ранульф представил себе своих будущих сильных сыновей и, может быть, нескольких дочерей с золотистыми волосами. Да, он должен уложить в постель строптивую жену и показать ей, кто в семье главный.

Улыбка Ранульфа стала шире. Будущее начинало казаться даже заманчивым. Больше он не клюнет на фальшивые слезы и уловки. За стенами замка Гриффин ему будет легче следить за своенравной женой, чем в коридорах королевского дворца или на узких улочках Лондона. Гораздо легче будет научить Моргану супружескому послушанию в ее собственной спальне. В более счастливом расположении духа он натянул поводья и быстрой рысью поднялся на следующий холм.

Дорога вилась вниз, к маленькой деревушке с довольно большой гостиницей на окраине. Четыре белых пера были намалеваны на деревянной вывеске над дверью. Ранульф удовлетворенно улыбнулся. Это единственное место, где Моргана могла поесть и отдохнуть. В предвкушении приятной встречи он въехал во двор. Воздух был пропитан запахом лошадей и сена, пряными ароматами хорошего вина, крепкого эля и жарящегося на кухне мяса. У Ранульфа потекли слюнки. Не мешало бы сейчас подзаправиться горячим, но слишком долго ждать, пока еда будет готова. Он направил лошадь к конюшне в глубине двора.

Двор был пуст, и тишина нарушалась лишь звоном кастрюль, доносившимся с кухни. Выбежал парнишка в домотканой коричневой рубахе, чтобы взять под уздцы лошадь Ранульфа. Больше никаких признаков жизни. Ни паланкина с атласными занавесками, ни лошадей под дамскими седлами. Ни отбившейся от рук жены.

Ранульф соскочил с коня.

- Эй, парень, к вам сюда не заезжали две дамы сегодня утром?

Парнишка только изумленно таращился на Ранульфа и его ослепительные одежды. Повторный вопрос принес тот же результат.

Ранульф ждал, уперев руки в бока и сурово хмурясь.

- Ты что, парень, глухой?

- Да, добрый господин, он глухой, - раздался рядом скрипучий голос. Через маленькую калитку во двор вошла скрюченная старуха в накинутой на плечи темной тряпке вместо шали, с плетеной корзиной в руке. Она показала на мальчика негнущимся пальцем. - Милостивый Господь в неисповедимой своей премудрости кое-что упустил, когда создавал бедного Нолли. Но он смышлен и понимает в лошадях, хоть и родился глухим и немым.

Ранульф покраснел. Поковырявшись в кошельке, нашел мелкую монету и кинул ее конюху. Тот поймал монету грязной рукой и выпучил на нее глаза. Ранульф повернулся к женщине и вежливо наклонил голову.

- Простите меня, добрая женщина, я не знал. Я ищу двух юных знатных дам, которые направляются к границе Уэльса.

Старуха опустила корзину на землю и окинула Ранульфа оценивающим взглядом. В ее глазах было что-то… какой-то внутренний свет, и ему показалось, что она видит его насквозь… не только прошлое, но и будущее.

Вдруг она захихикала.

- Беглянки, а, сэр Рыцарь? Разыскиваете сестру? Или жену? Плохо вы, стало быть, обращались с бедняжкой, коли она дала тягу к любовнику.

Его лицо вспыхнуло еще ярче. Наглость старухи и ее намеки снова разбудили в нем гнев. За такое оскорбление он вызвал бы мужчину на бой, но рыцарь не должен вымещать гнев на беззащитных и старухах. Оставалось лишь скрежетать зубами.

- Не в моих правилах плохо обращаться с женщинами, особенно с находящимися под моим покровительством.

Старуха кивнула.

- Точно, не в ваших, но уж больно свирепо вы посверкиваете глазами.

Ранульф несколько смешался, но старуха сделала вид, что не заметила его смущения.

- Войдите, сэр Рыцарь, промочите пересохшее горло нашим добрым элем. Это, конечно, не то, к чему вы привыкли, но жажду утолить может.

Продолжая хихикать, она вошла в гостиницу, оставив Ранульфа посреди двора с пламенеющими щеками и в такой ярости на Моргану, что кровь стучала в его висках. Как эта упрямица посмела поставить его в такое дурацкое положение, подвергнуть таким оскорблениям! Бог свидетель, когда он доберется до нее, то…

Да нет. Какой смысл калечить собственную жену. К тому же горло у него и впрямь пересохло. Ранульф широким шагом пересек двор и вошел в гостиницу. Низкий потолок со следами побелки между массивными закоптившимися балками, прохлада, несмотря на теплый день, и весело горящий огонь в огромном очаге.

Его одиночество было почти немедленно нарушено грудастой служанкой, появившейся из кухни с подносом, на котором аппетитно расположились кружка эля, ломоть сыра и ароматный свежий хлеб. В синих дерзких глазах девушки было такое явное восхищение, что оно, как бальзам, успокоило ущемленное самолюбие Ранульфа. Сразу видно, что девица послушливая, одобрительно подумал он, такая не сбежит от законного мужа в первую брачную ночь.

Девушка поставила поднос на грубый стол и отерла загрубевшие руки о чистый фартук.

- Садитесь, милорд, и подкрепитесь. Вы так бешено мчались, что вам это необходимо.

Ранульф сел на трехногий табурет и взял кружку из ее рук, затем сделал большой глоток. Эль оказался замечательным - пряным и крепким. В других обстоятельствах он бы не отказался не спеша пропустить несколько кружек, но, если он собирается побыстрее поймать Моргану, мешкать нельзя. Отломив кусок теплого хлеба, Ранульф выдавил ободряющую улыбку.